Проклятая мёртвая база

База Гидры Лаборатории Все вокруг бегали, суетились и постоянно говорили что-то про цель и подходящее время. Про удивительное совпадение и ещё про гены и прочую муть тоже говорили. Рамлоу медициной больше необходимого минимума никогда не интересовался, потому понять что-либо свыше своего понимания не мог, а, тем не менее, нездоровый ажиотаж «халатов» напрягал и его, и Зимнего. Около недели уже прошло, как они вернулись из Германии, и все эти дни прошли в жёстком цейтноте. Окружающие, не сговариваясь и не объясняясь, куда-то торопились и, всё же, опыты и анализы над Зимним и самим Рамлоу проводили тщательнейшие. По итогу оных, где-то с середины недели, Зимний был признан совершенно здоровым (об этом Рамлоу спрашивал «умников» особо тщательно!) и непригодным при этом для… чего-то там очень важного. После этого все усилия медиков и учёных сосредоточились на его хендлере, что не добавляло спокойствия и хорошего настроения никому: Рамлоу злился, не понимая, что происходит, и какая в этих событиях у него роль; Зимний бесился, когда кто-то из «халатов» приближался к его командиру, а в последнее время и вовсе ходил за оным хвостом и всё норовил встать перед командиром и «халатами», словно защищая; ну а учёные ходили вконец дёрганые — им эти двое подопытных скучать не давали, так ещё и начальство выедало мозги чайной ложечкой, поторапливая. Весело было всем причастным и непричастным. «Халаты» спорили друг с другом, потрясая шарами с терригеном (спасибо оставленной связи с отрядом — Роллинз живо выяснил, что за хрень они тогда сподобились добыть). Зимний так откровенно показывал «несуществующие» эмоции, что за него было и радостно, и страшно. Впрочем, учёные, захваченные своей непонятной целью, сейчас ничего ни замечали вокруг. Зимний мог стриптиз станцевать прямо в главной лаборатории, его бы только попросили перенести свои танцы на другую территорию и не мешать работе, настолько все были поглощены происходящим. Рамлоу про себя порадовался, что эти умники решили опыты по совмещению терригена и сыворотки суперсолдата проводить после своего «очень важного», что они там сейчас ищут. Тем не менее, опыты и анализы над ним самим продолжались. Не сказать, чтоб такие ужасные, но и не совсем безболезненные. Впрочем, болевой порог у Брока всегда был высоким, и профессия обязывала терпеть лишения. Так что он не спорил, а терпеливо ждал, чем всё кончится, и попутно собирал информацию. С последней было совсем туго. Местная охрана ему не подчинялась, хотя с начальником базы Рамлоу был в хороших отношениях. А местная же учёная братия от него шарахалась. И причин, чтоб прихватить кого из них за яйца, нету. Не стоило забывать и про камеры видеонаблюдения. Учинять скандал тоже не хотелось. А выползать из своих лабораторий «халаты» в ближайшее время явно не собирались, полностью поглощённые какой-то сверхважной задачей. Директор Пирс появляться на базе не торопился. Только отдавал приказы, выслушивал доклады от научников и почти игнорировал Рамлоу и его подопечного, хотя раньше никогда не отказывал себе в удовольствии проехаться Броку по мозгам идеологией. Да и Зимнего Пирс привык держать при себе, как безотказного киборга и супернавороченную винтовку в одном лице. Теперь странное молчание директора угнетало. Готовилось что-то масштабное. Мощное. Прямо-таки второе «Озарение»! И ему, Броку Рамлоу, отведена в этом особая роль. Знать бы ещё какая. Брок уже хотел наплевать на контракт и профессиональную гордость и приказать Зимнему уходить на хер с базы, когда за ним пришли… *** То, что готовится что-то грандиозное, Зимний понимал, хотя и не видел смысла во всех этих телодвижениях. Когда он давал себе труд пользоваться мозгами не только для составления планов миссий, то всегда удивлялся — зачем вообще был нужен проект «Озарение»? В чём был истинный смысл и кто на самом деле является угрозой для Гидры? Логичнее, особенно после Нашествия читаури, обратить всю мощь организации на Космос, который оказался так недружелюбен к землянам. Тогда и высота платформ, и оружие, и особые двигатели и реакторы: всё обретало свою цель. И явно это не несчастные сограждане, показавшиеся опасными для Гидры. Но «Озарение» наебнулось, что, впрочем, не удивило даже директора Пирса, и Гидра снова ушла в подполье. Зачем, спрашивается, она из него всплывала? Как показывала практика, куда лучше организации удается влиять на мир из тени. Да и куда логичнее так поступать. Но нет. Теперь весь мир осведомлён, что Гидра вполне себе здравствует. Базы закрывались и переносились. Лаборатории переезжали в более безопасные места. Рядовые сотрудники скрупулёзно работали, чтоб такая махина и дальше могла существовать без препон, а учёные и высшие иерархи Гидры как-то очень нехорошо активизировались. Все посвящённые ожидали чего-то. Зимний со своими способностями слышал практически все разговоры на базе, где они сейчас находились, но понять их не мог. Кто-то или что-то должно было явиться на Землю. Для этого у Гидры теперь, не без помощи Страйка, есть Портальные камни. Для этого чего-то (или кого-то) требуется подходящее вместилище. Сосуд. Другими словами, эта херня, как Чужой, должна была в кого-то вселиться. Про Чужого ему показывали фильмы ребята из Страйка. И в фильмах для людей, ставших вместилищами-инкубаторами для Чужих, всё заканчивалось всегда плохо. А сейчас, судя по действиям «халатов», таким вот инкубатором должен был стать его командир. Это было… Зимний даже слов подобрать не мог, чтобы описать, что чувствует, узнав новости. Впервые за несколько десятилетий у него появился подходящий по всем параметрам командир. И теперь Зимнего собираются лишить этого самого командира! А ведь он самый лучший! Самый!.. Зимний никак не мог в своей голове уложить, что он на самом деле чувствует к Рамлоу, ведь ему долгое время было не положено чувствовать вообще хоть что-то. Но командир сказал, что можно. Что он живой. И у него должны быть и удобства, и комфорт, и порядок. А теперь «халаты» при прямом приказе директора Пирса собирались лишить его и командира, и всего остального. Зимний Солдат никогда не был верен Гидре как Организации и её директорам. У него просто не было выбора. И даже возможности осознать, что выбор вообще существует. И никому и в странном сне не могло присниться, что его верность уже принадлежала одному конкретному человеку. *** Шарлотта Локвуд, профессор генетики и направленных мутаций, устало смотрела на экраны компьютеров с показателями и чувствовала не законную гордость, а опустошение. Этот новый опыт оказался неожиданно тяжёлым для неё: её маленькая дочь умерла от болезни до того, как профессор смогла совершить прорыв в генетике и найти возможность убирать «неправильные» гены. Конечно, и сейчас со всеми мощностями Гидры эта операция была чрезвычайно сложной, энергоёмкой и не для всех. Лучше всего вмешательство на генном уровне проводить над младенцем или на плоде в утробе. А ей достался сорокалетний вояка. Да, здоровый мужик в самом расцвете сил, но уже состоявшийся организм. И не стоит сбрасывать со счетов раны и травмы, привычные для такой не мирной профессии. Шарлотта даже не представляла раньше, что может работать так: медленно, кропотливо, как ищейка выискивая мельчайшие больные клетки и исправляя, бесконечно исправляя. Ген Х она трогать не стала. Возможно, его придётся удалить в дальнейшем. Вроде бы для полноценного вселения донор должен быть чистокровным человеком. Шарлотта не знала, что они все на самом деле пытаются здесь осуществить — она просто хотела достичь своей цели. Найти возможность исцелять смертельно опасные болезни ещё на стадии эмбриона. У этого Рамлоу была сильная кровь. И ген Х спал так глубоко, что превратился в рецессивный ген. Что само по себе редкость. Но Шарлотта знала, как всё неоднозначно может ещё вывернуться, и бдила. В любом случае, пока ни о каком постороннем вмешательстве и думать не стоило. Организм подопытного только что пережил колоссальный стресс от её действий. Конечно, на полноценную реабилитацию после таких сложных манипуляций у Рамлоу времени нет, но и лезть сейчас к спящему гену не стоило. Вначале пусть всё успокоится. Время поджимает, конечно, но часов восемь покоя у подопытного есть. А дальше надо будет уточнять у доктора Колиньяра по поводу мутаций и у профессора Хаггарда, курирующего всё это дело. Она ещё раз проверила показатели и стала писать отчёт, упирая на спящий ген Х и возможные последствия. Башня Старка Как бы Роджерс ни хотел начать действовать сразу, но лезть в одиночку на гидровскую базу было самоубийством. Использовать отряды огневой поддержки Щита он тоже не мог. Фьюри всё же действующий директор, назначенный Советом Безопасности ООН. Его обойти, сейчас, по крайней мере, не выйдет. И в тайне такую масштабную операцию не провернёшь. Это тебе не в самоволку за линию фронта вдвоём с приятелем рвануть, чтоб прихватить фашистского языка или устроить фрицам диверсию. Новое время считалось мирным, несмотря на полыхающие по всему свету локальные конфликты, и Стив не мог втягивать подчинённых в непросчитанную авантюру. Его максимум как начальства — запрет на миссии без его ведома и резолюции. Зато у него был Старк со своим бесценным Джарвисом и МАРКами, а это уже внушительная сила! Оставалось только свести воедино все сведения, добытые искином. Прикинуть, сколько у них времени по самым неблагоприятным расчётам. И разработать план.