Часть 6. Блюз одиноких сердец
18 декабря 2025 г., 18:00
В девяностые годы жизнь в центре Москвы и ее окраинах била ключом. Лето принесло в столицу тепло, и теперь ночи до утра можно было наблюдать, как звёзды, спускаясь с небес, собирали полные залы в клубах, барах и ресторанах, набирающих популярность. На выходных Надя с мужем и их друзьями отмечали ее эстрадный дебют в джазовом клубе Мираж. Поднимались тосты за Надины достижения, ее прекрасный голос и большое сердце.
– Я считаю, что за нынешней молодежью надо приглядывать, – сказал Боря, когда зашёл разговор о разнице поколений. – Пока власть в наших руках, мы закручиваем гайки. А сейчас дай им волю, так они все под откос.
– Пусти козла в огород – всю капусту сожрет, – соглашался с ним Лёва. Они выпили, почти не скривившись, и закусили корочкой хлеба.
– А я не согласна, – произнесла Надя, – иногда нужен свежий взгляд на вещи. У молодого поколения можно многому поучиться.
– Чтобы у них поучится, сначала их самих научить нужно, – продолжал рассуждать Боря, ковыряясь пальцем в зубах. – А то эти бездари только и умеют права качать. Ни уважения к старшим, ни даже банального терпения, одним словом – нихуя. Им же сейчас надо все и сразу.
Надя не стала прекословить, все равно, что об стену горох. Ее положение было шатким. Оказавшись между двух огней, она от чего-то решила занять противоположную сторону. Муж ее относился к старшему поколению, взгляды которого постепенно начинали утрачивать свои полномочия. Ее новое знакомство, напротив, преследовало новые идеи и казалось ей более прогрессивным. К нему-то и относился Витя, с которым у Нади так складно сошлись интересы.
Оставив за собой последнее слово, довольный таким исходом Боря перешёл к следующей теме, которая вот уже несколько часов мозолила ему глаз. Он был человеком очень консервативным, вплоть до того, что не терпел приезжих и не любил вести дела с иностранцами. Недоверие к ним складывалось у него в силу незнания языка, поскольку он считал, что они только и ищут повод, как бы его облапошить. Для этого у него всегда и везде были свои люди, даже за границей, куда ему приходилось ездить по работе, и там он старался всюду внедрить своих, проверенных, с которыми ему будет комфортно выстраивать бизнес-партнерство. Поэтому, когда градус в его организме повысился ещё на пятьдесят грамм, он не выдержал и начал цепляться к чернокожему саксофонисту, стоявшему с краю сцены вместе с другими музыкантами.
– А ты в себя загляни, все мы внутри одинаковые, что в них черно, что в нас черно, – сказала Марина, которая не терпела любое невежество по отношению к человеку.
– И все равно я не понимаю, как у них там все, – он завертел руками, чуть не опрокинув графин с водкой, который они с Лёвой распивали на двоих, пока их жены заканчивали уже по третьему бокалу мартини с соком.
– Да так же, как и у тебя, – Надя устала слушать его ксенофобные предрассудки, и сунула ему под нос эскалоп, чтобы он занял рот чем-то полезным. Боря опустил взгляд в тарелку, затем поднял его на Надю и по строгому складку ее губ понял, что жена не в духе.
– Надюш, – не унимался он, как всегда становившийся щедрым на разговоры во время застолья, – ты вот гостей совсем не уважаешь. Мы же тут все ради тебя собрались, а ты ни сном ни духом. Спела бы нам чего-нибудь, а?
– Борь, ну в самом деле, – поспорила с ним Марина, встав на ее защиту, – чего ты к ней привязался? Захочет – споёт. Дай отдохнуть.
– Так а я что, работать ее заставляю, по-твоему, Марин? – Боря развалился на диванчике, раскинув руки по обе стороны стола, и шмыгнул носом, разомлев от горячей еды. Он требовательно взглянул на Надю, которая с презрением смотрела на своего мужа, теребя серёжку в ухе.
– Действительно, Марин, – с натянутой улыбкой ответила Надя, продолжая лицезреть развязное поведение Бориса, который начинал шуметь, свистеть и аплодировать, невзирая на присутствие остальных. Надя встала, мягко положив руку на плечо подруги, и твердо проговорила. – Хочет песню? Пусть получает.
В голове у нее уже несколько часов крутилась одна и та же мелодия. Она не очень хорошо помнила слова, но, подойдя к музыкантам, спросила, смогут ли они сыграть для нее Буланову, а она уж даст волю фантазии. Ей было тошно находиться рядом с человеком, который, пребывая под градусом в хорошем расположении духа, начинал вести себя, как свинья. Поэтому, когда она оказалась среди людей с тонкой душевной организацией, ей стало чуточку комфортнее. Она расслабилась и тихо запела в стоявший на подставке микрофон.
Песня была немного грустная, лирическая. Когда она пела строчки: «Что-то голову вскружило, захотелось быть с тобой. Я тебя приворожила. Я сказала – будь со мной», – в мыслях ее возник образ Пчёлкина. Она отмахнулась от него, чтобы хотя бы один вечер побыть наедине с собой, но это оказалось не так просто. «Прости, что я теперь другая… Что я, сама того не зная, вдруг придумала любовь», – пела она, обращаясь к мужу. Взгляд ее тоскливо смотрел куда-то сквозь него, будто бы она даже не замечала, как он смотрел на нее, потому что взгляд этот ей совсем не нравился. В нем не было ни восхищения, ни любви. Ему нравилось ее пение, ее способность вызывать в людях очарование, и он больше обращал внимание на себя, мол, посмотрите, какая у меня жена. Будто бы все, что было в ней, это его заслуга.
Марина, положив подбородок на руку, с грустью в глазах слушала Надю, не отрывая от нее взгляда. Лёва потянулся к ней, чтобы обнять жену, но она скинула его руку, чтобы побыть с этой грустью один на один. Именно это чувство одиночества, которым была насквозь пропитана судьба русского человека, объединяло людей. И Надя была благодарна ей за то, что она разделяла с ней это чувство, пусть по-своему, про себя, но несомненно была на том же берегу, что и она сама. Боре было не до того. Он встал из-за стола, вальяжной походкой подойдя к сцене, и сунул долларовую купюру саксофонисту, что-то ему прокричав. Надя своим сердитым взглядом дала понять, чтобы он не устраивал сцен.
– Пусть сыграет, – рявкнул Боря, не собираясь идти на поводу, и пальцем указал себе за спину, – для нашего столика.
Подошёл официант, убедительно попросив вести себя тише и пригрозил охраной. Боря церемониться не стал, всем своим видом и осанкой выказывая явное пренебрежение к персоналу. Он показательно плюнул в ноги этого молодого человека, который с острым заявлением развернулся на пятках своих башмаков и зашагал к выходу. Почувствовав неладное, Надя сбежала вниз со сцены, но Боря не дал себя задержать, отмахнувшись от нее, как от противного насекомого. Он шел вслед юноше, точно кабан, преследующий свою жертву, не замечая ни лая собак, ни свиста пуль. Этим лаем были попытки Нади до него докричаться, пулями послужили ее пальцы, которыми она хваталась за край его пиджака, но он яростно отбросил ее руку, догнав официанта и, схватив его за шкирку, выволок за дверь. Жидкие аплодисменты, посвященные Наде, резко стихли, заслышав собирающийся в холле персонал. Из-за образовавшейся толпы было трудно разглядеть, что там происходило. Надя подошла к столику и взяла свою сумочку, обращаясь к Лёве с Мариной.
– Спасибо, ребят, что поддержали. Я пойду.
– Надь, ну куда ты? – в отчаянии подбежала к ней Марина. Она махнула в сторону выхода своему мужу со словами: «Иди, помоги».
– Я не могу больше здесь находиться. Если он собирается и дальше так вести себя, да ради Бога. Только без меня.
– Надь, – поднялся Лёва, подойдя к ней и взяв ее за локоть, – посиди. Я сейчас схожу, разберусь, что к чему.
– Не надо, Лёв, умоляю, – она знала, к чему это приведет, и всеми силами пыталась уговорить Лёву не вмешиваться. Он не стал ее слушать, взяв со стола бутылку и, шатаясь, побрел вслед за Борей.
– Мамочки, – привстала Марина, прикрыв рот ладонью. Надя же, наоборот, села на стул спиной ко всему происходящему, поставив сумку рядом с собой, и наблюдала за выражением лица Марины.
Началась суматоха. Грубые голоса перебивали друг друга, посетители с опаской и любопытством принялись оборачиваться, когда прозвучал резкий звук битого стекла. Марина в ужасе распахнула свои большие карие глаза, и Надя тяжко вздохнула, облокотившись на спинку стула. Заметив, как Марина дернулась, не равнодушная к участи их супругов, Надя коротко шикнула на нее, чтобы та по глупости не попала под горячую руку. Кто-то громко закричал: «Охрана», – и по звуку тяжёлых шагов и стихающих воплей стало ясно, что потасовку принялись разнимать. Оглянувшись, Надя заметила, что толкучка в проходе рассеялась. Она взяла Марину за руку и повела ее к выходу, всучив ей в руки ее вещи.
В холле царил беспорядок. На полу лежала разбитая ваза и мелкие осколки от стеклянной бутылки. Кровавые отпечатки, размазанные по кафелю, вели к противоположной стене, у которой, держась за голову, сидел официант. Возле него столпилась небольшая кучка людей с водой и салфетками. Трое вышибал держали Борю и Лёву, который сжимал в кулаке горлышко бутылки, заливаясь истерическим смехом. У Бори начинал заплывать фингал под глазом, был оторван рукав от пиджака, закрывая его покрасневшие от ударов пальцы, которыми он продолжал угрожающе тыкать в сторону официанта. Заметив приближение Нади, он оставил в покое беднягу и сменил диковинное выражение на похабную улыбку.
– Надя, На-аденька, На-дю-ша, – залепетал он заплетающимся языком. – Надежда моя, душа моя, душечка.
– Скотина, – огрызнулась Надя, испытав к нему отвращение вместо жалости. Она подошла к нему, чувствуя, как под подошвой хрустят осколки. Марина подбежала к пострадавшему, узнавая, нужен ли врач. – Вы что здесь устроили? – процедила она сквозь зубы, вглядываясь в пьяные лица, а затем целенаправленно обратилась к своему мужу. – Хоть бы раз вел себя, как человек. Нет же, как всегда нужно все испортить своими выходками. Идиот.
– Уймись, Ветлицкая, – осклабился Боря, в котором не стихали гнев и ярость. – Сейчас закончим с этой швалью и продолжим банкет.
– Продолжишь его в СИЗО, – с остервенением плюнула она в лицо мужу, который, в попытке выпутаться из рук охранников, чуть не задел Надю. Она отшатнулась, едва не поскользнувшись на скользком полу, затем развернулась, найдя взглядом Марину, и пошла за ней. Марина протянула деньги какому-то человеку, который, судя по его важному виду, был управляющим и косо смотрел на развернувшуюся ситуацию. Она молча взяла ее под руку с намеком, что пора уходить.
– Простите ещё раз, – оправдывалась она, испытывая вину за мужа с Борисом, – они не специально. Чуть перебрали. Вот компенсация за моральный ущерб и материальное восстановление.
– Марин, чё ты перед ним стелешься, – заметил Лёва, но она цыкнула на него, и, ещё раз попросив прощения, вышла вместе с Надей.
– Ой, Надь, а если они ещё чего натворят? – с беспокойством сказала Марина, крепко держа ее за руку.
– Пусть вызывают ментов, – холодно ответила Надя, набирая номер водителя. – Что мы им, мамки какие-то, за ними приглядывать? Нажрутся, как свиньи, а нам потом разгребать.
– Господи, а я ещё удивляюсь, в кого Петя такой неугомонный.
Следующие несколько дней Надя соблюдала нейтралитет в отношении мужа. Ругаться она не хотела, поскольку случай был не из первых, поэтому она заняла сторону равнодушия, не желая даже заводить разговор на эту тему. Боря не считал, что произошло что-то из ряда вон выходящее, наоборот, устроить драку в общественном заведении для него было чем-то вроде порядка вещей. Так ему казалось, что он демонстрирует свою власть и занимаемое им положение в обществе.
– Мужчины так себя не ведут, – пыталась донести до него Надя.
– Правильно, мужчины не ведут, потому что они на самом деле не мужчины, а педики. А вот так, – он имел в виду свое поведение, – себя ведут настоящие мужики.
Этот разговор уже настолько приелся, что Надя оставила шансы. Переубедить Борю в том, в чем он был беспрекословно уверен, было все равно, что сдвинуть гору. С годами он становился упрямее и там, где он раньше мог пойти у нее на поводу, или найти компромисс, теперь уже не имело другого решения, кроме как его собственного, потому что только оно было для него правильным. Надя мириться с ним не хотела. Она научилась действовать самостоятельно. Взрослого ребенка переучить было сложнее всего.
У Марины был сын, с помощью которого она могла повлиять на своего мужа. У Нади таких рычагов давления не было, и она была вынуждена призывать культуру и этику, однако такие вещи должны прививаться с раннего детства, иначе они попросту не воспринимаются закоренелыми хулиганами. В первые годы знакомства люди стараются показать свои лучшие стороны и зачастую их отрицательные стороны кажутся незначительными, и многие уповают на то, что со временем человек исправится или же этому можно будет поспособствовать. Надя усвоила урок, что на все минусы стоит обращать внимание с самого начала, и если уж они есть, то и искоренять их необходимо тогда, когда они ещё не дали свои плоды.
Так она пришла к мысли о том, что и у Пчёлкина есть свои минусы. Может быть, если она обратит на них внимание, то это поможет ей сохранить баланс и не допустить ошибку. Однако трудно было искать недостатки в мужчине, который невольно вызывал улыбку при воспоминании о нем. Надя вспоминала про их поцелуй и то, как он обнимал ее, прижимая к себе, и не могла найти в этом ничего, что бы ее останавливало. Когда она сказала ему позвонить ей, Витя позвонил на следующий же день и предложил отметить ее успех.
– Ужин? – осведомилась Надя с милым грудным смехом, которому он улыбнулся.
– Ну почему же, давай повеселимся. В Метелице делают какие-то новые западные коктейли, – и прежде, чем она успела настоять на том, что не может пойти развлекаться в ночь, он опередил ее предложением. – Я могу захватить друга со своей стороны, а ты приводи подругу.
Она знала наперед, что Марина ей уши надерет за такое, но устоять перед манящим азартом она не могла. В этот вечера Надя не удержалась от красной помады, проведя у зеркала битый час, впервые так беспокоясь за свой внешний вид. Тонкая водолазка казалась ей слишком простой для ночного клуба, но мини-юбка подчеркивала ее длинные, стройные ноги. Глубокое декольте выглядело слишком вульгарно, а рюши чересчур наивно, и она чуть не разрыдалась у зеркала, бросив на пол очередную блузку. Раздался дверной звонок, и Надя вздрогнула от неожиданности, испугавшись, что ее муж мог вернуться с работы раньше времени. Она предупредила, что они с Мариной собирались выпить, на что он ответил, что задержится на работе.
– Ты что, ещё не одета? А я тут стою под подъездом, – отругала ее Марина, заходя внутрь. Надя пожаловалась ей на отсутствие подходящих вещей, и они вместе подошли к ее шкафу, подбирая вечерний наряд. Заподозрив неладное, Марина обернула свое любопытство в шутку. – Ты как на свидание собираешься.
Трудно было скрыть от нее Надин лукавый взгляд. Она лишь немного помучала ее, но в конце концов пришлось ей сознаться, когда они уже вышли из дома.
– А я вам там зачем? – с досадой изумилась Марина.
– Он будет с другом, – уточнила она, чтобы наличие ее в качестве прикрытия не было таким явным. Взгляд Марины с подозрением коснулся Надиного лица, она что-то отметила в своих мыслях, но не сказала вслух.
– Ты толкаешь меня на преступление, – садясь в машину, сказала Марина, прищурив свои карие глаза. Но Наде было так весело, что она невинно пожала плечами и скосила взгляд, усаживаясь на заднее сидение.
– Кстати об этом, – они заговорили тише в присутствии водителя. – Ты не поверишь, кого я встретила!
– Только не говори, что Олега Басилашвили, – вспыхнула она краской. Марина была без ума от фильмов с его участием, однажды признавшись Наде, что перелезла бы через ограждение, чтобы взять у него автограф. Они захихикали, обсудив между собой, что мягкий взгляд у мужчин действительно подкупает.
– Если бы, – мечтательно протянула Надя и продолжила, деликатно понизив голос. – Помнишь, ты показывала мне фотографии из альбома Виталика? С его однокурсниками из консерватории, – Марина кивнула, ее веселая улыбка поникла, взгляд угас. – Так вот, я познакомилась с той самой девушкой, которая мелькала с ним рядом.
– Как тебе это удалось? – Марина наклонилась к ней ближе, расспросив о подробностях. Надя коротко рассказала.
– Она жена Саши Белова, знаешь такого?
– Слышала. И что, вы говорили с ней про Виталика?
– Да, и там такая странная ситуация произошла, как бы тебе сказать, – Надя задумалась, чтобы не обвинить кого-то всерьез. – В общем, она, как узнала о смерти Виталика, побежала к мужу что-то выяснить. Они разругались, и он крикнул, что это не он был. Оля сказала, что они дружили, но в последнее время не общались. Что там произошло, я не стала выпытывать, но вся эта ситуация с ее мужем мне показалась странной.
– Да, правда, – согласилась Марина с мрачным выражением лица. – Думаешь, она что-то знает?
– Я попробую поговорить об этом с Витей, вдруг что-нибудь прояснится.
– Даже если и так, мне кажется, тебе никто не расскажет, – Марина вздохнула, сложив руки на коленях, и взглянула в окно. – Вон, даже наша доблестная милиция разводит руками.
Они помолчали, думая о своем. Затем Надя попросила водителя остановить, не доезжая до клуба, и он высадил их, припарковавшись неподалеку. В целях безопасности, им стоило быть осторожнее, водитель Марины мог докладывать ее мужу о всех их передвижениях и окружении, поэтому Надя зачастую брала собственную машину или такси.
В Метелице они не сразу встретились с Пчёлкиным. Марина закала им четыре текилы, пока они сидели у барной стойки, и уже успела опрокинуть две стопки, пока Надя разобралась только с одной.
– Надя! Какая встреча, – услышав голос подошедшего со спины Пчёлкина, Надя сразу же приободрилась, обернувшись и коснувшись его щеки в обмен на встречный поцелуй. Жест оказался спонтанным, словно они были знакомы уже много лет, однако оба заметно стушевались, когда на них обратили внимание Космос с Мариной.
– Рада вас видеть, – она улыбнулась им обоим, затем представила свою подругу, и Витя предложил присоединиться за их стол.
– Надежда, не думал, что встретимся с вами так скоро, – сказал Космос, чуть наклонившись к ней из-за громкой музыки. – А вы, наверное, меня уже и забыли.
– Как же, Космос Юрьевич, – дружелюбно улыбнулась она, взяв Марину за руку, чтобы не потеряться в толпе, – ведь вы научили меня играть в боулинг.
– Вот и я говорю, – широко улыбнулся он, пропуская вперёд Надю с Мариной, – что теория – это самое главное. А вы, Мариночка, играете в боулинг?
– Играю, – смело отозвалась Марина с твердой улыбкой, присаживаясь на мягкий диван, – но я замужем.
– Это поправимо, – с лёгким наклоном головы ответил он, вежливо протягивая ей руку. – Позволите?
Марина, не понимая, что ему нужно, взглянула на Надю, затем осторожно протянула ладонь. Он крепко сжал ее тонкую кисть в своих широких руках, чем невероятно напугал ее.
– Марина, – торжественно произнес он, – обещаю вам сегодня быть на страже вашего крепкого брака.
Учтивая колкость с его стороны бросила ее в дрожь, при этом вызвав улыбку на лицах Нади и Вити, которые бегло взглянули друг на друга и так же деликатно отвели взгляд. Они сели напротив, стол заполонили вычурные бокалы с различными коктейлями, о которых рассказывал Витя. Его глаза с оживлённым блеском, которым Надя так любовалась, с любопытством остановились на ее подруге.
– Вы жена Лёвы Ларионова, насколько я помню? – поинтересовался он, чтобы поддержать разговор.
– Все верно, мы виделись с вами на Дне его рождения в феврале, – напомнила Марина.
– Предлагаю тост, – Витя встал, держа в руке бокал, и с восторгом и гордостью предложил выпить за Надю. – За вас, Надя, за ваш триумф, за вашу душу и ваше благородное дело.
Прозвучало дружное «Ура!» под звон бокалов. Космос стал выпытывать, почему его не пригласили, Надя ерничала, Витя улыбался, Марина пила. Пила она много, и Надя стала замечать, что происходило это в те моменты, когда они с Витей начинали невзначай переходить на «ты», как это у них обычно случалось. Марина не хотела сболтнуть лишнего, поэтому налегала на коктейли, которыми расщедрился Космос, уважая ее интерес к спиртному. Казалось, что ей было неловко от того, что Витя с Надей чувствовали себя прекрасно в компании друг друга, будто бы изначально пришли сюда вместе.
Даже Космос стал косо поглядывать в их сторону, будто бы догадываясь об их отношениях. В какой-то момент выражение его лица потускнело, и он, долго рассматривая сидящую перед ним Марину, не заметил, как вогнал ее в краску. Она опьянела, и начала хохотать с Витиных анекдотов, с которых на трезвую голову никогда бы не стала смеяться. Это немного разрядило напряжение между ними, но Надя на всякий случай отодвинула бокалы подальше от Марины. Ей показалось, что Витя несколько раз оборачивался, будто что-то мешало ему, и он делал вид, что поправляет пиджак, висевший на спинке дивана, однако в другой раз Надя заметила, что взгляд его словно был обращен к кому-то конкретному. Она посмотрела прямо на него, когда он встретил ее озадаченным выражением, будто решал в уме сложную логическую задачу.
Проследив за тем, куда он смотрел, Надя выпрямилась и слегка покрутила головой. Быстрым взволнованным взглядом она окинула зал и, как только заметила пару знакомых лиц, вся ощетинились, оцепенев от страха, и пригнулась к столу ко всеобщему удивлению. Никто не понял, что произошло, за исключением Вити, который сидел неподвижно, играя пальцами с зажигалкой, и выжидающе смотрел на нее, будто теперь эту логическую задачу предстояло решить им обоим.
– Что ж, была рада увидеться, – быстро произнесла она, с деланной улыбкой обратившись к Космосу, и взяла Марину за руку. – Нам уже пора.
– Действительно? – слабо произнесла Марина, медленного вскинув брови на внезапное Надино оживление. Однако разочарованной она вовсе не выглядела, повеселев ещё сильнее от того, что эта вымученная встреча подошла к концу. С трудом сохраняя равновесие, она встала и тут же села, как бывает с людьми, которые внезапно ощущают свое опьянение. Космос приподнялся, подавая ей руку и Марина в этот раз с большей любезностью ее приняла. – Вы замечательный человек, Космос.
– Был рад знакомству, – усмехнулся он ее неловкой попытке подняться, затем перевёл взгляд на Надю. – Уверен, мы ещё встретимся.
Наде было не до любезностей. Она торопливо кивнула, пытаясь собрать Марину, которая очень медленно и неуклюже справлялась с координацией. Витя встал, чтобы помочь им, но Надя убедительно попросила его остаться, чтобы не создавать лишних хлопот. Они распрощались и напоследок взглянули друг на друга, чтобы убедиться, что и для них это была не последняя встреча. Держа Марину под руку, она осторожным шагом вышла с ней на улицу, пытаясь остаться незамеченной тогда, как ее муж в компании Лёвы и двух молодых девиц только что сели за столик.
– Вот, значит, какая у тебя работа, – произнесла она, сгорая от стыда и злости. Но злость эта была не от того, что Надя уличила его в измене, а в том, что он солгал ей. Одновременно с этим чувством пришло осознание своей же вины перед ним, поскольку она поступила точно таким же образом.
Свежий воздух подействовал отрезвляюще на них обоих, вот только Марина стояла у фонарного столба, глубоко дыша и проклиная возраст за слабость своего организма. Ее мутило, и пока она приходила в себя, Надя разбиралась с тем, что творилось в ее голове. Внутри нее крепко осело то странное чувство лёгкости, будто бы оковы, сдерживающие ее столько времени, внезапно ослабли, предоставляя ей право вольности. Однако право это было сомнительным, поскольку никаких доказательств она привести не могла. Риск быть пойманной с поличным был равен той же степени, в которой она собиралась предъявить безосновательные обвинения своему мужу.
Сначала она обрадовалась возможности выставить его виноватым, но затем, взвесив все обстоятельства, разочаровалась. Что она могла ему предъявить? Доводов у нее не было, оправданий тоже. Скажи она ему, что своими глазами видела его в компании других женщин, получила бы встречный вопрос. Надя нерадостно усмехнулась. Ей и до этого было известно, что муж ее был замешан в связи с женщинами, но у нее были только косвенные доказательства. Если она сейчас затеет ссору, велика вероятность, что сама же от нее и пострадает.
Это и стало отправной точкой разлада их брачного союза. Именно поэтому ей было так противно общество ее мужа в тот день, когда они вчетвером сидели в джазовом клубе. Надя чувствовала, что не может отогнать от себя чувство брезгливости по отношению к нему, и он своим хамским поведением только сильнее все усугублял. Марине она не стала рассказывать про тот случай в Метелице, чтобы не портить ещё один брак, в котором, в отличие от Надиного, был ребенок. И так все осталось, как прежде, за исключением того, что теперь внутри Нади начинало зреть одно очень эгоистичное, непреклонное желание, которое она лелеяла в своих мыслях в ожидании того, когда оно окончательно созреет.
