Паладин и плут

На причале ещё пахло гарью, мокрым деревом и кровью.       Старший мозг рухнул в море и распался на влажную кашу где-то позади, воздух всё ещё дрожал от остаточных волн псионики. Но тишина уже начинала возвращаться: медленная, вязкая, почти нереальная. Кристиан стоял на краю пирса, тяжело дыша, и наблюдал, как первые лучи солнца тянутся по воде золотыми полосами. Он чувствовал Астариона рядом. Лёгкое прикосновение локтя, почти невесомое присутствие любимого, которое всегда согревало его изнутри. Астарин поднял голову. На его лице впервые за долгое время было нечто похожее на надежду. Настоящую, хрупкую, драгоценную надежу безмятежного будущего — Фух, я сделал это! Оу, мы конечно же, мы сделали это… вместе, — тихо сказал он, и голос был с придыханием, вальяжный но взволнованный. — Да, — Кристиан улыбнулся. — Всё кончено. Астарион смотрел на восход, мерцающую воду с какими-то восхищением. В его глазах отражался свет мягкий, золотистый, живой. — Немного не верится … — прошептал он. — Нужно как можно скорее достать камни и передать их Мистре, я этим займусь — занудно заговорил Гейл — Я возвращаюсь, — прошипела Лаэзель, мой народ нуждается в поддержке… Кристиан не сильно вслушивался в их разговоры, он не мог оторвать глаз от Астариона, который смотрел куда-то в даль. Он вытянул руку вперёд, словно хотел поймать один из лучей. Кристиан заметил это движение и замер. — Астарион… может, ещё рано… Но вампир покачал головой. — Я чувствую… что всё иначе. Казадор мёртв, личинки в голове нет, мы победили. Я… — он сделал короткий вдох, полный надежды. — Я хочу просто почувствовать эту свободу, не мешай мне наслаждаться моментом. И Кристиан позволил. Потому что Астарион заслуживал этот момент после столетий тьмы. Солнечные лучи касались открытых кончиков пальцев Астариона. Ничего не происходит, тишина. Мир будто задержал дыхание. И затем, тонкий звук, словно капля масла упала на раскалённый металл. Пшшш. Палец Астариона задымился.Он моргнул, слегка, потом нахмурился. — Ауч… так щиплет… словно.. Кристиан увидел это раньше него. Кожа на пальце вспыхнула светоносной трещиной, лопнула и отошла, обнажая плоть. — АСТАРИОН! — Кристиан метнулся вперёд. — Не смотри! Назад, быстро! Но Астарион остался стоять, ошеломлённый. — Нет… нет-нет-нет… Этого… не может быть… Я… Я думал… Солнце было высоко, оно отражалось в море, казалось что оно повсюду. Вся рука Астариона вспыхнула, как треснувший сосуд со светлячками внутри. Кожа по плечу начала пузыриться, чернеть, рассыпаться хлопьями пепла, и он закричал так, как никогда раньше. — А-А-А-А-А!!! Боги! НЕТ, черт, черт!       Он рухнул на колени, прижимая обожжённую руку к груди, но это только усугубило положение. По шее побежали трещины, свет вырывался изнутри, будто он сгорал живьём.       Кристиан обезумевший, бросился к нему. Он даже не чувствовал страха. Только панический ужас, будто сгорает он сам. — ЛЮБИМЫЙ, НЕ ДВИГАЙСЯ! ЗАКРОЙ ГЛАЗА НЕ СМОТРИ ТУДА! ПРОСТО, ПРОСТО…— Он не знал, что делать. Все немного оцепенели от криков.       Первый раз за все их путешествия Кристиан чувствовал себя беспомощным. Астарион, ослеплённый болью, вцепился в его доспехи, выгибаясь в судорогах. — ПОМОГИ… ПОЖАЛ…уйста… — голос сорвался, стал рваным. — Я здесь! Я держу тебя! — Кристиан обнял его, стараясь закрыть от света своим телом. — Слышишь? Я с тобой! Я с тобой, Астарион! Но солнце было везде. Открытый пирс — хуже места не придумать. Кожа вампира уже светилась изнутри, трескалась, сочилась дымкой. На плечах открывались обожжённые раны. Астарин дрожал. Он пытался спрятаться, вжимаясь в Кристиана так сильно, что Кристиан невольно захрипел от этой хватки. — Мне… так больно… Крис… я не… не думал… — он захлебнулся криком. — ПОЧЕМУ ЭТО НЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ?! ПОЧЕМУ?! Кристиан сдёрнул собственный рыцарский плащ, тёмный и тяжёлый, и накрыл им Астариона целиком, заворачивая так, чтобы ни один луч не проник. — Держись! ПРОШУ, держись! — он подхватил его на руки. Тело Астариона было настолько горячим, что прожигало через доспехи, но Кристиан не отпускал. Он побежал по причалу, по доскам, оставив позади Гейла и Лаэзель, мимо ошеломлённых выживших. Но Кристиан ничего не видел и не слышал. Только хрипы Астариона под плащом, о только запах горелой плоти, Только мысль: “Лучше бы я… Лучше бы сгорел там, черт возьми…” — Прости… прости меня, — шептал он на бегу. — Я не уберёг тебя. Я… должен был… Слова срывались, превращаясь в отчаянные рыдания. — Я должен был уберечь тебя от этого! Он повторял одно и то же, будто молитву. — Прости меня… прости меня… пожалуйста… Астарион едва слышно прохрипел из-под плаща: — Дорогой?.. — Да, я здесь, любимый. — Не… оставляй…       Эти слова ударили сильнее, чем любой меч. Кристиан выломал дверь ближайшего подвала, буквально плечом, и рухнул внутрь вместе с обожжённым телом в руках. Свет исчез и они оказались в темноте, тихой, холодной и спасительной. Астарион судорожно втянул воздух, рвано, больно, тело его продолжало дымиться. Но он уже не кричал так сильно, только дрожал, прижимаясь к Кристиану.       В подвале царила вязкая темнота. Только слабый запах сырости и горелой плоти напоминал, что мы все еще в реальности. Кристиан усадил Астариона у стены, держа его за плечи, чтобы тот не завалился, плащ свалился на пол — обугленный, прожжённый в нескольких местах. Астарион дрожал, как зверь, чудом выживший в лесном пожаре. — Садись… Потихоньку… — Кристиан шёпотом гладил его спину. — Больно, — голос Астариона был сломанным, хриплым, как будто он разговаривал через пепел. — Больно… внутри… все… кипит… Он выгнулся, зажимая рот ладонью, будто пытаясь сдерживать собственные стоны. Но от этого стало хуже. Вся рука вспыхнула рельефом ожогов. — НЕ ТРОГАЙ! — Кристиан поймал его запястье. — Не прикасайся. Ты ещё сильнее навредишь себе. Астарион дёрнулся, почти вырвался. — Я, я … сгораю… изнутри?… — он захлебнулся, голова упала на грудь. — Я… я не чувствую пальцев… Дорогая… я… умру?       Последние слова были сказаны тихо, с ноткой паники, которую Астарион всегда скрывал, всегда, но сейчас ему было так плохо, что он имел право потерять самообладание и паниковать.       Кристиан почувствовал, как мир под ним шатается. Страх ударил так же больно, как солнечный свет по коже Астариона. — Нет. Ты не умрёшь. Ты меня слышишь? — его голос сорвался. — Я не позволю.       Он опустил руку к собственному нагруднику и дрожащими пальцами стал расстёгивать ремни. Металл гремел, скользил, падал на каменный пол. Кристиан торопился, сбивчиво, почти в истерике. Астарион поднял голову. Его глаза были мутные, блуждающие, зрачки расширеные. Он мало что понимал. — Что ты… делаешь?.. — Спасаю тебя. Кристиан сдёрнул с себя доспехи целиком, остался в рубашке, порванной и пропитанной потом. Подполз ближе, взял лицо Астариона в руки, осторожно, но твёрдо, направляя его. — Тебе нужна свежая кровь. Много и как можно скорее. — Н-нет… я… не могу… я не контролирую— — И не нужно контролировать. Я разрешаю и прошу, пей.       Он сам провёл ладонью по затылку Астариона, наклоняя его голову к своей шее. Астарион зажмурился. — Крис… я не хочу… я причиню тебе боль… — Раньше тебя это не останавливало. Ничего не произойдет если ты возьмешь немного больше чем тогда. — Кристиан вдохнул резко. — Это ничто. Делай. Он наклонил голову, обнажая шею полностью.       Сердце стучало в горле. Но страха не было, только готовность. Астарион попробовал отстраниться. — Нет… я…, что если ты …. я не заслуживаю таких жертв. — Тогда живи, чтобы спорить со мной об этом, — прошептал Кристиан. — Прошу… мне страшно за тебя…       Эти слова сломали последнее сопротивление и Астарион уткнулся губами в его шею. Секунда, две, еле слышный вздох, и он вонзил клыки. Боль ударила острой волной. Кристиан всхлипнул, но только крепче обнял его, притянул ближе.       Астарион пил жадно, торопливо, как умирающий от жажды. Кристиан чувствовал, как горячие пальцы впиваются в его спину, как тело вампира дрожит, судорожно, рывками, оно обжигало его как раскаленный металл. Боль переходила в онемение, а потом снова в боль, паладин дышал неровно, пытался удержаться за сознание. — Хватит… хватит… — прошептал он, но Астарион не слышал. Или не мог остановиться. Кристиан провёл рукой по его волосам. — Ничего страшного… я здесь… бери… бери столько, сколько нужно…       Астарион отстранился, с неким жадным рычанием. Второй укус пришёл неожиданно, ближе к ключице, будто Астарион боялся потерять доступ к крови, как будто она исчезнет, если он отпустит. Кристиан вскрикнул. Мир качнулся в голове загудело, грудь стянуло слабостью. Астарион замер, почувствовав перемену. — Крис?.. Кристиан? — он отстранился, широко раскрыв глаза, его голос был тихим, испуганным. — Ты… ты бледнеешь… Скажи что-то…       Кристиан пытался ответить, но слова утонули, туман перед глазами сгущался, но он всё равно обнял Астариьна. — Ты жив… вот и всё… — хрипло прошептал он. — Не останавливайся… пожалуйста… Астарион выдохнул дрожащим, болезненным звуком. — Ты… сумасшедший… — едва слышно. — вот так безрассудно подставлять свою шею вампиру который, который…       Он аккуратно отстранился от шеи, но не ушёл, уткнулся лбом в плечо Кристиана, прижимаясь всем телом, словно пытаясь удержать его на этом свете. Кристиан обмяк в его руках, дышал тяжело, редкими глотками воздуха. — Не смей тут помирать паладин… — прошептал он, так тихо, что почти беззвучно, — Не смей… слышишь?.. Ты мне нужен… слишком… нужен…       Ослабевший Кристиан попытался поднять руку, коснуться его. Получилось лишь на долю секунды. — Я… не уйду… — он улыбнулся слабой, почти невидимой улыбкой. — Я с тобой…       И мир перед его глазами окончательно потёк, растворился, он потерял сознание.       Астарион ещё долго держал его в объятиях, почти не двигаясь, только вслушиваясь в сбивчивые, слабые вдохи любимого. Его собственное тело уже не дрожало. Кровь действительно спасла его. Ожоги затягивались, кожа перестала дымиться, пульсация боли отступила. Но вместо облегчения пришла глубокая, вязкая усталость. Та, что накатывает после тяжелых ран. Он сел рядом и положил голову паладину на плечо, выдохнул медленно и сдавленно. — Тупица… не смей так больше делать… — пробормотал он, но голос был уже сонным, почти невнятным. Еще момент, и динамика тела изменилась: мышцы расслабились, плечи опустились. Астарион просто… вырубился, погрузился в свой восстанавливающий вампирский сон. Он обмяк на плече Кристиана, свернувшись почти по-детски. Сам бы не поверил, что может уснуть вот так на плече кого-то. Около часа Кристиан был без сознания, тишина подвала обволакивала его, удерживая в полубреду, где пахло кровью, горелой кожей и сырыми досками причала. Он судорожно замычал, тело ныло, голова кружилась так сильно, что стены будто дышали, но первое, что он увидел белые локоны на его груди и потом уже их хозяина нахального, но живого, мирно спящего на его плече. Кристиан моргнул несколько раз, борясь с туманом, и дрожащей рукой дотянулся до своего пояса. Пальцы нащупали маленький стеклянный флакон. — Тц… спасибо, что я всегда таскаю это чертово зелье с собой… — прошептал он, едва открывая пробку. Горькая жидкость обожгла горло. Энергия потекла мягко по венам. Ранки на шее немного затянулись, головокружение спало, но слабость осталась, тупая, липкая, как будто из него вычерпали половину жизни. Он посмотрел вниз. Астарион устроился так, будто паладин его собственная подушка. Его волосы разметались по его груди, ощутимо прохладные, пахнущие дымом, губы слегка приоткрыты. Спокойный сон, редкость для этого вампира.       Кристиан поднял руку, коснулся его виска. Провёл пальцами по линии скулы.Погладил затылок, где пряди мягко легли под ладонью. — Моя звездочка… — выдохнул он тихо, чтобы не разбудить. — Моя жизнь… мой свет… всё, что у меня есть.       Астарион чуть шевельнулся, как кошка, тянущаяся к теплу, и прижался ближе, почти под подбородок, если бы он услышал эти слова, то обязательно разозлился бы и отругал этого добродушного болвана. Но у Кристиана сжалось сердце, когда Астарион прижался к нему ближе. Он имел неосторожно позволить себе приподнять вампира и усадить себе на колени, устроив его голову на сгибе плеча, а руками обвиться вокруг его талии. В подвале было тихо, за пределами шумел город, дышали волны, ходили люди. Но здесь был их маленький, спрятанный от боли солнечного дня уголок. Кристиан гладил его медленно, ритмично, прижимав к себе, будто оберегал от всего света мира. Чувствовал, как под его пальцами подрагивают мышцы Астариона, наверно, остатки боли. — Я найду способ, — шепнул он, наклоняясь к его волосам. Голос звучал тихо, но уверенно, — Я клянусь, я клянусь что найду, что тебя защитит, что даст тебе возможность наслаждаться солнцем, днем и что даст тебе радость жизни, как у всех остальных. Ты заслуживаешь этого больше всех, любимый… — еле слышно. — Больше, чем кто-либо другой. Он склонился, мягко поцеловал Астариона в макушку. Хорошо что Астарион спит, а то эта сентиментальная речь была бы осквернена его колкими, язвительными комментариями.       Не отпуская, не позволяя расстоянию возникнуть, Кристиан закрыл глаза и просто держал его, не отпуская. И впервые за много часов после битвы, он позволил себе просто сидеть, просто дышать, чувствовать тепло того, кого любит и параллельно думать.       Да. План начал рождаться в его голове сначала как тень, как форма без деталей, но он уже знал: он готов пойти на всё лишь бы больше не видеть того, что было утром.