Часть 7. Подставное лицо
22 декабря 2025 г., 17:00
Надя арендовала новое помещение для офиса и ждала окончания ремонтных работ. Раньше они ютились в комнатке из двадцати квадратных метров, и назвать это место офисом было трудно. Теперь у нее был свой кабинет, а у каждого из сотрудников новое рабочее место. В день сдачи Надя со своей командой устроили маленький фуршет в честь новоселья. Разрезали ленточку, открыли шампанское. Боря, зашедший посмотреть, как обстоят дела, по-хозяйски устроился в кожаном кресле за прямоугольным столом и проверил его на прочность, качнув рукой.
– Ты чего расселся? – недовольно спросила Надя.
– Хочу и сижу, – беззлобно ответил Боря, покачиваясь на стуле из стороны в сторону. Он сложил пальцы и внимательно огляделся, оценивая проделанную работу.
– Ты мешаешь, – его присутствие начинало ей досаждать. Боря улыбнулся, с высокомерием взглянув на жену.
– Тебе напомнить, кто все это оплачивает?
– С памятью у меня проблем нет, – холодно отозвалась она. – Как и с чувством меры. Я ведь не лезу в твои рабочие дела.
– Так я и не лезу, – продолжал настаивать на своем Боря, и Надя по его упорному тону поняла, что ему что-то нужно. Он почесал нос большим пальцем и прокашлялся, собираясь с мыслями. Его улыбка означала, что он в ней нуждался, и он заговорил мягким услужливым тоном. – Слушай, Надь, тут такое дело. Надо бы денюжку провести. Ну, по документам. Ты девчатам своим передай, пусть грамотно там все составят.
– Боря, – вздохнула она, развернувшись к окну. Каждый раз, когда он заявлялся к ней с этой просьбой, у нее начиналась мигрень. Надя коснулась пальцами своего виска и слабо надавила на пульсирующую венку.
– Что, Боря? – развел он руками. – Чуть что, сразу Боря. А на какие шиши тебе Боря сумки твои покупает, платья, браслеты и прочие побрякушки тебя не волнует.
– Волнует, – Надя с упреком посмотрела на мужа, – но сколько раз я просила тебя не проводить свои грязные деньги через меня? Ты же прекрасно знаешь, что я рискую своей репутацией.
– У тебя грамотные юристы, Надя. Я тебе их нашел, и теперь прошу всего лишь об одном, о взаимопомощи, – он произнес это тем приторным голосом, которым нарочито подавляют агрессию. Надю передёрнуло, но она промолчала. – Дело срочное.
– Ты меня подставляешь.
– Я обеспечиваю нам безбедное будущее, – поправил он.
Она колебалась. Ей претило чувство общности, которое он ей навязывал, будто они оба должны были преступить закон, но Надя не готова была пойти на это ради их будущего. Однако ей ничего не оставалось делать, поскольку власть была на его стороне. Надя боялась перечить ему в силу своего шаткого положения, и дело касалось не только финансового вопроса. Любой ее неверный шаг мог привести к провалу, оставалось лишь сделать выбор, где было безопаснее, чье правосудие нанесет ей меньше вреда – государство или собственный муж. В первом случае сторона была не предвзята, а во втором Надя могла лишиться не только свободы, но и собственных волос.
Поэтому в течение нескольких дней все было сделано в лучшем виде. Скрепя сердце она подписала поддельные бумаги о поступлении средств от физического лица и об их вложении в счёт организации в качестве финансовой помощи на развитие предприятия. По документам все было чисто, им повезло, поскольку сделка совпала со временем их переезда в новый офис, и распределение средств было четко зафиксировано в документах с приведенным перечнем затрат на меблировку, канцелярию и прочую бытовую составляющую. И хотя Боря действительно вложил средства из своего кармана на благоустройство помещения, ему удалось поиметь черными в три раза больше.
Помимо этого у Нади должна была состояться важная встреча с представителем банковской фирмы. По телефону его секретарь огласил, что они собираются провести благотворительный аукцион по сбору средств для домов престарелых и хотели бы, чтобы ее фонд занялся организацией данного мероприятия. Ее сразу же пригласили посмотреть помещение, выбранное для проведения аукциона, которым служил конференц-зал гостиницы Народной. Воодушевившись новым проектом, Надя ровно без десяти четыре стояла на месте, дожидаясь в холле с рабочей папкой. Вскоре к ней спустился агент и проводил ее до дверей представительного помещения.
Зайдя внутрь, Надя силой захлопнула дверь, сообщая о своем визите. Сначала ей показалось, что зал совершенно пуст, поскольку она, пройдя два шага вдоль кресельных рядов, не сразу заметила присутствие вышеупомянутого лица. Но когда он вышел к ней из-за бутафорской колонны, она не поверила своим глазам. Перед ней стоял Витя Пчёлкин со своей безукоризненной улыбкой и встречал ее ласковым взглядом.
– Здравствуй, Наденька, – он ступал к ней навстречу по скрипучему паркету как завсегдатай этой гостиницы, с удовольствием наблюдая за лёгким покачиванием ее головы и лукавым взглядом.
– Так это ты представитель банковской фирмы, – они поравнялись, и Надя бросила рабочую папку на одно из кресел, понимая, что она ей сегодня вряд ли понадобится. – Хитро придумал.
Витя протянул было руку, чтобы коснуться ее, но Надя ловким движением обошла его стороной, неторопливым шагом создавая тихое эхо своих каблуков. Непродолжительный взгляд, которым они зацепились друг за друга, трепетно коснулся какой-то маленькой частички ее души, она заворочалась, задрожала и изворотливо укуталась куда-то под самое сердце. Она остановилась у прямоугольного стола и бедрами облокотилась на него, обернувшись к Вите. Он наблюдал за тем, как ее сумка легла рядом с ней и плавно осела, будто эта неодушевленная вещь могла что-то чувствовать и понимать, как она понимала свое положение и то, что ее хозяйка не притронется к ней в ближайшее время.
– Иначе ты бы ко мне не приехала, – произнес он. Надя молча ему улыбнулась, оглядевшись вокруг. – Пришлось арендовать помещение на часок-другой и выкрасть тебя с работы.
– Ладно, у тебя получилось, – ей было непривычно, что кто-то добивался тайного свидания с ней и от того, что встреча эта была полностью конфиденциальной, она взволнованно прикусила губу.
Ей захотелось курить, но сигареты остались в машине. Заметив движение ее рук, которые безнадежно опустились в карманы и снова легли на поверхность стола, Витя подошёл ближе и вынул пачку, прикурив. Будто намерено, чтобы взгляд ее зацепился за его губы, плотно стиснувшие сигарету, он втянул щеки, проглатывая горький дым, и с наслаждением выдохнул, расплываясь в улыбке. Она просунула кончик своего розового языка между зубов и облизала губы, сжав их в тонкую линию. С жадным взглядом она наблюдала за тем, как он приближался к ней, и наконец, подойдя вплотную, он поднес сигарету, зажатую между пальцев, к ее губам, и позволил ей затянуться. Надя на мгновение опустила взгляд, но затем, изогнув бровь, поблагодарила за оказанную щедрость, бережно взяв из его рук сигарету.
– Ты в прошлый раз так быстро убежала, что мы даже не успели попрощаться по-человечески.
– По-человечески это как? – Надя испытующе посмотрела на Пчёлкина, который со свойственной ему манерой прищуривать взгляд наклонил голову к ней.
Оба заведомо знали о намерениях друг друга. Витя знал, что, если он приблизится к ней ещё сильнее, Надя его оттолкнет, и Надя тоже об этом знала, и уже готова была отстраниться, однако близости не произошло. Вместо этого Пчёлкин не без особых усилий обернулся к окну и сделал несколько шагов в сторону, перебирая между пальцев металлическую зажигалку. Это была сложная партия, и Витя не спешил завладеть фигурой своего оппонента.
– Ну, знаешь, без всех этих игр в прятки, – он почувствовал на себе ее строгий взгляд, запрещающий даже намек в сторону ее мужа. Однако ход уже был сделан, и Витя оглянулся, решительно посмотрев ей в глаза. – Чего ты боишься?
– Правды, – не робея ответила Надя и потянулась за пепельницей в центре стола. Она ударила пальцем по фильтру и подставила руку под локоть, заняв удобную позу. – Я привыкла быть честной.
– Разве тебе есть, что скрывать? – он остановился у высокого окна, облокотившись спиной о подоконник, будто нарочно создавая больше пространства для слов, которые, преодолевая его, не будут спотыкаться друг о друга. Это создавало иллюзию безопасности, которой так сильно придерживалась Надя. И Пчёлкин, понимая это, принимал ее правила, но действовал по своей четко выстроенной схеме. – Кажется, между нами строго деловое партнёрство.
Он улыбнулся и взглядом коснулся ее губ, поразив ее своей ясностью. Усталый и вместе с тем страстный взгляд, которым горели его глаза, был до того притягательным, до того искренним, что ей стало обидно за несправедливо создавшееся между ними пространство, и она, потушив сигарету, сама подошла к нему.
– Ты себе льстишь, если думаешь, что я поведусь на твои уловки, – холодно произнесла она, но глаза ее сияли оживленным блеском, означая, что она точно так же, как и он, очень хорошо понимает, какую он мог возыметь надежду.
– Обижаешь, Надя, – вскинув руки в знак своей капитуляции, Витя тем самым показал, что сложил свое оружие, убрав их за спину, и облокотился ладонями о подоконник. – За это ты мне и нравишься, что тебя не обведешь вокруг пальца.
Густая краска удовольствия выступила на лице Нади, когда она услышала произнесенную вслух мысль, так долго занимавшую ее. Она не скрыла этого чувства, отведя взгляд с улыбкой.
– Можешь и дальше продолжать играть в свои кошки-мышки, но не со мной, – сказал он чуть тише обычного и затем быстрым движением, чтобы она не смогла увернуться, наклонился к ней ближе, ухватившись за талию. Уткнувшись носом в ее щеку, так как она всё-таки успела повернуть голову, он сделал глубокий вдох и медленно, касаясь кончиком носа ее губ, выдохнул, усадив ее на стол.
– Ты ошибаешься, – прошептала она, сжав ладонями его крепкие плечи, – я не маленькая девочка, чтобы с тобой играть.
Она коснулась пальцами его подбородка и отвела его, заставляя посмотреть на себя. Но от взгляда его ошалелых глаз, от того, как он смотрел на нее, изучая все лицо ее целиком, по крупицам, Надя лёгким движением оттолкнула его от себя. И он, ничуть не смутившись, подался обратно к ней, приластившись к ее груди, которая вздымалась так высоко после каждого неровного вздоха. Чувствуя, как ее разум медленно расстилается перед завладевшим ею желанием, с губ ее невольно сорвался отчаянный стон, и она, чтобы его заглушить, со всей силы притянула его к себе, зарываясь носом в его растрепашиеся волосы. Пальцы ее больно потянули его за короткие пряди, и она, будто обезумев, прижимала его все ближе, то невольно поглаживая, то цепляясь кончиками закругленных ногтей в его шею.
В этот самый момент в кармане Пчёлкина зазвонил телефон, и они отлетели друг от друга, как ошпаренные. Витя протянул руку и поднес ее к уху, приводя в порядок укладку, выражение его лица тут же сменилось, голос стал грубым, почти ледяным, так что Надя, соскочив со стола, с осторожностью вслушивалась, не зная, благодарить или гневаться их скорой разлуке. По его долгому и упорному молчанию, Надя поняла, что что-то случилось. Витя схватился пальцами за переносицу, зашагав по залу, и, стараясь сохранять терпение, говорил быстро и сдержанно. Он мельком посмотрел на нее, сделав очевидным тот факт, что ему было неудобно говорить в ее присутствии. Надя обошла стол и взяла свою сумку, одернув задравшийся край юбки.
– Все в порядке? – осведомилась она, когда Витя сбросил вызов, постучав уголком своего телефона по губам.
– Не совсем, – задумчиво произнес он, затем прокашлялся и вернул телефон в карман, посмотрев на то место, где только что сидела Надя.
– Тебе нужно идти, – поняла она, но Витя задержал ее, заслонив собой проход, когда Надя уже собралась к выходу.
– Постой. Прежде, чем ты уйдешь, я должен убедиться, что между нами…
– Между нами, Витя, – срезала она своей прямотой, – то, чего быть не должно.
– Твой муж, – смело предположил он, вызвав у нее на лице натянутую улыбку, будто этот факт больше не составлял для нее преимуществ. Довольный собой, Витя покачал головой и дотронулся до кончика ее волос, заправляя широкую прядь за ухо. – Нет, я не об этом. Ведь в прошлый раз ты, кажется, не была против.
– И чего ты ждёшь от меня теперь? – усмехнулась она. – Моего согласия? Ты его не получишь.
– Хорошо, – просто ответил он, – тогда больше не смею вас задерживать.
Эта точка, поставленная в разговоре его ударением, прозвучала для нее оскорбительно. Надя нахмурила брови, разглядывая его строгое выражение с играючим взглядом, и почувствовала, будто он обращался к ней вовсе не из надлежащего уважения, а с самым настоящим пренебрежением. Словно его учтивость была для нее унизительной, и он нарочно издевался над ее положением. Собрав всю свою гордость, она развернулась, громко ступая прочь, и не оборачиваясь, захлопнула дверь, не заметив, как он непрерывно и с обожанием смотрел ей вслед.
Однако долго их разлука не продлилась. На следующий же день Надя узнала, что ее ждут в офисе. На вопрос, кто именно, ее секретарь назвал имя отчество Виктора Павловича, и она не сразу сообразила, о ком идёт речь. Ей понадобилось десять минут, чтобы доехать до места и застать в приемной ожидавшего ее Пчёлкина.
– Проходите, – сгримасничала она и пропустила его вперёд, закрыв за ними дверь своего кабинета. – В чем дело?
– Ты забыла вчера кое-что, – Витя прошел мимо нее, задержавшись взглядом, и положил на стол папку, ту самую, которую она собрала накануне для несостоявшейся встречи.
– Спасибо, – ответила она, держа руки за спиной, чтобы чувствовать под пальцами ручку двери.
– И ещё одну вещь, – осторожной поступью он подошёл к ней, остановившись взглядом на ее губах. Чистый и ясный разум ее вновь затуманился, и Надя, стараясь сохранить в себе прежнее благоразумие, отвернулась, подойдя к окну.
– Тебе не стоило сюда приезжать, – сказала она, нервно покручивая обручальное кольцо. Жест этот был неосознанный, она даже не успела заметить, как повернулась к нему обратно, будто собираясь что-то сказать, но лишь молча смотрела на его приближение. Витя опустил взгляд на ее руки и коснулся их, сжимая их так крепко, чтобы унять дрожь.
– Я хотел тебя видеть.
– Если он узнает, что ты ко мне ходишь, он убьет тебя, – прошептала она, чтобы его напугать, но вместо того сама побледнела, будто ощутив над ними присутствие мужа.
– Пусть делает, что захочет, – убежденно ответил он, поднеся их руки к своим губам. – Не мучай меня. Я не могу спать, думая о тебе.
Он подвинулся к ее лбу и прижался к ней головой, ощутив лёгкий запах ее духов. Прилагая усилия, чтобы не поднимать на него своего взгляда, Надя бестолково уставилась вниз, не находя, что ответить. Мысли ее занимало только одно его присутствие рядом, и ей не хотелось отталкивать его от себя, как бы она не старалась заставить себя это сделать. Так сходят с ума, подумалось ей, от стыда и желания, от того, что запретный плод был так сладок, и она, зная его на вкус, терзалась этим ещё сильнее.
– Черт с тобой, – преодолевая злость, которую питали чувство стыда и желание обладать им, Надя взяла его за воротник и приподнялась до его губ, говоря так тихо, что один он мог услышать ее. – Хочется мимолётной забавы? Переспим и разбежимся. Никаких обязательств. Ты ведь этого хочешь, правда? Ну же, признайся. Тебе просто нравится все недоступное.
– Называй это, как угодно, если тебя это утешит, – тихим голосом произнес он, сжимая руку на ее талии. – Смелее, девочка.
В его обращении к ней, в том, как он прикасался своими губами к ее коже, как его руки стремительно изучали границы ее тела, крылась одна из причин ее диковинной страсти, не дающей угаснуть неиссякаемому страху быть застигнутыми врасплох. Надя чувствовала себя лёгкой жертвой в руках этого крепко сложенного, ладно скроенного сердцееда, встречи с которым изо дня в день становились все острее, приветствия слишком жаркими, а расставания слишком громкими в своей звенящей тишине гордыни.
Маска беспечного благородства навзничь слетала с ее блестящей репутации, когда он вторгался на ее территорию, продолжая при этом удивительным образом сохранять рамки дозволенного. Надя не заметила, когда эти рамки сдвинулись настолько, что она ничуть не поразилась тому, как легко она позволила ему сделать это. С каким напором он продолжал обнимать ее, целуя ее шею, и она, млея от этих прикосновений, забывшись, гладила его плечи, прикрывая глаза от удовольствия.
– Не здесь, – выдохнула она ему в губы, когда рука его забралась к ней под юбку. – Жди меня через пятнадцать минут на парковке за универмагом. Иди.
Он улыбнулся ей с трепетной улыбкой и подошёл к двери, коснувшись ее взглядом в последний раз перед тем, как выйти. Надя прислонилась к окну и обняла себя за плечо, облизав губы. Любопытство чрезмерно подстрекало ее, и чем дальше, тем сильнее он возбуждал в ней интерес к тому, как далеко могло все зайти, ведь не зря говорится, чем дольше сопротивление, тем сильнее звучит голос страсти.
Ровно через пятнадцать минут она спустилась вниз и подошла к углу дома, выглянув через улицу. Витя стоял около своей машины, покусывая фильтр своей сигареты, то степенно обходя автомобиль, то вновь останавливаясь со свойственной манерой всех ожидающих людей оглядываться по сторонам. На ступенях универмага было людно, две пожилые женщины рассматривали свою покупку, мальчик заглядывал в мешок, пытаясь достать что-то у матери, несколько молодых людей курили возле перил, заполняя округу своим смехом. Напротив мельтешили люди, перебегая пешеходный переход на сигнал светофора, и среди всей этой толпы, где столько условленных встреч и увлечённых разговоров, редко кто действительно наблюдал друг за другом. Поэтому Надя смело пересекла улицу, сойдя на тротуар, ведущий в маленький сквер за чугунной калиткой, и на мгновение задержалась, чтобы стать заметной лишь одной паре глаз.
Он увидел ее, и лицо его оживилось. Твердым шагом он направился к ней, будто уже заведомо зная об успешном исходе сегодняшней встречи. День был пасмурным и прохладным, с наступлением вечера синоптики обещали грозу, и в этом временном затишье перед бурей в сквере воцарился полумрак. Надя скользнула в тень и оказалась недосягаемой даже самому чуткому взору. Она услышала приближение шагов, притаившись, будто хотела его напугать, и, едва только почувствовала его близость, бросилась к нему, увлекаемая в объятия. Холод ее щеки был согрет жаром его ладони, она прильнула, плечом приподняв к себе его руку как можно ближе, и повернула голову навстречу его поцелую.
Он целовал ее так трепетно, так нежно, упиваясь запахом ее волос. Рука его, поглаживая ее бедра, спустилась к колену, подхватив его и притянув к себе. Она чувствовала, как он сжимал и ощупывал ее ягодицы, и тянулась к нему, подаваясь вперёд бедрами. Тела их толкались друг к другу, как двое слепых щенков, пытаясь найти сосцы матери. И с тем же упоением они пробовали на вкус все, чего касались их губы – скулы, шею, ключицы. Она ощутила сильный жар у себя на плече и прикусила его за ухо, чтобы он был осторожнее в попытках оставить на ней отпечаток своей пылкой страсти.
– Поехали, – сказал он, отпустив ее ногу, и повел за собой, быстрым шагом перебегая дорогу под раскаты грома.
Надя не спросила куда, она шла за ним следом. Собирался дождь, от раскаленного шинами асфальта парило, и она почувствовала, как со лба стекают капельки пота от спешки и духоты. На парковке Витя открыл перед ней двери машины и усадил на пассажирское сиденье. Они тронулись с места так быстро, что скрип колес заглушил ее вопрос, куда они едут. Взгляд его сосредоточился на дороге, подошва дорогих кожаных туфель выжимала педаль газа, перестраиваясь между полосами. Надя ощутила внутри себя тревожное предвкушение, облаченное маской желания, и от запаха кожаного салона его машины, от того, как шум мотора пробирал до костей из-за превышающей скорости, от цепляющего томительного взгляда его синих глаз ее бросило в жар. Она поерзала в кресле, прижав колени, и с шумом выдохнула, боясь прикоснуться к нему. Его напряжение в теле бросалось в глаза, и Надя с опаской потянулась к его колену, сжав тонкую брючную ткань. Он не взглянул на нее, лишь улыбнулся довольно и сдержано, пока она опускалась к внутренней стороне бедра, не касаясь паха.
Они поднялись в его квартиру. Она поняла это уже после, но в тот момент, когда он завел ее внутрь, прижимая к стене в попытке снять с нее одежду любым удобным способом, ей было не до этого. Вздох сладкого наслаждения сорвался с ее губ, когда он провел рукой между ее ног, расставив их так широко, что колени ее подогнулись, и он тяжестью своего веса прижал ее крепче, заставив закинуть ноги себе на пояс. Раздался глухой удар по полу – одна из туфель слетела с ее ступни, и она дернула ногой, сбрасывая вторую. Подхватив ее под ноги, он отнес ее в комнату, не зажигая свет, уложил на постель и поднялся, снимая с себя одежду. Надя потянулась к его ремню, освобождая налитую кровью плоть, и прижалась губами к низу его живота, пробуя языком шершавую кожу с солоноватым привкусом.
Он скинул рубашку, она расстегнула блузку и прижалась спиной к матрасу, вытянув руки над головой. Наклонившись к ней, он помог ей избавиться от юбки и коснулся носом теплой ткани ее белья. В этот момент за окнами послышался очередной раскат грома, и по карнизу забарабанили крупные капли, выстукивая хаотичный ритм.
– Сними их, – потребовала она, раздвигая под ним ноги.
Коротко взглянув на нее, он исполнил ее приказание и коснулся пальцами горячего обнаженного тела. С губ ее сорвался грубый стон, когда он вошёл в нее, на секунду задержавшись губами там, где грудь ее стесняла полупрозрачная ткань бюстгальтера. Она приподнялась, расстегивая его сзади, и облегчённо вздохнула, чувствуя тепло его рук на упругой коже. Ноги ее обняли его бедра, она прижалась к нему, подстраиваясь в ритм быстрых движений, и вожделенно приоткрыла губы, впуская его каждый раз, когда он опускался к ней за любовным поцелуем.
Когда все было кончено, и она прижалась к нему, обхватив широкую грудь своей тонкой рукой, внутри нее расползлось блаженное ощущение лёгкости, словно избавилась от тяжкого бремени, которое так долго вынашивала. Она потянулся к нему, оставив поцелуй на подбородке и привстала, рассматривая его в тусклом свете уличных фонарей, светивших в окно. Он развернулся к ней и ласково погладил по спине, наслаждаясь ее улыбкой.
– О чём ты думаешь? – спросил он, будто знал, что за этим блаженством притаилось гадкое чувство стыда и страха. Но вместо этого Надя сложила руки у него на груди и опустилась на них подбородком.
– О нашей следующей встречи.
– Ещё не успела уйти, а уже строишь планы. Деловая женщина, – он взял ее лицо в свою ладонь и погладил пальцами кожу чуть ниже мочки уха. – В любое время. Просто позвони мне, и я приеду, куда захочешь.
Надя вздохнула, омраченная мыслью, что пора было собираться, и села, повернувшись к нему спиной. Найдя на полу его рубашку, она накинула ее на себя и подошла к двери, нащупав пальцами выключатель на стене.
– Мне нужно в ванную, – сказала она и указала пальцем, спрашивая направление. Он кивнул, указав ей налево, и положил ладонь на грудь, где только что лежала ее голова.
Нетрудно было догадаться о холостяцкой жизни владельца квартиры. Надя взглянула на себя в отражении мутного от разводов зеркала, затем опустила взгляд, заметив бритву, оставленную на раковине, и открыла кран, ополаскивая свое тело. От рубашки пахло одеколоном и сигаретами. Она приподняла плечо, прильнув носом к воротнику, и прикрыла глаза, улыбнувшись своим мыслям. Вспомнив его лицо, на котором наслаждение оставило свой дивный отпечаток, Надя поспешила вернуться к нему. Витя ждал ее в постели, похлопав рядом с собой, приглашая ее вернуться.
– Я не могу, ты же знаешь, – она взглянула на узкий циферблат своих наручных часов. – Уже поздно, мне пора.
– Завтра? – он сел, придвинувшись к ней и поцеловав в плечо, с которого сползла ткань рубашки, пока она переодевалась.
– Я подумаю, – ответила она, и он потянулся за ней, стараясь поймать ее губы, пока она играючи отворачивалась, тихо смеясь. Витя обнял её со спины, целуя бархатистую кожу на лопатках, и отпустил, позволив ей одеться. – Я позвоню.
Витя нашел пальцами ее подбородок и притянул к себе, оставляя след своего поцелуя. В этот раз она сама к нему прикоснулась, чувствуя, как трясутся поджилки и дрожат колени от его дыхания на ее губах. Она приподнялась и села ему на колени, вплетая тонкие пальцы в его темно-пшеничные пряди. Его крепкие плечи, к которым она приластилась, приподнялись, и она почувствовала прикосновения его ладоней к своей талии и бёдрам. Надя гладила его шею, оставляя на ней поцелуи, пальцы ее коснулись золотистой цепочки, и она потянула за нее, заставляя его выпрямиться, находя ее губы, которыми она улыбалась. Он начал скользить пальцами по ее голой коже, пытаясь забраться ей под юбку, и Надя мягко его укусила, поерзав на месте. Он все понял и не стал настаивать, продолжая лишь страдальчески выискивать обнаженные участки ее кожи, чтобы прикоснуться к ним всем, чем можно, утыкаясь носом в ее шею, целуя ключицы, ладонями сминая одежду на ее недоступном теле. Не без труда она встала и, до последнего держа его руку, всё-таки расценила пальцы и ушла.
С тех пор началась долгая череда их коротких, но памятных встреч. Они находили время встречаться в обед, между ее тренировкой и его работой, находили предлоги для деловых встреч за ужином и в компании Витиных друзей. Все это были бесхитростные разговоры, поцелуи украдкой, желание увидеть друг друга, почувствовать, прикоснуться, ощутить теплое дыхание, сладкие стоны, объятия, ласки.
Он делал ей маленькие подарки, такие, которые не смутили бы своим появлением Надин супружеский союз, в котором она все ещё состояла. Так у нее появились золотые серьги с рубиновыми вставками, малахитовая шкатулка для ее украшений, изящный портсигар, пришедший на смену дешёвым упаковкам, и крошечная серебряная булавка с драгоценным камнем, которую она прикалывала к одежде, прикасаясь к ней в те минуты, когда начинала скучать по нему.
Если раньше встречи с ним были кокетством, попыткой почувствовать себя молодой, привлекательной и желанной, то сейчас все изменилось. Теперь же она хотела заполучить его целиком, обладать им, чтобы он принадлежал только ей одной и никому больше. Он разделял ее страсть, подписывая себе приговор стать любовником замужней женщины, и обоих это устраивало. Но и это был лишь вопрос времени.
