Буря в цзянху

За стенами Линчжоу кровавая битва кипела с глубокой ночи до самого рассвета, пока на востоке не взошло солнце. В бескрайних песках пустыни Гоби все еще не утихло пламя; повсюду вперемешку лежали обломки оружия и тела убитых, а багровые потоки крови разливались по земле, рисуя картину куда более яркую, чем самые роскошные пионы в императорском саду. Наконец, метко пущенная стрела с воем пронеслась сквозь многотысячную армию и сразила вражеского лидера, беспощадно погасив последние искры боевого духа в рядах варваров. После ультиматума Сяо Сэ остатки потерпевшего поражение войска Ланхуань, вынужденные вернуться в долину, подавленно притихли. Их взгляды метались по сторонам, а руки, сжимавшие рукояти кривых сабель, дрожали. Прямо перед ними у входа в ущелье плотным полукольцом выстроились солдаты армии Ланъя, с ног до головы покрытые кровью. Куда ни глянь - ряды могучих всадников, закованных в броню, возвышались над ними, сжимая в руках оружие; их глаза горели мрачным огнем. Еще мгновение назад это войско в золотых доспехах, подобно сорвавшемуся с цепи зверю, яростно преследовало беглецов, сея смерть и ужас. Но стоило командующему отдать приказ, как наступление внезапно прекратилось. Они осадили коней и замерли, подняв мечи - четко и слаженно, словно идеально настроенный механизм, без малейших колебаний, без тени сомнения. Эти десять тысяч солдат были подобны единому организму. Лишь те, кто сам прошел сквозь пекло бесчеловечных сражений и годы изнурительной муштры, могли по-настоящему оценить, какая суровая дисциплина и непревзойденный талант полководца требовались, чтобы выковать столь безупречный порядок. Для остатков войск Ланхуань, которые уже однажды сталкивались с ними в бою, железные копыта армии Ланъя были зовом самой смерти, барабанной дробью ада. Новая встреча только возродила их былой страх. Если у них и оставался хоть какой-то проблеск надежды, то лишь потому, что генерал, стоящий перед ними, не был тем самым принцем Ланъя. Командир этой свирепой и доблестной кавалерии был им незнаком. Возможно, он отличался от того "бога смерти", чье вмешательство превращало степи в выжженную землю, не оставляя вокруг ничего живого. Он обещал не убивать тех, кто сдастся, и это обещание было твердым, как камень. Жизнь и смерть разделяло лишь одно слово - и практически моментально в рядах варваров тут и там раздался лязг металла, ударяющегося о землю. В первом сражении северного похода десятитысячная кавалерия Ланъя пришла на выручку гарнизону Линчжоу, одержав решающую победу. Несмотря на подавляющее численное превосходство, враг рухнул с первого же удара. Из пятидесяти тысяч солдат племени Ланхуань было истреблено более половины, а их предводитель казнен. После этой битвы спесивый авангард северных варваров был полностью деморализован. Вооруженные силы Бэйли захватили множество боевых коней, приняли капитуляцию двадцати с лишним тясяч человек, и их боевой дух взлетел до небес, а простой народ праздновал победу… После зачистки поля боя Сяо Сэ прямо в лагере северных варваров набросал военное донесение и составил докладную записку императору, в которой подробно описал постигшие Линчжоу бедствия и страдания его мирных жителей. Он также просил императора открыть заставы на пути во внутренние земли, чтобы позволить беженцам уйти на юг в поисках спасения. Он не скупился как на похвалу, так и на критику в адрес наместника Линчжоу Чахара, при этом подробно изложив подоплеку событий и объяснив, что тот не пренебрегал исполнением служебного долга. Чахар был безмерно благодарен и тут же отправил своего заместителя со срочным докладом в Тяньци, чтобы помощь городу после осады была оказана как можно скорее. Когда он ушел, Сяо Сэ обратился к ожидавшему в шатре Сюэ Дуаньюню: - Интересно, соответствует ли такой способ завершить дело обычаям армии Ланъя? Сюэ Дуаньюнь сильно смутился и тут же склонился перед Сяо Сэ в официальном воинском приветствии. - Я был неправ, простите мои дерзкие слова! Эта битва была великолепна, я все осознал и впредь никогда не поставлю под сомнение ваши приказы! Сяо Сэ оторвал кусок от тигриной шкуры, лежавшей на бывшем почетном кресле ябгу, и, опустив голову, принялся протирать им Цанфэн. - Сейчас рядом никого нет, так что можешь сказать мне правду. Сяо Линчэнь велел тебе пойти со мной, чтобы помочь или чтобы шпионить? Сюэ Дуаньюнь поднял голову, его тигриные глаза широко распахнулись. - Ваше высочество, главнокомандующий - ваш брат. Умоляю вас, не стройте подобных догадок! - Что ж, хорошо. - Сяо Сэ поднял взгляд и серьезно сказал ему: - Генерал всего лишь высказал свои сомнения. Я не из тех, кто не прислушивается к чужим словам. Однако по пути в Линчжоу мне часто казалось, что ты мне не доверяешь. На поле боя это может стать фатальным. Думаю, ты понимаешь, о чем я. Сюэ Дуаньюнь едва успел вздохнуть с облегчением, как его сердце снова сжалось. - Этот подчиненный понимает. - Нашли того советника с Центральных равнин? - спросил Сяо Сэ. - Нашли, но он мертв. В спину попало несколько стрел - видимо, не смог спастись во время неразбехи. Сяо Сэ помолчал немного, задумавшись, а затем медленно произнес: - Я собирался пощадить его. Но, как и ожидалось, исправить то, что уже упущено, - задача не из тех, что решаются разовым усилием. - О чем ваше высочество хотели его спросить? - О том, что произошло с армией Байтин. Чахар его не знает - должно быть, он переметнулся в лагерь варваров после сражения с племенем Ланхуань. Судя по всему, положение армии Байтин тоже внушает опасения. - Если отправить разведчиков, донесение придет самое позднее через четыре дня. - Не стоит. Армия племени Ечжан уже на подходе, так что нам лучше не спешить. Прикажи войскам расположиться в лагере варваров. Знамена и шатры оставить как есть, территорию прибрать и всем переодеться в их одежду. Пусть зарежут овец и устроят пир - создадим видимость, будто племя Ланхуань празднует победу. Мы устроим засаду, и как только подойдет армия Ечжан, перебьем их, не дав опомниться. Сюэ Дуаньюнь, услышав об этом, тут же пришел в восторг и взволнованно хлопнул в ладоши со словами: - Отличный план! - Сложив руки в приветствии, он принял приказ: - Слушаюсь! Сяо Сэ просмотрел список захваченных трофеев и позвал Чахара. - Половину этих припасов заберите с собой в Линчжоу, чтобы люди могли вернуться из горных пещер в город, отдохнуть как следует и восстановить силы, но бдительность нельзя ослаблять. Тяжелораненых солдат из гарнизона тоже отправьте в город, а из остальных половина пусть останется здесь, вместе с армией Ланъя, на случай, если пленники из племени Ланхуань передумают и начнут создавать проблемы. Чахар взял список и с готовностью ответил: - Слушаюсь! После этого Сяо Сэ крикнул тем, кто стоял снаружи: - Позовите ко мне генерала авангарда. Стражник с алебардой отправился передать приказ, и вскоре в шатер размашистым шагом вошел молодой человек и по-военному полонился Сяо Сэ. Его взгляд был прямым и ясным, и даже пятна крови на щеках не могли скрыть охватившего его воодушевления. Он быстро поднял голову и сказал Сяо Сэ: - Командующий! Сяо Сэ, оценивающе разглядывая его, спросил: - Как тебя зовут? - Фамилия этого подчиненного - Ян, имя - Шэньи. Мне двадцать лет, родом из уезда Жуюань провинции Хэнань. Ушел в армию в пятнадцать, а в этом году сам главнокомандующий повысил меня в звании! Сяо Сэ слегка улыбнулся. - Шэньи, у меня есть для тебя важное поручение. Справишься - запишем на твой счет боевую заслугу. Готов взяться? Услышав это, Ян Шэньи расплылся в улыбке до ушей. Опустившись на одно колено, он произнес: - Генерал, ради вас я готов хоть в огонь, хоть в воду! Сяо Сэ, вертя в пальцах жетон, неторопливо спросил: - Еще даже не слышал, что за задание, а уже так опрометчиво соглашаешься? Молодой генерал авангарда посмотрел на него с лучезарной улыбкой. - После прошлого боя у всех стало так легко на душе! Братья восхищены вашим искусством военной стратегии. Вам не нужно ничего говорить - просто прикажите! Сяо Сэ еще раз пристально взглянул на него, поднялся и, повесив Цанфэн на пояс, произнес: - С сегодняшнего дня основные силы нашей армии будут размещаться в Линчжоу, пока мы не сразимся с войском Ечжан, а после этого продолжим двигаться на север. Однако обстановка впереди неясна. Мне нужно, чтобы ты возглавил отряд и ушел вместе с ним до того, как они будут здесь. Сегодня же собери людей, возьми лучших коней и как минимум троих бывалых воинов, досконально знающих местность к северо-западу отсюда. Немного передохните и выступайте завтра на рассвете. - С этими словами Сяо Сэ развернул карту, нарисованную на овечьей шкуре, и легким взмахом руки пригласил молодого генерала подойти ближе. Его длинные пальцы плавно и изящно скользили между отметками на карте, очерчивая маршруты, а Ян Шэньи, сосредоточенно нахмурившись, внимательно следил за каждым его движением. - ...Переправьтесь через Хуанхэ, пройдите мимо расположения армии Байтин и двигайтесь дальше на север, за черту границы. Если встретите врага, не поднимайте шума и постарайтесь не выдать себя, а скачите во весь опор прямо к проходу в Великой стене, ведущему в наш Фэнчжоу. Найди для меня надежный и безопасный маршрут по вражеской территории через пустыню Гоби. Срок - неделя. Я буду ждать тебя до полуночи седьмого дня. Глядя на серьезное и спокойное лицо командующего, Ян Шэньи смутно чувствовал, что это совершенно другая тактика по сравнению с той, которую они использовали в Наньцзюэ. Хотя он не до конца понимал замысел, взгляд Сяо Сэ внушал ему чувство безграничного доверия и осознание важности возложенного на него поручения. Кровь прилила к его щекам, и он громко воскликнул: - Этот подчиненный не подведет вас! Сяо Сэ передал генералу жетон, и тот ушел выполнять задание, оставив его одного, погруженного в изучение карт и маршрутов. Снаружи, неподалеку от главного шатра солдаты каждого батальона получали инструкции и распределялись по местам. В лагере северных варваров после кровавой битвы воцарился хаос: повсюду клубился черный дым и валялись порубленные тела. Их зияющие раны, открытые северному ветру, источали отвратительный, густой и мутный запах крови. Солдаты, уже прошедшие распределение, быстро погрузились в напряженную работу, расчищая поле боя. Одни сновали между шатрами, перенося трупы; другие окликали товарищей, чтобы идти к реке за водой; а третьи одалживали друг у друга утварь для уборки. Среди этого неумолчного шума Сяо Сэ, склонившись над столом, сосредоточенно набрасывал план предстоящего сражения. Его взгляд, прикованный к расстановке сил на песочном столе, становился все более вдумчивым - суета снаружи нисколько не отвлекала его. Внезапно свет, падавший на стол, замерцал, и в шатре раздались едва слышные шаги. Сяо Сэ, чья кисть буквально порхала по бумаге, сказал, не поднимая головы: - Если дело не срочное, зайди позже. Вошедший остановился рядом с ним и с улыбкой отозвался: - Разве я посмею беспокоить великого генерала? Я вполне могу подождать. Услышав его голос, Сяо Сэ наконец перестал писать, отложил кисть и, взглянув на Усиня, спросил: - Что случилось? Монах посмотрел ему в глаза и, даже не взглянув на чертежи, разложенные на столе, поставил рядом с ним дымящуюся чашу с лекарством. Затем он непринужденно опустился на подушку из овчины; в его глазах все еще читалась улыбка, выдававшая живую и игривую натуру. - Я не собирался отвлекать генерала от важных дел. Меня просто попросили проверить, не забывает ли кое-кто принимать лекарство и отдыхать. Сяо Сэ, привычный к его манере говорить намеками, опустил голову, чтобы продолжить писать, и небрежно ответил: - Мастеру совсем нечем заняться? - Свободен я или нет - зависит от того, захочет ли генерал доверить мне это сложное дело. - Усинь неторопливо подпер подбородок рукой и сказал ему: - Лекарь Му, забыв про отдых и сон, приготовил для тебя это лекарство. Он настаивал, что я лучше всех способен убедить тебя, поэтому и отдал его мне. Я не смею пренебрегать столь искренним радушием. Если ты откажешься пить его, и оно остынет, мне ничего другого не останется, кроме как снова пойти к поварам, отобрать у них печь и разогреть его для тебя. - В этот момент его яркие, выразительные глаза потускнели и печально опустились. - Увы… Отдых - это то, чего я хочу, но и долг - также то, чего я хочу. Если нельзя получить и то, и другое одновременно, я должен отказаться… Сяо Сэ отложил кисть. - Ладно, хватит уже причитать. Давай сюда. Усинь с улыбкой протянул ему чашу. Сяо Сэ слегка поморщился и одним глотком осушил темно-коричневый отвар. Не в силах стерпеть горечь, он прикусил кончик языка и принялся искать на столе воду, но там стояла только чаша с давно остывшим вином. Усинь ловко перехватил руку Сяо Сэ, накрыв его пальцы своими, и направил поток внутренней энергии. Печь была не нужна - вино в чаше само собой задымилось густым белым паром, пока весь алкоголь не испарился подчистую. Сяо Сэ закатил глаза, но, отхлебнув, почувствовал лишь чистый аромат и сладость ячменя. Усинь закатал рукав Сяо Сэ и коснулся его тонкого белого запястья, сосредоточившись на измерении пульса. Через мгновение, встретившись с его беспомощным взглядом, он тихо сказал: - У тебя болезнь желудка. Если ее не лечить, станет только хуже. Сяо Сэ слегка приподнял бровь. - Это тоже Му Чуньфэн сказал? Усинь пропустил его слова мимо ушей и мягким, тягучим голосом произнес: - С этого момента тебе следует избегать сырой, холодной и острой пищи до тех пор, пока полностью не поправишься. Традиционные медицинские запреты в еде, о которых издавна говорили врачи, ничуть не уступали монастырским уставам. Их строгое соблюдение могло оказаться довольно сложной задачей. Например, запрет на "острое" не просто ставил крест на вкусе чили, но и полностью исключал лук и чеснок, и даже любые виды алкоголя, что часто превращало жизнь человека в сплошное мучение. Сяо Сэ спросил: - Ты знаешь, как трудно не пить в походе? Усинь пренебрежительно ответил: - Возможно, это и так, но я думаю, что с твоей силой воли, если ты чего-то не хочешь, никто не сможет тебя заставить, верно? - А ты меня сейчас не заставляешь? - Значит, генерал сам не хочет исцелиться и предпочитает губить свое здоровье? - Неужели мастер намерен, подобно божественному лекарю Бянь Цюэ, бросить меня и уйти, едва взглянув на больного? - Генерал - не хоу Ци Хуань, а я - не Бянь Цюэ, которые встретились случайно. Я, разумеется, не могу тебя бросить. А потому у меня нет другого выхода, кроме как пустить в ход свое красноречие и уговаривать тебя до тех пор, пока ты меня не послушаешь. Сяо Сэ взглянул на него и усмехнулся, не понимая, как они вообще ввязались в этот бессмысленный спор. Он не был неблагодарным: ту ночь, когда его насильно напоили крепким вином, и режущую боль в животе, похожую на удары ножа, было не так-то легко забыть. Если бы Усинь не пришел вовремя... - Почему ты пришел в тот день? - внезапно спросил Сяо Сэ. Взгляд Усиня на мгновение застыл, когда он понял, что тот был слишком пьян и ничего не помнит. Он быстро перевел все в шутку и ответил: - Разве я тебе не говорил? Вы с Чахаром отправились вглубь вражеской территории, и я места себе не находил от беспокойства, поэтому решил под покровом ночи разузнать, как обстоят дела. Взгляд Сяо Сэ постепенно становился все более глубоким и мрачным. Он пристально смотрел на Усиня, который в ответ приподнял свою похожую на ивовый лист бровь. - В тот день ты сам сказал Чахару, чтобы он не беспокоился о моей безопасности, и что каждый из нас должен заниматься своими делами. С чего вдруг ты так быстро передумал? Неужели мастер всегда такой непостоянный? Усинь слегка улыбнулся и уклончиво ответил: - Некоторые вещи легко сказать, но только когда действительно приходится их делать, ты понимаешь, как от этого тяжело на сердце. К тому же, кто в этом мире лучше тебя знает, насколько я непостоянен? Сяо Сэ удивленно моргнул и долго размышлял над его словами. Глядя на спокойную улыбку монаха, он ощутил, как кончики его ушей, скрытые черными волосами, медленно заливает румянец. - Ты правда в порядке? И ядовитый гу тоже в норме? - спросил он. Усинь великодушно приподнял рукава и распахнул ворот, показав Сяо Сэ свою кожу, гладкую и чистую, словно драгоценный нефрит. Он с улыбкой произнес: - Не только синяки сошли, но и в теле чувствуется необычайная бодрость, а море ци переполнено энергией. Я словно заново родился и чувствую себя как нельзя лучше. Сяо Сэ мельком взглянул на него и сказал: - Хорошо. Если в будущем заметишь что-то неладное, обязательно скажи мне. Усинь, опустив глаза, на мгновение задумался и спросил: - Сяо Сэ, ты все еще не можешь отпустить ту историю с гу Ночной вороны? Ты когда-нибудь думал о том, что рано или поздно этот червь все равно проявит себя? Взгляд Усиня, устремленный на Сяо Сэ, был совершенно безмятежным, словно они просто обсуждали какое-то обыденное дело, вроде того, пройти им оставшиеся пару ли сегодня или отложить на завтра. Однако ответный взгляд Сяо Сэ внезапно стал острым; его брови нахмурились, а в глазах, прежде полных желания что-то высказать, отразилась мрачная тоска. - Почему ты не понимаешь? - тихо и медленно спросил он, не сводя глаз с Усиня. - Ты действительно не понимаешь или тебе просто все равно? Ты не знаешь, как они унижали тебя тогда, не знаешь, что они с тобой сделали - так по какому праву ты просишь меня все забыть? - Я… - Усинь под его пристальным взглядом на мгновение лишился дара речи. Оправдываться было не в чем, да и невозможно. Он лишь крепко сжал руку Сяо Сэ и тихо сказал: - Я больше не буду об этом говорить, хорошо? - Я мог бы уже давно отправить тебя в долину Яован. Мне не удалось бы тебя переубедить, но я всегда нахожу выход. - Сяо Сэ надолго замолчал, его лицо побледнело, а голос оставался тихим, и трудно было понять, чего в нем больше - волнения или гнева. - Но я обещал отправиться с тобой на северную границу, я обещал тебе, что мы вместе пойдем на поле боя и увидим кровь и смерть. Я знаю, что ты можешь пострадать или оказаться во власти этого проклятого гу, но, пока я жив, я буду делать все, что в моих силах, чтобы это предотвратить. Я не могу отпустить, как ты говоришь… Я не могу, как ты, просто принять неизбежное и ждать, когда это случится. Усинь посмотрел на него, глубоко вздохнул и понимающе кивнул. - В тот раз, узнав о методах Ночной вороны, я испытал облегчение из-за того, что господин Се уже убил ее. Так она больше не могла причинить никому вреда, и ни один невинный человек не пострадал бы из-за бессмысленной борьбы за императорскую власть. - Сяо Сэ крепче сжал руку Усиня. - Но лично я жалею лишь о том, что не убил ее своими руками. Учитывая все ее злодеяния, то, что она умерла такой легкой смертью - просто абсурдно. Я бы не позволил ей так легко отделаться. Усинь другой рукой похлопал по тыльной стороне холодной ладони Сяо Сэ и с легкой виноватой улыбкой сказал: - Это моя вина. Я должен был догадаться, что это дело для тебя - слишком тяжелая ноша. Ты был готов рассказать мне все даже о том, как император несправедливо истребил семью Е, но отказался раскрывать подробности того случая с ядовитым гу и каждый раз замыкался в себе и упорно молчал, когда об этом кто-либо упоминал. Сяо Сэ закрыл глаза. - Ты имеешь право знать, но я… - Все в порядке, - мягко ответил Усинь. - Раз ты знаешь, я прошу тебя и дальше хранить этот секрет для меня, что скажешь? Сяо Сэ знал, что Усинь всегда стремится докопаться до сути, но не ожидал, что тот столь категорично отсечет себе путь к истине. Он какое-то время смотрел на Усиня со смесью удивления и замешательства, пока в глазах у того внезапно не заплясали озорные искорки. - Почему ты молчишь? Это значит "да" или "нет"? Если сейчас не ответишь, я больше не стану тебя уговаривать. Видя, что выражение его лица меняется быстрее, чем погода в горах, Сяо Сэ не смог сдержать смех. Больше не в силах сохранять суровый вид, он то ли в шутку, то ли с досадой выругался: "Проваливай!" - и в итоге позволил монаху безмятежно сменить тему. - Мне нужно обсудить с тобой кое-что еще, - начал Усинь. - Что? - спросил Сяо Сэ. - Тан Лянь передал мне, что Тан Цзе хочет вернуться в Линчжоу в ближайшие несколько дней. - Что он там потерял? - Ты догадливый. Он оставил там скрытое оружие. - Разве люди из клана Тан не носят свое скрытое оружие всегда при себе? - Верно, - Усинь усмехнулся. - Как занятно. Кто бы мог подумать, что наступит день, когда мастеру клана Тан, владеющему тысячей отточенных техник, придется опуститься до того, чтобы подбирать с земли использованное скрытое оружие. Тан Лянь сказал, что после подсчета сяо-Цзе обнаружил: за последние дни его запасы скрытого оружия сократились почти на десять процентов. Это вынужденная мера. - Это один из вариантов, но не долгосрочное решение. - Сяо Сэ быстро обдумал этот вопрос. - В пылу сражений всегда будут большие потери. А что насчет самого Тан Ляня? Усинь кивнул. - У него то же самое. Большая часть скрытого оружия, использованного в недавнем бою, либо повреждена, либо бесследно утеряна. Тан Лянь думает, что когда мы доберемся до заставы Чжэньбэй и обоснуемся там, он сможет раздобыть инструменты и материалы, чтобы выковать все заново. Вот тогда их запасы станут по-настоящему неисчерпаемыми. - И то верно, - сказал Сяо Сэ. - По привычке Сяо Линчэня, он всегда заранее связывается с наместниками префектур и командующими округов, чтобы договориться о снабжении войск. Когда встретимся, просто скажи ему об этом. - Но я вижу, ты отдал приказ разбить лагерь. Не собираешься продолжить путь на север? - спросил Усинь. - Пока еще нет. - Сяо Сэ подтянул поближе карту и показал ее Усиню. - Мы подождем войска Ечжана здесь. Их много, и даже если наша армия хорошо отдохнет и нападет из засады, скорее всего, мы не сможем полностью их уничтожить или захватить в плен на месте. В таком случае, единственный выход - оставить брешь в окружении и заставить их отступить на запад. Смотри, - Сяо Сэ указал на участок границы на северо-западе, - самый быстрый способ - вытеснить их за пределы государства силами армии Байтин. После этого, чтобы обезопасить северо-западный рубеж, наши войска должны преследовать армию Ечжана в обход по внешней стороне границы, пока мы не воссоединимся с армией Сяо Линчэня в Фэнчжоу. - Успеем ли мы? - спросил Усинь. Сяо Сэ подтянул к себе шелковый свиток, на котором только что писал: на нем были математические вычисления. Он обвел несколько цифр и сказал Усиню: - Сяо Линчэнь ведет пехоту; ему еще предстоит пройти через несколько префектур и собрать войска по пути. Скорость их передвижения не превысит ста ли в день. Однако моя кавалерия вдвое быстрее. По пути от Юньчжоу до Линчжоу, даже с учетом привалов, мы проходили по двести ли в день. Учитывая стоянки и непредвиденные задержки в графике Сяо Линчэня, а также наши собственные остановки и мелкие стычки в пути - через полмесяца, максимум через двадцать дней, мы воссоединимся с главными силами нашей армии в Фэнчжоу. К тому времени Сяо Линчэнь, скорее всего, уже будет нас ждать. Усинь поднял бровь. - Военные действия требуют столько сил и людей, это так утомительно и долго - целый месяц уходит только на то, чтобы добраться до поля боя. Как по-твоему, когда закончится эта война? Сяо Сэ покачал головой. - Мы еще даже не встречались с главными силами северных варваров - племенами Ечжан и Хусе, пока трудно что-либо предсказать. Дядя Ланъя говорил, что война может длиться и три месяца, и три года - в ней слишком много переменных. Слишком много неизвестных факторов, и никто не может строить пустые планы на бумаге, не имея представления о силах врага и собственном положении. Усинь внимательно слушал его, изучая карту. Когда голос Сяо Сэ затих, он поднял голову и, заметив, что тот словно витает в облаках, спросил: - О чем задумался? Сяо Сэ вздохнул. - Я просто вспомнил о Цинь-эр. Она всю жизнь провела в стенах дворца и никогда не видела ни шумных рынков, ни глухих деревень, не говоря уже о суровом холодном пограничье. Сяо Линчэню легко говорить, но у меня сердце разрывается при мысли, что ей придется месяцами скитаться вместе с армией. Когда мы снова встретимся, мне нужно будет серьезно с ней поговорить. Усинь возразил: - Ее высочество, в конце концов, уже взрослая. Тебе, как старшему брату, не стоит слишком уж вмешиваться. Если у нее есть свои желания, что ты можешь сделать? Сяо Сэ бросил на него косой взгляд. - О? Неужели великий мастер настолько отрешился от мира смертных, что больше не печется о семейных узах и дружбе, и сердце его ничто не тяготит? Усиня рассмешил его тон, и он ответил: - Ваше высочество просто придирается на пустом месте. Если я и буду о ком-то беспокоиться, то только о том, кто действительно этого заслуживает. Сяо Сэ спросил: - Интересно, кто же это - тот, о ком мастер беспокоится? Усинь ответил: - Цзю-эр. Сяо Сэ нахмурился. - Что за Цзю-эр? Усинь сказал: - Ты забыл? Это тот ребенок из Гумо, которому я дал имя Сяо Цзюжу. Сяо Сэ закатил глаза и посмотрел на него. - Вы не виделись всего-то пару дней, вот уж не знал, что глава секты Е так близок с ним. И вообще, когда это я соглашался, чтобы он взял мою фамилию? Усинь рассмеялся. - Ты же сам купил его для своего поместья. Чью еще фамилию он мог взять, если не твою? Сяо Сэ спросил: - Ты что, думаешь, дядя Сюй носит фамилию Сяо? Усинь ответил: - Как бы там ни было, ему еще нет и десяти, он совсем ребенок. Какое бы прошлое за ним ни стояло, сейчас он скитается по этой истерзанной войной земле без присмотра, и это неправильно. Сяо Сэ хмыкнул. - Тебе было пять, когда ты смотрел, как твой отец ведет секту Тяньвайтянь в поход на восток, и ничего - вырос же живым и здоровым, не так ли? Усинь странно посмотрел на него. - К чему такая язвительность? У ребенка просто сомнительное происхождение. Ты сам настоял на том, чтобы взять его с собой, а теперь, когда я предлагаю присмотреть за ним, ты чем-то недоволен? Из Линчжоу ушло два военных доклада: один отправился на юг, в Тяньци, а другой - на северо-восток, в погоню за основными силами Центральной армии под командованием принца Ланъя, Сяо Линчэня. - Доклад! Срочное военное донесение из Линчжоу! Немедленно передать лично в руки главнокомандующему! Доклад!.. Быстроногий скакун промчался по лагерю пехоты, его всадник - почтовый курьер - во весь голос кричал, и солдаты со всего лагеря стали сбегаться, чтобы разузнать новости. Вдали небо застилали громоздкие багряные облака, а ветер с песком был плотным, как сплошная стена. Армия только что передислоцировалась из Яньчжоу в префектуру Сячжоу и готовилась двигаться дальше на север, вглубь пустыни. Однако вид полыхающих огней сигнальных башен вдоль всей западной линии фронта вселил в сердца солдат и командиров тревогу и страх. К счастью, гонец с донесением, мчавшийся быстрее молнии, успел доставить последние сводки о ходе сражений именно сегодня. Сяо Линчэнь сидел в пустом командирском шатре, держа в руках шелковый свиток, отделанный золотой каймой по краям, с секретным посланием, но взгляд его был устремлен в пустоту. В отличие от обычных почтовых курьеров, человек, доставивший это письмо, был облачен в черные одежды и передвигался скрытно по императорскому указу. Он оставил свиток почти бесшумно и тут же исчез, однако значимость этого послания была такова, что ее нельзя было недооценивать. На шелковом полотне было всего несколько строк, но принц Ланъя перечитал их трижды, и с каждым разом все больше хмурился. Лишь когда в шатер внезапно ворвался курьер и упал перед ним на колени, он пришел в себя и поспешно спрятал тайное письмо под наруч. - Главнокомандующий! Старший генерал во главе элитной конницы Ланъя совершил ночной налет на лагерь Ланхуань! Убито тридцать тысяч варваров, а двадцать тысяч взяли в плен. Это великая победа, осада с Линчжоу снята! - Правда? - Мрачное выражение вмиг исчезло с лица Сяо Линчэня, сменившись радостью. Он вскочил, хлопнув по столу, стремительно спустился по ступеням и выхватил из рук курьера донесение. Почерк на бумаге был знакомым и напоминал искусную чеканную резьбу, а текст - кратким и по существу, лаконично сообщая о победе. - За годы в изгнании этот лисенок не растерял своего военного таланта. Сразу видно, что его воспитывал мой отец! - Сяо Линчэнь взволнованно расхаживал по шатру, перечитывая письмо. - Вот только с этой восьмидесятитысячной армией Ечжана, боюсь, вторая битва не будет такой же легкой и быстрой… Хм, впрочем, раз он не просит у меня солдат, значит, уверен в своих силах. Пусть будет так! Сказав это, принц Ланъя позвал своего личного стражника и велел: - Передай мой приказ: с сегодняшнего дня мы больше не будем ждать вестей с западного фронта. Завтра рано утром выступаем на север! - Слушаюсь, генерал! Стражник ушел. Сяо Линчэнь наградил курьера чашей вина и несколькими лянами серебра, распорядившись, чтобы того устроили в лагере отдохнуть. После вспышки чрезмерной радости Сяо Линчэнь быстро остыл. Стоя посреди шатра, он вновь погрузился в мысли, которые тревожили его прежде. Выбор давался ему нелегко. Поразмыслив немного, он откинул полог, отмахнулся от стражников, собиравшихся последовать за ним, и направился к одному из шатров, который охраняли особо тщательно. Как только он приблизился, ему в нос резко ударил леденящий душу запах крови. Солдаты, закованные в броню, стояли по всему периметру, а у входа царила зловещая тишина, которую нарушал лишь тихий треск горящих факелов. - Все еще отказывается говорить? - спросил Сяо Линчэнь у стражника. Тот торопливо поприветствовал его и, склонив голову, ответил: - Докладываю главнокомандующему: мы испробовали почти все способы, но так и не смогли развязать ему язык. Прошу, накажите меня. Сяо Линчэнь нахмурился, покачал головой и молча скрылся в шатре. Запах крови, развеваемый северным ветром, внутри внезапно усилился, сгустившись настолько, что дышать было тяжело. Из-за непрекращающихся многодневных пыток даже охранявшие шатер солдаты сменялись каждые шесть часов. После смены все они поголовно бежали в уборную, где их выворачивало наизнанку, и весь оставшийся день не могли притронуться к еде. В армии не было людей, специально обученных вести допросы и силой добиваться признания. Обычные солдаты раскалывались после нескольких угроз; изредка попадались вражеские генералы, способные выдержать два-три дня тяжелых истязаний, но даже самые стойкие из них в итоге просто сводили счеты с жизнью, не вынеся мучений. Они никогда не видели такого пленника, как Инь Син, способного выдерживать пытки на протяжении стольких дней. Армия уже вот-вот должна была подойти к границе, а им по-прежнему не удавалось ничего добиться от этого человека. Увидев вошедшего генерала, солдаты в шатре тут же вытянулись по стойке "смирно" и сложили руки в приветствии. Сяо Линчэнь поднял руку, призывая их к молчанию, и с мрачным лицом принялся пристально разглядывать человека, подвешенного на дыбе. Руки и ноги Инь Сина были крепко скованы тяжелыми черными кандалами и растянуты в стороны так, что его тело напоминало большую морскую звезду, оставляя его совершенно беззащитным. Его голова бессильно склонилась к самой груди, а спутанные длинные волосы полностью закрывали лицо. Тонкая одежда была неописуемо грязной; следы от самых разных пыточных инструментов превратили ее в изодранные лохмотья, которые едва держались на плечах. Эти обрывки больше не могли прикрыть его наготу, и уж тем более не защищали от леденящего зимнего холода северо-западной пустыни. Сяо Линчэнь равнодушно подошел ближе, резко сжал холодный, гладкий подбородок Инь Сина и поднял его голову, обдав лицо и шею пленника своим горячим дыханием. Инь Син, еще не очнувшись от беспамятства, задрожал от этого прикосновения, инстинктивно потянувшись к источнику тепла, но ощутил только, как с лязгом затягиваются его железные оковы. Мучительная боль в раздробленной челюсти заставила Инь Сина очнуться, и он резко открыл глаза, тяжело дыша. Его сверкающий взгляд впился в принца Ланъя, и мимолетная болезненная гримаса на его лице быстро сменилась привычным упрямством. Месяц назад, в день их первой встречи в императорском дворце Тяньци, Инь Син, переодетый принцессой, смотрела на него точно таким же взглядом. Но Сяо Линчэнь лишь сейчас сумел понять его истинный смысл. Ни той ночью, в роскошном банкетном зале, украшенном покачивающимися в воздухе фонарями в виде рыб и драконов, где он танцевал, облаченный в жемчуга и парчу, пока не оборвались струны цитры; ни сейчас, посреди бескрайних желтых песков северной пустыни, где он, израненый и скованный по рукам и ногам, превратился в жалкого узника - Бэйли так и не удалось вытравить этот взгляд из его глаз. - Принц Ланъя… - Инь Син приоткрыл пересохшие губы и с хриплым смешком медленно произнес, глядя на едва сдерживающего гнев Сяо Линчэня: - Сколько дней прошло?.. Если бы той ночью никто не вмешался, сейчас мы с тобой... уже были бы молодоженами - кхм-м!.. Рука Сяо Линчэня опустилась на три цуня ниже и намертво сжала горло Инь Сина, мгновенно лишив его возможности дышать и говорить. - Наглец, - проговорил он сквозь зубы и прищурился, глядя сверху вниз на судорожно подергивающееся лицо пленника. Не говоря больше ни слова, он крепче сжал горло Инь Сина, безразлично наблюдая, как цвет его лица постепенно меняется с мертвенно-бледного на пунцовый, пока оно не побагровело, а уголки глаз не налились кровью. Когда уже казалось, что тот вот-вот потеряет сознание, Сяо Линчэнь резко разжал пальцы, позволив ему сделать судорожный вдох. - Я пришел сообщить тебе хорошую новость, - сказал Сяо Линчэнь с холодной улыбкой. - Ваш план провалился! Отвлекающий маневр - это такой старый, избитый прием. Отправить племя Ланхуань в качестве авангарда, будто они собирались добраться до Тяньци, было настоящей глупостью! Инь Син продолжал жадно хватать воздух открытым ртом, его лицо скрывала завеса спутанных волос, и он ничего не ответил. - Однако старые солдаты говорят, что это самая умная тактика северных варваров, которую им доводилось видеть. - Сяо Линчэнь улыбнулся ему. - Похоже, военный советник из тебя вышел неплохой. Жаль только, что одних твоих способностей недостаточно, чтобы удовлетворить ваши волчьи амбиции. - Ты думаешь… это конец? - голос Инь Сина стал надрывно-сиплым, словно в горле у него застряли острые лезвия. - Принц Ланъя, наша игра… только начинается. - Вот как? - холодно бросил Сяо Линчэнь. - Похоже, хоу Чулуо слишком уж размечтался! Вам ни за что не коснуться даже пяди моей земли, с такими-то никчемными усилиями. - Никчемными? - Инь Син на мгновение умолк, словно услышал шутку, и снова тихо рассмеялся. - Генерал… когда ты узнал о нападении на западном фронте, то разделил свои войска, не так ли?… Ты на самом деле знаешь, что там произошло? Осмелишься ли ты, положа руку на сердце, утверждать, что принц, который ушел с ними, сражался так же самоотверженно, как и ты? Сяо Линчэнь внезапно замолчал. В его груди вспыхнула холодная, мрачная ярость. Он крепко сжал кулаки, но Инь Син со смехом продолжил: - Я не побоюсь сказать тебе правду: на самом деле, мы с великим ханом не совсем единодушны. Просто то, что я хочу сделать, легче всего осуществить его руками. Что касается сил, стоящих за моей спиной, ему о них ничего не известно. Сяо Линчэнь мрачно произнес: - Значит, ты, вероломный советник, затаивший злобу, теперь готов до смерти терпеть пытки ради хоу Чулуо? Где скрывается армия племени Хусе? Говори! - Ха-ха... - Инь Син рассмеялся, из уголков его рта потекла кровь. - Я делаю это не ради него, а ради себя. Если мне удастся еще хоть раз увидеть принцессу Цинь, я готов вытерпеть еще хоть сотню ударов плетью... - Ах ты, чертов ублюдок! Сяо Линчэнь взял со стойки длинный кнут, пропитанный водой, размахнулся и нещадно стегнул Инь Сина по груди. Он совершенно не сдерживал силу, и цепи, сковывающие руки и ноги Инь Сина, резко дернулись. Не успев издать ни звука, тот потерял сознание от боли, его голова безжизненно повисла. Глядя на его ниспадающие волосы, принц Ланъя на мгновение замер, затем отбросил длинный кнут обратно к стойке с пыточными инструментами и, уже привычно велев стражникам "присматривать как следует", развернулся и покинул тюремный шатер. Пронизывающий северный ветер пробрал его до костей, но так и не сумел развеять мрачную ауру, окутавшую Сяо Линчэня. Он стремительно уходил прочь, но ему казалось, будто он все еще слышит, как капает на землю кровь - этот звук преследовал его по пятам, словно впившийся в плоть паразит, напоминая о том, что еще один день, потраченный на Инь Сина, прошел впустую. - Брат Линчэнь! - Мелодичный голос на мгновение прояснил отягощенный мрачными размышлениями разум принца Ланъя. Обернувшись, он увидел идущую к нему принцессу в желтом платье. Судя по яркому румянцу на ее прелестном лице, она, должно быть, ждала его здесь довольно давно. Сяо Линчэнь молча обуздал свои эмоции, позволив девушке взять себя под руку и медленно вести к главному шатру, стоящему в центре лагеря. Ее шаги были легкими и грациозными, словно она находилась в самом сердце императорского города, а не в суровом военном лагере, или любовалась цветами в дворцовом саду, а не отправилась в поход на далекий север. Но при этом она сказала: - Брат, позволь мне пойти к нему. На этот раз Сяо Линчэнь не стал отвечать категоричным отказом, а лишь произнес: - Эта тюремная палатка теперь уже не та, что ты видела в прошлый раз. Я велел им испробовать все возможные методы допроса, но он - крепкий орешек. - Не все методы, - убежденно сказала ему Цинь-эр. - В трактате "Тридцать шесть стратагем" есть еще "ловушка красоты". Искренне он ко мне расположен или нет, это все же шанс, который стоит попробовать. - …Если твой шестой брат узнает об этом, - Сяо Линчэнь потер виски, чувствуя, как начинает болеть голова, - он меня убьет. - Тогда я буду защищать брата Линчэня и не дам ему узнать! - решительно заявила Цинь-эр. - Не нужно защищать меня, лучше подумай о себе. Можешь гарантировать, что он тебя не одурачит? - Сяо Линчэнь нахмурился. - Ты умна, но этот человек… он далеко не прост. - Я не только не останусь в дураках, но и хочу заранее попросить у брата Линчэня награду, - сказала Цинь-эр. - Награду? - с улыбкой переспросил Сяо Линчэнь. - Чего же ты хочешь? - Если мне и вправду удастся выведать у него какую-нибудь информацию, я хочу, чтобы мой брат пообещал мне, - Цинь-эр серьезно посмотрела на принца Ланъя, - что именно моя стрела будет той, что его убьет.