Паладин и плут

      Астарион продолжал смотреть. Несколько мгновений просто смотреть. И в этот момент в комнате будто что-то тонко скрипнуло. Не дверь. Не пол. Не ставни. Что-то… другое. Словно в воздухе пленка натянулось и начала медленно рваться.             Астарион моргнул. И покосился на окно. Там, где плотные шторы поглощали каждую искру света, будто бы на секунду мелькнула тень. Не двинулась, а именно промелькнула, очень быстро, что не всякий смог бы это заметить. Он нахмурился. — Что за… — начал он, но тут Кристиан судорожно выдохнул — и Астарион сразу переключился. — Спи. — Голос стал тихим. — Спи уже. Я здесь.       Астарион улегся обратно, крепко прижался к спящему полуэльфу. Когда кого-то настолько теплого обнимаешь и большого обнимаешь, становится не страшно же? Он сильнее зарылся под одеяло и, прижимая к своей груди, начал поглаживать его волосы. Пальцы шли медленными кругами, накручивая русые пряди на пальцы, это успокаивало Астариона.       Кристиан мирно посапывал. А Астарион не спешил закрывать глаза. Его взгляд то и дело метался в сторону окна. И ему казалось, или тени на шторах от свеч падали иначе, чем раньше? Как будто в кромешной мгле за шёлком что-то было.       Утро выдалось удивительно тихим. Тихим, как бывает только вдали от шумного города. Кристиан очнулся первым. Он лежал наполовину на боку, наполовину на груди Астариона и первое, что почувствовал, это тёплый запах вина, воска, потом лаванды, чистого постельного и чего-то чуть металлического, что всегда оставалось в воздухе рядом с вампиром. Астарион спал, увы, нередкое зрелище, но по-прежнему драгоценное. Кристиан лежал тихо, не двигаясь, боясь потревожить. Но глаза сами собой гладили черты лица Астариона: спокойные, расслабленные, совершенно беззащитные днем. Движение. Астарион моргнул медленно, лениво, как кот, которого разбудили слишком рано. Поднял взгляд. Несколько секунд просто смотрел, будто вспоминал, где он, кто рядом и почему. — Ты ещё жив, — хрипло произнёс он, голосом, наполненным сонной мягкостью. — Это удивительно. Я был почти уверен, что ты ночью откинешься. Уж извини за недоверие. Кристиан улыбнулся нервно: — Прости… я не хотел тебя тревожить… — Да-да, это мы уже слышали. — Астарион зевнул, положив ладонь на его щёку. — Пустяки… Как ты себя чувствуешь? — Лучше. — Голос Кристиана был глухим. — Просто… немного… Живот тут же выдал его громким бурчанием. Астарион закатил глаза — Ага. «Немного… продолжай». Кристиан смутился — и попытался отвернуться, но вампир перехватил его подбородок двумя пальцами, принуждая снова смотреть в глаза. — Скажи честно, — тихо, почти ласково. — Тебе плохо? Кристиан колебался. Он хотел сказать «нет», конечно. Но Астарион смотрел слишком пристально, слишком глубоко, и под этим взглядом невозможно было не сдаться. — Просто слабость, — признался он. — Ничего серьёзного. Астарион вздохнул. Поднялся, окинул его взглядом внимательным, оценивающим и только после этого сказал: — Тебе нужен завтрак, сытный, настоящий и вода, много воды, ты выглядишь так, будто тебя выжали, а я предпочитаю… свежие ощущения с утра. Он говорил легко, с привычной насмешливостью но голос был сонный.. Астарион соскользнул с кровати, накинул халат, подошёл к двери и открыл ее Он остановился. Коридор был… странно тёмным. Как будто подсвечники чуть слабее обычного светили, хотя фитили были свежие. Астарион нахмурился. Кристиан поднялся, прислушиваясь. — Что-то не так? — Воздух… — Астарион прищурился. — Он… другой. Он сделал шаг в коридор, и тишина легла вокруг него, как плотная ткань. Не угрожающая. Не жуткая. Просто… чужая. На миг у него мелькнуло чувство чужого присутствия. Он резко обернулся, оглядел потолок, стены, углы… Никого. — Должно быть, я ещё не проснулся, — буркнул он, но по глазам было видно, он не верит себе. Кристиан подошёл, опираясь на дверной косяк: — Астарион? И только тогда вампир встряхнулся, почти телесным движением сбрасывая с себя странное липкое ощущение. — Всё в порядке. — Он снова стал собой — или сделал вид. — Просто… осматриваю крепость. Высокие потолки, громадные двери, серые стены, каменные полы. Но когда он снова повернулся к коридору, плечи его остались напряжёнными.       На кухне всё было привычно: стража торопилась, служанки шептались, метая взгляды в Астариона, что конечно же ему не нравилось. Где-то гремели котлы, пахло хлебом, тушёным мясом, дымом. Но Астарион чувствовал, на кухне воздух был обычный: тёплый, живой. В коридоре будто… чужой. Он молчал об этом весь завтрак.       Кристиан ел медленно, всё ещё немного бледный, но уже лучше. Астарион сидел напротив, поправляя волосы пальцами, попивая вино и щурясь на него так, будто оценивает состояние пациента, а не любовника. Но иногда, совсем иногда, его взгляд уходил в сторону двери. И задерживался, дольше, чем должен. Как будто он ждал, что та тень снова шевельнётся. Когда они вышли обратно в коридор, Кристиан первым заметил: — Ты чувствуешь? — Что? — Астарион напрягся. — Словно… здесь дует. Хотя все окна закрыты. Астарион тихо выдохнул: — Значит, не только мне показалось. Кристиан посмотрел на него вопросительно. Астарион хотел сказать: «Это неважно». Хотел, но язык не повернулся. Что-то внутри него (древний, хищный инстинкт) поднималось, как холодная вода. — Просто держись рядом, — сказал он наконец. — На всякий случай. Кристиан поднял брови но ничего не сказал, взяв за руку направился в спальню, но почувствовал, как пальцы вампира неожиданно цепляются за его рукав. — Подожди, — тихо сказал Астарион. Он стоял у приоткрытой створки, как будто застыл, уловив запах, который помнит только он один. Тонкие пальцы толкнули дверь и помещение поглотило их мягким полумраком свечей, дрожащих под сводчатым потолком. Это был приемный зал, круглый, не сильно большой, высокие арочные окна закрывали тяжёлые черные шторы, а сверху были еще белые шторы. Потухшие, но отмытые люстры висели над пустым, блестящим, как зеркало, каменным полом. Их еще не успели зажечь, но в комнате стояли канделябры. В воздухе витал запах пыли, воска и чего-то давно забытого. Астарион сделал несколько шагов вперёд… Он вытянулся, откинул голову. Плечи расправились, движения стали плавными, почти аристократически нечеловеческими. — Двести лет назад, — сказал он негромко, улыбаясь не Кристиану, а воспоминанию, — я бывал в похожих залах чаще, чем дома. Когда я был… — он хмыкнул, — судьёй. Кристиан молча шагнул в сторону, зажигая кандилябры, чтобы наполнить темный зал хоть каким-то светом. — Ммм, какой у меня был успех, у дам, а молодые юноши смотрели на меня с завистью, когда моя рука невольно касалась юбки пышных платьев, но их зависть куда-то исчезала, когда они оставались со мной наедине. Кристиан закашлял. Он обернулся и в этот момент глаза у него блеснули не насмешкой, а чем-то глубоким, старым, почти живым. — Не сердись, это было очень давно, очень… У меня иногда ощущение, что рядом с тобой я дошел до того, что мне стало стыдно за те вещи, которыми раньше я гордился. Подойди, — потребовал он, не спрашивая. Кристиан подошёл. Астарион положил одну руку ему на талию уверенно, собственнически, но так нежно, будто касался драгоценного стекла. Второй рукой взял его за ладонь и медленно повёл, задавая шаг, как будто музыка звучала вокруг них. В зале было тихо, но тишина не мешала, напротив, она только подчёркивала их ритмичные шаги. — Я был безупречным партнером по танцам, — продолжил Астарион ровным голосом. — О, как они восхищались мной. Конечно, среди элиты нужно было уметь держаться. Правильная улыбка, идеальный поклон, точное движение… Я умел завоевать внимание. Я умел… нравиться. Кристиан, немного стесняясь своего отсутствия грации, всё же тихо спросил: — Ты, наверное, был отличным судьёй? Внезапно как-будто мир стал еще темней. Всего на секунду, но тень прошла по лицу Астариона. Он отвёл взгляд. Пальцы на талии Кристиана чуть сжались, он остановился, глядя в пол. — Нет, — сказал он тихо. — Я был коррумпированным судьей. Жалким, продажным. Тем, кто делает вид, что вершит правосудие, пока берет деньги, подарки, услуги… кому как удобнее. И да, наверное, поэтому было спланировано покушение на меня. Несколько гурцев, затаивших на меня злобу, поджидали меня в темном переулке. Я уже и не помню какие судьбы проходили через мои грязные руки, люди, эльфы, дварфы, я стремился только к одному быстро заполучить влияние власть, неважно как. Может как раз одно из тех дел, которое я вел, и убило меня в итоге. Но это предположение, конечно, никто не отменял того, что я просто случайная жертва! Кристиан напрягся, но не сказал ни слова.. Астарион глубоко вдохнул и заговорил снова, намного тише, резче, будто с усилием: — Я помню ту ночь, как ничто более. Званный вечер, где собрались самые влиятельные люди города, куда меня тоже пригласили, от чего я был на седьмом небе от счастья. У меня был лучший костюм из всех, которые были у меня в гардеробе, дорогой запах одеколона, безупречная укладка. Помню как вокруг была музыка, драгоценности на нежных пальчиках, низкие мужские голоса, стук каблуков, звонкий девичий смех, отличное вино. Вокруг толпы, которые притворялися лучше, чем они есть. И он, — эльф усмехнулся одними губами, — загадочный, элегантный, одетый в роскошные одеяния, влиятельный патриарх могущественной семьи Зарр. Тогда он еще редко, но выходил в свет. Кристиан почувствовал, как тело Астариона напряглось. — Он подозвал меня. Сказал пару любезностей. Голос его был мягким, очаровывающим, похвала лилась как мед «Вы очень перспективны, юноша. Надеюсь нам с вами удастся сотрудничать в будущем». А я покраснел. Как мальчишка, мне было так приятно…. тц глупец. Кристиан приблизился, приобняв его плечи и наклонив голову, продолжил его слушать. — А когда я лежал в переулке с ножевым ранением в груди… я был удивлён, когда увидел его перед собой. Что он здесь мог делать? Его лицо… освещал лунный свет. красные глаза светились в полумраке. Но меня это не пугало, но его широкая улыбка, вот что действительно было... — он сглотнул. — Тихо, тихо, не надо вспоминать, его больше нет. Астарион не слушал. — Он спросил, хочу ли я жить. Он сказал, что такие падающие надежды эльфы не должны умирать так рано. Пауза, длинная и тяжёлая. — И я сказал «да». Потому что я… хотел. Я хотел жить. И он подарил мне жизнь, ту которую я никогда не забуду. Глаза Астариона стали красными от выступающих слез. — Мой благодетель, мой спаситель, мой покровитель, который… разглядел мой потенциал, в том, чтобы… Он горько и безумно рассмеялся, после этого уткнулся лицом в плечо паладина. И заплакал. Это было чертовски больно для Кристиана. Он погладил его по спине, по волосам, усиливая объятие. — Тихо, тихо… — нежно прошептал он, голос его дрогнул. — Все это в прошлом, теперь у нас новая жизнь. Давай… я закрою этот дурацкий зал? Ты его больше не увидишь? Астарион покачал головой, всё ещё прижимаясь к нему. — Нет… — его голос дрожал. — Я… я любил танцевать. Я правда… Он поднял голову. Глаза покраснели — не вампирским светом, а живой болью. — Ты же мне не откажешь… в маленьких забавах? — спросил он тихо, с попыткой улыбки. Кристиан посмотрел на него так, как смотрят на самое драгоценное, что нельзя потерять и крепко взял его за руку. — Конечно. После попыток научить паладина изящным развлечениям аристократов, они уже выходили из приемного зала и веселые шли в свою комнату. На улице было позднее утро, решение спать до наступления ночи, было одобрено белокурым вампиром. Оказавшись на кровати, они еще долго не могли налюбоваться друг-другом, Астарион драматично шутил о чем-то совершенно неприличном, паладин внимательно его слушал. Казалось, вот оно счастье, и ничего больше не надо. После получаса они уже погрузились в мир теплых сновидений, абсолютно не реагируя на окружающее их пространство, лишь только Астарион иногда, что-то непроизвольно мычал, прижимая паладина к себе, как будто защищая от чего-невидимого. Веранда уже погрузилась в мягкий сумрак, свечи на столике мерцали лениво, будто сонные, отражаясь в широких хрустальных бокалах. В воздухе стоял запах ночной травы и свежей влаги. Астарион сидел на перилах, сбросив одну ногу вниз, лёгкая тень улыбки играла на его губах. Кристиан стоял рядом, его взгляд был так мягок, что эльф пару раз смущённо отводил глаза. — Знаешь, — Астарион задумчиво повёл бокалом, — ночью всё выглядит так… безопасно. Как будто мир перестаёт шипеть на меня. Мне это нравится. Кристиан шагнул ближе. — Может быть, потому что ты не один. Астарион улыбнулся краешком губ на долю секунды, почти робко. Он хотел было что-то ответить, что-нибудь колкое и красивое, но вдруг его накрыло чувство… странности. Как будто что-то стояло в дверном проёме позади них. Нечто, слишком тихое, слишком неподвижное, как будто просто кусок темноты стал плотнее. Он повернулся резко, но там был только коридор, полумрак и дрожащий свет одной оставленной свечи. «Показалось», — решительно сказал он себе. И всё же внутри что-то холодно сжалось. Кристиан тем временем подошёл ближе, не замечая перемены. Он протянул руку, коснулся пальцами линии шеи, осторожно, будто проверяя, не исчезнет ли тот, если дотронуться слишком резко. — Можно? — спросил он тихо, почти шёпотом. Астарион глубоко вдохнул. — Конечно можно, глупая. Ты можешь всё, когда так смотришь на меня. Он наклонился, позволил Кристиану притянуть себя ближе. Рука паладина легла на его шею, тёплая, ласковая. Астарион приподнял подбородок, чувствуя как сердце в груди, мёртвое сердце, зачем-то делает болезненный толчок, когда теплые губы накрывают его губы. Вкус вина такой очаровательный, как и дразнящий язычок эльфа. . .. … Сначала, лёгкий запах, едва уловимый. Как будто на мгновение перед ними кто-то закурил трубку. На лице легонько отражалось, что-то… пламя? Нет. Что-то другое. Слишком белое. Слишком чистое. Слишком… неправильное. Потом свет, более яркий острый, короткий, как игла ударил в закрытые от поцелуя глаза и шипящий вздох Астариона, резкий, болезненный, почти кричащий звук, вернул к реальности.       Кристиан отдернулся, глаза распахнулись. Он сам не понял, что произошло. Астарион резко оттолкнулся назад, ладонь прижалась к месту над ключицей, где были маленькие следы от пальцев и струилась легкая дымка. Легкие трещинки расползлись по его шеи затрагивая скулы. — Что это было?! — сорвалось у него, голос дрогнул, соскользнул на срыв.       Он чувствовал лишь всплеск боли, обжигающей, похожей на священный чистый свет. Кристиан побледнел так, будто его ударили молнией. — Я… я не знаю, я не делал ничего. Я клянусь.       Астарион смотрел скиптически на его руку, где на кончиках пальцев ещё дрожало крохотное свечение, как дыхание. — У тебя… — он сглотнул, не веря словам, — свет из рук… Свет, Кристиан! И он… он обжёг меня.       Паладин медленно поднял ладонь. Она дрожала. Света там уже не было, но он помнил ощущение: тепло, вибрация, пульсация силы, словно сердце ударило в пальцах. Но он не призывал ничего. Он даже мысли не имел о заклинании. — Аста… прости. Прости, — он сделал шаг, но Астарион инстинктивно отпрянул ещё на полшага, не желая, но не контролируя реакцию. — Я не понимаю, что это было. Астарион хотел сказать что-нибудь колкое, что он тоже «не понимает», как можно быть таким кретином, но вместо этого он посмотрел на его лицо и увидел страх. — Крис… — Астарион смягчился. — Я просто… не ожидал. Всё хорошо, я в порядке. Просто скажи… это было твоё заклинание? — Дда, но, — голос Кристиана дрогнул, потом почти шёпотом. — Нет, Астарион. Я даже не думал ни о чём. Это вышло само. Астарион ещё чувствовал жгучее послевкусие вспышки под кожей. Кристиан растерянный, испуганный собой, пытался подойти ближе, но эльф всё снова и снова невольно делал полшага назад. И именно это… именно эти полшага Кристиану резали сердце. — Милый… пожалуйста. Это… это не я. — Голос сорвался. Он звучал так, будто кто-то вырвал из него кусок. — Я не хочу, чтобы ты боялся меня. — Я не боюсь! — слишком резко ответил Астарион, слишком громко, слишком оборонительно.       Кристиан вздрогнул, и это разозлило Астариона ещё сильнее. Он сжал пальцы в кулак, чувствуя как дрожит рука. — Я не боюсь тебя, — повторил он уже тише, упрямо. — Я просто… пытаюсь понять, какого черта, это было. Кристиан опустил взгляд. Его ладони сами по себе сжались, чтобы скрыть дрожь. — Я не знаю. Но я никогда… никогда бы не причинил тебе вреда. Астарион тихо рассмеялся, нервно, без тени радости. — Смешно, потому что ты только что сделал это. Кристиан будто получил удар. Он вскинул взгляд: раненый, болезненный. — Я же сказал, что не хотел… Он повысил тон голоса, схватив Астариона за руку притягивая к себе. — Да я знаю! — Астарион сорвал голос. — Знаю. Это и делает всё хуже. Ты даже не понимаешь, что сделал. Ты даже не заметил, как это вышло! Кристиан стиснул зубы, его рука сжалась на запястье вампира до боли. Короткая, но более сильная вспышка. И Астарион снова вскрикнул, отдергивая руку.       Он рассматривал свое запястье, где был ожог в форме ладони, от которого поползли маленькие трещины. От боли или от обиды его глаза стали стеклянными, на них наворачивались слезы.       Пауза, тяжёлая, как будто ночь вдруг стала в два раза гуще. Кристиан стоял неподвижно, на его лице застыл первородный ужас. Астарион бросил на него гневный взгляд. — Я не боюсь тебя. Но в тебе есть то что, может меня убить. Это сидит в твоих руках или в твоей груди, я…, о боги, не знаю! Пауза. — Думаю, ты и сам это понимаешь… — он запнулся, — Иди проспись, завтра ночью поговорим. Мне тоже нужно время, чтобы прийти в себя И он ушел, оставив оцепеневшего паладина одного в коридоре.