Книга 1. Лафейсон, брат Одинсона

— Тор, Тор, просыпайся скорее! Ну же брат, вставай! Мы ведь договаривались встать с самого утра и отправиться к озеру, чтобы поймать Ёрмунганда, помнишь? Разве ты уже не хочешь стать героем, поучаствовать в настоящей битве? Тор! Маленький бог грома с трудом разлепил глаза. Слишком уж уютно было лежать на мягкой перине, закутавшись в тёплое одеяло. Впрочем, проснувшись, мальчик немедленно сел, а затем и вовсе резво соскочил с кровати. — Конечно, хочу. И мы немедленно отправимся. И вовсе не обязательно было так меня трясти. — Как иначе? Ты дрыхнешь, как спящая красавица из мидгардских сказок. — До сих пор читаешь сказки? А я-то думал, что ты уже взрослый. — Это называется "изучение фольклора". Но я, конечно, понимаю, что слово "изучение" тебе ни о чём не говорит. — Ни о чём не говорит мне только твой внешний вид. Локи, ты серьёзно собираешься сражаться с Ёрмунгандом в таком виде?! Шутливо перебранивающиеся братья перемещались по комнате громовержца. Тор надел свою кольчугу, взял детский, но достаточно острый меч, нахлобучил шлем. Локи же ходил за ним в своей холщовой рубашке. Под мышкой он держал какой-то загадочный толстый фолиант. Из оружия у младшего принца был лишь нож. И тот, вероятно, украден с кухни. — А что не так? — Всё не так, брат. Мы ведь идём на настоящую битву! Мы будем сражаться с огромным змеем, чтобы защитить наш народ и стать великими героями. И мы должны выглядеть подобающе. Ну же, Локи, где твоя кольчуга? — У меня её ещё нет, — расстроился маленький принц. — Ты ведь знаешь, мама пока не разрешает мне участвовать в тренировках. У меня нет ни своей кольчуги, ни оружия. — Эй-эй, ну ты чего? — спохватился громовержец. — Не расстраивайся. Можешь взять мою. И Тор, торопливо стянув лёгкую кольчугу, протянул её брату. — Правда? — Ну, конечно. — Но как же ты? — Ну я ведь хочу стать героем. А герои должны делиться, я знаю. К тому же я твой старший брат. Поэтому в первую очередь я должен позаботиться о тебе. Давай же, бери, бери. Локи натянул кольчугу и лучезарно улыбнулся. — Спасибо. — Это ещё что. Сейчас мы возьмём тебе меч. — Настоящий? — А то. И мне, пожалуй, тоже возьмём. Этот совсем детский. Мы прокрадёмся в оружейную и наберём себе настоящего оружия для воинов. Ты со мной? — Конечно! И дети радостно выбежали из комнаты. Впрочем, они тут же сбавили шаг и приглушили голоса. Надо было обсудить и спланировать операцию по добыче оружия. ... ... ... Хохоча, как безумные, Тор и Локи вылетели прямо в сад и упали на мягкую, мокрую от росы траву. Солнце только начинало всходить, а они уже, очевидно, заслужили наказание. Но принцев это ничуть не смущало. Расстраивало их лишь то, что настоящие мечи и копья они так и не смогли добыть. Однако их приключение в оружейной, неудачно закончившееся тем, что их поймал кто-то из воинов, от которого они впоследствии едва унесли ноги, так развеселило царевичей, что они долго ещё заливались смехом, не в силах подняться с земли. Первым, несмотря на возраст, взял себя в руки Локи. Он подполз к брату и потряс его. — Тор... Тор! Что нам теперь делать? Когда отцу всё донесут, он нас убьёт. Старший царевич сел на земле и нахмурился. — Нет, не говори глупости. Папа, конечно, нас отругает, но ничего страшного не произойдёт. Не бойся. — Тут Тор весело сощурился. — А если мы убьём Ёрмунганда, то нас не только не наругают, но даже, наоборот, похвалят и устроят в нашу честь настоящий пир. Ты ведь этого хочешь? — Конечно. Но ты уверен, что у нас получится победить Ёрмунганда? Ведь это великий мировой змей. А у нас даже оружия никакого нет. — Эй! Ну, во-первых, у меня всё ещё есть мой собственный меч. Надо только вернуться за ним. И я могу призвать грозу. А ты умеешь колдовать. Да мы самая крутая команда во всех девяти мирах! Нам бы только отыскать Ёрмунганда, а победим мы его с лёгкостью. — Ну вообще, я пока что ещё очень плохо колдую. А ты можешь призвать максимум дождь и слабую вспышку. Да и меч у тебя детский. — Локи, ну ты что струсил? Мы ведь вчера весь вечер обсуждали, как классно будет найти и убить самого Ёрмунганда. — Да, да, конечно. Я просто... Хорошо. Давай заберём твой меч и мою книгу и отправимся к озеру. — Ура! Будет весело. И если что, я всегда смогу защитить тебя, брат. Обещаю. ... ... ... Братья стояли у края озера и с интересом вглядывались в кристальное зеркало воды. Будто бы они в первый раз пришли сюда. Словно это не они много раз купались в этом озере и устраивали пикники на его берегу. Впрочем, сейчас принцы действительно ощущали нечто особенное. В конце концов, они в первый раз отправились в настоящий поход, да ещё и с целью сразить самого Ёрмунганда. И пусть прежде они ни разу не видали ни единого намёка на то, что мировой змей обитает именно здесь, это их ничуть не смущало. Чего только не бывает на свете, верно? А вдруг Ёрмунганд обитает как раз в этом озере? А что, если им правда удастся его победить? Эй, конечно, удастся. Они ведь самая крутая команда во всех девяти мирах. — Кстати, Локи, я так и не понял, зачем ты таскаешь с собой эту книгу? — Как, зачем? Здесь всё написано. Вот, смотри. Локи раскрыл фолиант, и перед принцами предстал Ёрмунганд. Великий и ужасный мировой змей, смертоносной чёрной лентой опоясывающий страницы книги. Несмотря на то, что это был всего лишь рисунок, братья ощутили какой-то холодок. И в то же время азарт. — Отлично. И что тут написано? Как нам его найти? — Сейчас. Где-то было... Вот! Видишь, здесь написано, что змей обитает в океане, но, если позвать его, он может выплыть и в озере. — Ух ты, да это же наше озеро! Посмотри на эту картинку, Локи. Один в один. — Вот именно. Значит, точно должно получиться. Нам только нужно... угу... выплыть на середину озера, кинуть в воду приманку и позвать Ёрмунганда. — Приманку? — Подожди, ты что, ничего не принёс? Тор! Я ведь ещё вчера вечером тебе сказал, что нам нужно... — Успокойся, братик, я шучу. Вот. И Тор вытащил из небольшой сумы на поясе кусок мяса, завёрнутый в пергамент. — Отлично. Теперь нам нужно только оказаться посередине озера. — Хм. А ты не можешь наколдовать нам лодку? Если мы поплывём сами, боюсь, сражаться будет неудобно. — Я не знаю... Сейчас попробую. Локи зажмурился и что-то зашептал. По воде пошли круги, и Тор с восхищением уставился туда. Но лодки так и не появилось. Младший Одинсон бессильно вздохнул. — Не получается? — Как видишь... Дерево! Тор, дерево не тонет в воде. Твоим мечом и моей магией мы срубим этот дуб и поплывём прямо на нём. — Точно, давай! Дети воодушевлённо подбежали к молодому деревцу. С помощью магии и небольшой помощи брата у Локи достаточно быстро получилось вырвать его из земли вместе с корнями и погрузить в воду. Принцы радостно забрались на свой плот. — Правда, у нас нет вёсел. Значит, теперь надо только, чтобы подул сильный ветер... Точно! Тор, ты ведь можешь вызвать ветер, да? — Ну конечно! А я и забыл. Сейчас. Теперь уже маленький громовержец нахмурился и даже сосредоточенно сжал кулаки. И через какое-то время на братьев полетели крупные капли дождя. — Тор! Не дождь — только ветер! — Знаю я, знаю! И ветер действительно подул. Сначала совсем слабый, затем сильнее. А потом и Локи применил свою магию. И импровизированная лодка наконец поплыла. — Ура! — одновременно закричали оба принца. Чтобы плыть ещё быстрее, они опустили руки в чистую воду и старательно гребли. Минут через пятнадцать их корабль остановился в самом центре озера. Оставалось только выманить змея. — Ну что, бросай мясо, и мы его позовём. Подожди! Тор... а мы... точно справимся? — Эй, не бойся. Мы ведь уже посреди озера. Мы, считай, полдела сделали. Он только из воды покажется, ты его немедленно заморозишь своей магией, а я отрублю ему голову мечом. Всё получится. — Хорошо. Тогда давай. Тор снова извлёк на свет кусок мяса ещё со вчерашнего обеда. Не удержался и укусил его, а затем всё-таки бросил в воду. Ничего не произошло. — Надо его позвать, скорее. — О великий мировой змей Ёрмунганд, приди и насладись даром, который мы преподнесли специально для тебя. О великий... Давай, Тор, повторяй за мной. Так в книге было написано, а меня одного он не слышит. — О великий... Чтобы его было уж точно хорошо слышно, Тор вскочил на ноги. Бревно под ним неожиданно закачалось. Голубоглазый вскрикнул и тоже закачался, едва удерживая равновесие. Локи, всё ещё сидящий, протянул брату руку. Но Тора это не спасло. Схватившись за брата, он всё-таки соскользнул и полетел в воду. А Локи, держащий его за руку, последовал за старшим братом. Когда Тор оказался под водой он торопливо вынырнул и испуганно заметил, что бревно теперь так возвышается над ними, что взобраться на него снова нет никакой возможности. А вот Локи не вынырнул. Тор в ужасе заозирался и увидел брата под толстым слоем воды. Тот всё глубже погружающегося в воду. Но он ведь умеет плавать! Кольчуга... Лёгкая на первый взгляд металлическая кольчуга, которую Тор отдал младшему брату, чтобы защитить его, весила не один кг и теперь утягивала Локи на дно. Всё дальше и дальше. — Нет... Локи... Локи! Тор почувствовал, что его трясёт. Но времени поддаваться панике не было. Громовержец нырнул и поплыл вглубь. Всё глубже и глубже. Но Локи был ещё дальше. Он шёл ко дну. Тор протянул руку, но было слишком далеко. Воздух заканчивался, было страшно, темно и глубоко. Одинсон всплыл и сделал глоток воздуха. А Локи продолжал тонуть. Тору захотелось плакать и кричать, и утонуть вместе с братом. Это он виноват! Только он. Тор снова нырнул. На этот раз он плыл долго, всё погружаясь и погружаясь в глубь озера, в самое его сердце. Но Локи был слишком далеко. И Тор не мог, никак не мог дотянуться. Когда громовержец вынырнул во второй раз, он почувствовал запах озона. Видимо, от страха он случайно вызвал грозу. Тор задыхался, то ли от того, что нырять так глубоко было вовсе не легко, то ли от страха. Даже от ужаса. А у Локи уже слишком долго не было кислорода. Тор опять нырнул. Теперь он будет плыть вниз так долго, как только потребуется. Он дотянется до брата и вытащит его на поверхность. А если не дотянется, значит они утонут вместе. В конце концов, они ведь команда. Они же братья. Когда Тор почувствовал, как что-то вытягивает его наверх, он неистово забарахтался. Нет, ему нельзя вверх. Нельзя. Пожалуйста, он должен спасти брата! Локи не должен утонуть. Пожалуйста. И тут Тор увидел Локи. Его младшего брата тоже что-то вытягивало из самой глубины. Они оба взлетали. Они были спасены. И Одинсон перестал сопротивляться. Братья мягко опустились на траву перед озером. Перед ними стояла взволнованная Фригга. — Мама! Тор откашлялся и тяжело задышал. А затем посмотрел на брата. И дышать стало ещё труднее. Локи был совершенно бледный, почти белый. Он неподвижно лежал на земле. И не дышал. — Нет... Нет-нет-нет... Нет... Глаза заслезились, а в носу защипало. И вовсе не от того, что он наглотался воды. Всё должно было быть не так. Такого просто не может быть. Маленький громовержец зарыдал и вцепился брату в плечи. Пожалуйста... Пожалуйста... Фригга, которая собиралась отругать Тора, не смогла спокойно смотреть на его слёзы, и прижала старшего сына к груди. — Тише-тише, мой маленький. Всё хорошо. С твоим братом всё будет в порядке. Она склонилась над Локи и несколько раз провела руками над его грудью. От её ладоней исходило светлое золотистое сияние. И вдруг Локи закашлялся. Изо рта младшего принца хлынула вода. И он приоткрыл глаза. — Мама... Тор... ты чего плачешь? Не надо. И маленький маг потерял сознание. ... ... ... Фригга сидела на небольшом мягком диванчике. Она только что провела воспитательную беседу с принцами. А теперь просто наслаждалась редкой минутой тишины, спокойствия и какого-то семейного единения и смотрела на своих сыновей. Локи, кажется, абсолютно довольный жизнью, сидел завернувшись в тёплый плед, и пил из большого кубка горячий шоколад. Тор сидел в соседнем кресле и каждую минуту подрывался к брату, проверяя, точно ли с ним всё хорошо. Это умиляло и забавляло Фриггу, хотя она и старалась не подавать виду, и очень удивляло маленького бога озорства. И вдруг, когда Тор в очередной раз хотел подойти к Локи и на этот раз предложить ему свой кубок с шоколадом, дверь в комнату с грохотом отворилась. Как только зазвучали первые нотки громового голоса, старший Одинсон испуганно вздрогнул. Впрочем, испугался и Локи. Один был поистине страшен в этот момент. — Тор! С утра мне доложили, что вы ходили в оружейную и пытались выкрасть мечи. А теперь я узнаю, что твой брат, едва не утонул. Это правда? — Да, отец, — едва слышно прошептал громовержец. — Тебе уже 10 лет. Ты мой наследник, претендент на трон Асгарда. Ты должен быть защитником своего народа. Но ты не можешь уберечь даже своего младшего брата. Голос Одина заполнял всю комнату. И с каждым его словом Тор всё сильнее бледнел и вжимался в своё кресло. — Я... я сожалею, отец. Я не думал, что так получится... — Конечно, ты не думал! Ты никогда не думаешь, Тор. Вот только в этот раз из-за твоей безответственности едва не погиб твой младший брат. Ты будешь наказан и... — Отец, — неожиданно перебил Локи куда более тонким голосом, чем планировал. — Не нужно наказывать Тора. Это я виноват. Я прочитал про Ёрмунганда в книге и подговорил Тора его убить. Он здесь совсем ни при чём. — Нет-нет! — моментально среагировал старший. — Локи правда рассказал мне про Ёрмунганда. Но это я хотел его убить. Локи, наоборот, меня отговаривал. Виноват только я. Один тяжело вздохнул. С этими двоими было действительно непросто. — В таком случае, вас обоих ждёт... — Дорогой, — спокойно, но настойчиво перебила Фригга. — Послушай, ты напрасно так сердишься. Конечно, мальчики поступили глупо и необдуманно. И они действительно подвергли свои жизни серьёзной опасности. Но я думаю, они извлекли из своего приключения хороший урок. К тому же они уже сами себя наказали. Локи чуть не утонул, а Тор до смерти испугался за своего младшего брата. Я уже поговорила с ними. И мне кажется, будет достаточно, если в качестве наказания они будут заперты в своих комнатах до завтрашнего дня. Один покачал головой. — Ты слишком мягка с ними, любимая. — Они мои дети. И они достаточно натерпелись за сегодня. Они признают свои ошибки и больше не будут поступать так легкомысленно. Правда, мальчики? Тор и Локи торопливо закивали головами. — Что ж... Полагаю, ваша мать права. Остаток дня вы проведёте в своих покоях. Ужин вам принесут. И впредь думайте к каким последствиям могут привести ваши действия. — Хорошо, отец. Спасибо, — поговорил Тор. — Спасибо, — склонил голову Локи. — Теперь идите в свои комнаты. Мальчики поклонились и вышли. — Ты слишком строг с ними, — вздохнула Фригга. — Твои дети не должны тебя бояться. — Я не могу иначе. Они не просто мои дети, они мои наследники. Тор должен стать новым царём Асгарда. А Локи будет его советником. Они должны поступать правильно, а в случае ошибок уметь отвечать за свои действия. — Ты, безусловно, прав. Но пока что они ещё слишком малы. И в первую очередь они должны чувствовать любовь и защиту со стороны своих родителей. — Возможно, ты и права. Наверное, я действительно бываю слишком взыскателен. Но я так же люблю их, как и ты. — Я знаю, милый. ... ... ... — Зачем, Локи? Отец ведь злился на меня. И он был прав. Почему ты сказал, что это ты виноват? А если бы тебя наказали? Если бы мама не смогла переубедить... — Тор! Всё, помолчи. Я прекрасно понимаю, что меня могли наказать. Но как я, по-твоему, мог просто промолчать? Если бы наказали только тебя, это было бы совсем не честно. Мы же вместе охотились на Ёрмунганда. Мы ведь самая крутая команда во всех девяти мирах, забыл? — Ты самый лучший брат. — Тор, прекрати меня обнимать. Мне ещё немного трудно дышать после озера. — Ой, прости, пожалуйста! — Ничего, я в порядке. — Кстати, мы же сейчас по комнатам. Но после того, как нам принесут ужин, если хочешь, я приду к тебе. У нас ведь общий балкон. Можем устроить ночёвку... Хочешь? — Конечно хочу! А мы завтра пойдём в лес искать Фенрира? — Локи, ты уверен, что это безопасно? Мы ведь сегодня уже... — Да глупости! Что опасного может быть в лесу? Мы ведь уже ходили туда гулять. — Только со слугами и... — Эй, а раньше ты меня называл трусишкой. Что такое, Тор? — Просто... я так испугался за тебя. Я подумал, что ты правда умрёшь. Это было ужасно. Самое страшное, что когда-либо со мной происходило. — Аа... Но ведь со мной всё хорошо. Никто не пострадал. Даже дерево. Мама перенесла его магией и посадила обратно в землю. — Да, я знаю... С другой стороны, ты прав. В лесу ведь невозможно утонуть. — Ага. А ещё там очень красиво. Даже если мы не найдём Фенрира, мы можем встретить других животных. Всяких интересных птиц и зайцев. — И змей? — Локи с улыбкой кивнул. — Обожаю змей. Только на этот раз мясо с ужина чур оставляешь ты. Не хочу больше голодать. — Ладно, — согласился Локи. — Отлично. Тогда жди меня. Встретимся на балконе после ужина. Не забудь оставить мясо. — Хорошо. И братья разошлись по комнатам. Через некоторое время за ними пришёл посланный Одином слуга. Он принёс ужин, проверил наличие принцев в их покоях и запер двери на ключ. Проход через балкон остался открытым. ***** — Доброе утро, брат, — раздался весёлый голос прямо у Локи в ушах. Маг приоткрыл глаза и обнаружил себя лежащим в собственной постели, в своих покоях. Это было ничуть не удивительно, ведь первые солнечные лучи только начали пробиваться сквозь едва приоткрытые зелёные шторы. Было ранее утро, и прекрасный юноша День лишь недавно выехал в небо на своей колеснице. — Тор... — пробормотал Лафейсон, глядя на довольное лицо брата, нависающего прямо над ним. И наконец окончательно проснулся. — Что ты делаешь в моей постели?! — А что с тобой церемониться? — усмехнулся громовержец прямо в лицо богу хитрости. Локи отпрянул, вжавшись в подушку. А Тор, расхохотавшись, всё-таки соскочил с его кровати. Заодно Одинсон сдёрнул и одеяло, на всякий случай предусмотрительно поворачиваясь к брату спиной. Мало ли, в каком он там виде. Несколько секунд совершенно опешивший Локи, одетый во вполне приличный спальный костюм из штанов и рубашки, тупо пялился на спину громовержца. А затем вдруг резво принял сидячее положение и, схватив бога грома за руку, потянул его на себя. Тор пошатнулся и упал на кровать. Но Локи с кошачьей грацией увернулся от него, захватил подушку и уже через несколько секунд умело использовал её для удушения старшего брата, на живот которого благополучно уселся. — Ах ты, зараза! — сквозь смех проговорил Одинсон, спихивая с себя бога озорства. Через несколько минут потасовки братья сидели друг напротив друга, улыбались и тяжело дышали. Подушка была жестоко истерзана, и перья, вылетевшие из неё, теперь порхали по всей комнате. Одно из них залетело Тору в нос, и он громогласно чихнул. — Надо бы здесь проветрить и позвать слуг, чтобы прибрались. — Вовсе не обязательно. Локи взмахнул рукой, и все перья взлетели в воздух, закружили по комнате, собрались воедино и, наконец, вновь оказались в наволочке. Шторы сами собой распахнулись, впуская в комнату всё сияющее великолепие солнечных лучей. А отворившаяся балконная дверь открыла путь потокам свежего летнего ветерка. — Удобно, — кивнул Тор. — Несомненно. Так чем я обязан столь раннему визиту? Лафейсон поднялся с постели и потянулся. — Ты не поверишь, — задумчиво начал Тор. — Мне надоело каждый день просыпаться от сирены, вылитой на меня воды, опрокинутого льда и криков о том, что началась война с цвергами. — Локи усмехнулся. — Поэтому в этот раз я встал первым. — Что ж, поздравляю с успехом в этом деле. А теперь можешь посидеть тут, если хочешь. Или иди куда-нибудь. А я в ванную. — Ой, да не трать ты на это время, лучше пойдём к озеру. С утра купаться — самое оно. Локи замер у двери в свою купальню, развернулся и кинул на брата оценивающий взгляд. Затем весело улыбнулся и хлопнул в ладоши. Ночнушка немедленно сменилась на лёгкий походный костюм в бежевых тонах. — А что, почему бы и нет! — Отлично! — А что насчёт завтрака? — Об этом я позаботился. Я захватил пирог с мясом и немного вина. — Вина?! Тор, тебе же всего 53 года! — деланно возмутился Лафейсон. — Не волнуйся, братик. Специально для тебя зайдём на кухню и попросим крынку парного молока. — Фу, Тор, меня сейчас стошнит. Я же просил не упоминать при мне молоко, только что вышедшее прямо из-под коровы, — поморщился брюнет. — Ладно тебе. Оно вкусное, тёпленькое. А как пахнет... — Заткнись! Пойду зубы почищу. Тор усмехнулся. — Неженка. Ладно уж, иди. Я пока возьму нам полотенце. И кстати, захвати потом свои кинжалы и лук. После озера сходим в лес, поохотимся немного. — Не думаю, что я смогу причинить боль невинным животным. Я ведь такая нежная натура. — Сам ты животное. Иди уже свои клыки чистить. ***** — Вау... Это же просто невероятно, — проговорил маг. — Красиво, да? — Очень. — Ну вот, я же говорил, что тебе понравится. А ты ехать не хотел. Принцы сидели на своих конях и зачарованно смотрели вперёд. Они находились на некотором возвышении, на холме, и перед их взором простиралось бескрайнее поле. Оно было залито бледным, серебристым сиянием невозможно огромной луны, которую, по преданию, везла по небу великанша Ночь. Звёзды окаймляли небо в таком количестве, какого прежде, кажется, не доводилось ещё видеть ни одному живому существу. Они словно бы кружились в вальсе вокруг своей лунной матери, хвастаясь затейливыми нарядами, будто сотканными из блеска глаз влюблённых, смотрящих друг на друга. А трава на поле до самого горизонта была усеяна крупными каплями росы. И лунный свет, попадающий на эти искрящиеся жемчужины, преломлялся и рассеивался повсюду, ослепляя, доводя до безумия и зазывая куда-то вперёд и ввысь. — Вау... — повторил Локи. ... ... ... Тор ворвался к нему в покои всего минут двадцать тому назад. Несмотря на поздний час, маг был занят чрезвычайно важным и, разумеется, не требующим отлагательства делом. Он скрупулёзно отсчитывал секунды, которые лягушка может прожить без головы, если её заморозить. Таким образом, он пытался нащупать тонкую грань между жизнью и смертью и пройтись по лезвию, приделывая бедному земноводному голову на место при помощи магии. И когда перевозбуждённый громовержец прервал его в самый разгар эксперимента, а лягушка, которой Локи на всякий случай моментально вернул голову на место, ускакала в неизвестном направлении, радуюсь своему чудесному избавлению, уже только по одному взгляду трикстера можно было догадаться, что он зол. Тора вздёрнуло вверх ногами прямо на пороге. Он вскрикнул и заболтался в воздухе, отчётливо напоминая сбежавшее земноводное. Локи уже подумывал над тем, чтобы использовать брата для продолжения эксперимента, но блондин перебил его мысли. — Локи! Опусти меня на землю, немедленно! — Ох, извини, брат. Боюсь, это не в моей компетенции. Сработало защитное заклинание. Тебе стоило постучаться. А теперь тебе, видимо, придётся повисеть здесь некоторое время. Быть может, до утра. — Но, Локи, я не могу до утра, — испугался громовержец. — Брат, сделай что-нибудь, ты же маг! — А ты бог грома, и что теперь с того? Ты испортил мне очень важный эксперимент. — Значит это всё-таки ты сам меня вздёрнул. Ну как знаешь... — Знаю, не сомневайся. И побольше твоего, я уверен. Тор сложил руки на груди и изобразил самый оскорблённый и недоступный вид на своём лице. Локи лишь усмехнулся. Пусть, в самом деле, повисит немного. Будет знать, как врываться без стука. — Кстати, насчёт того, что ты знаешь больше меня, я в контексте данной ситуации сильно сомневаюсь, — заметил Одинсон, украдкой поглядывая на реакцию мага. — Заговорил загадками... Но ума у тебя от этого не прибавится. — Хорошо. Тогда... спорим на желание, что я смогу показать тебе что-то волшебное. Что-то, что тебя точно очарует. Или боишься? — Меня взять на слабо? Ты смеёшься? А впрочем, лишнее желание в кармане никогда не повредит. И Тор упал на пол. Вернее, он сперва начал падать, но в самом низу притормозил и плавно опустился. Для такой милости было целых две причины. Во-первых, Локи не хотел потом получить неслабый такой подзатыльник. И, во-вторых, ещё больше Локи не хотел причинить брату боль. — Отлично! — Тор поднялся на ноги. — Тогда одевайся. Только потеплее. Сейчас прохладно, а нам ещё предстоит ехать верхом. Не то чтобы мне было дело до твоего здоровья, но если ты вдруг заболеешь и помрёшь, кто выполнит моё желание? — Просто скажи, что больше всего на свете ты беспокоишься за моё царское высочество. Локи заглянул в свой шкаф, размером напоминающий целую небольшую гардеробную и, зацепив взглядом нужные вещи, мгновенно оказался в них. — Не угадал. Всякие там царские величества меня не колышут. Больше всего я беспокоюсь за задницу моего любимого брата. Тор поймал выходящего из шкафа Лафейсона и любовно потрепал его по волосам. Локи моментально вырвался. Но по его смягчившемуся взгляду стало понятно: за сорванный эксперимент он больше не сердится. ... ... ... И вот теперь, после недолгой поездки на лошадях, которая показалась волшебной из-за приглушённой темноты вокруг, бодрящей ночной прохлады и тихого стрекотание сверчков, они стояли на холме и обалдело, будто маленькие совята, смотрели на залитый лунным светом простор и необъятное звёздное небо. — Как ты вообще нашёл это место? — поинтересовался маг. — Ну, честно признаться, мне помогли. Было скучно, и я зашёл поболтать с Хеймдаллем. А он мне тут же сказал, чтобы мы с тобой скакали к этому полю. Пообещал, что мы увидим что-то особенное. — Это действительно стоит всех сорванных экспериментов, — признался Лафейсон. — Но самое замечательное, что ты теперь должен мне желание, — радостно припомнил громовержец. — А вот тут я бы усомнился. — С чего это? — Ну как, ты сказал: "Спорим на желание, что я смогу показать тебе что-то волшебное", верно? — Да, кажется, но... — Нет-нет, я согласен. Это просто бесподобно. Невероятная красота. Но, на твоё горе, это совсем не волшебство. — Но я ведь... — Мне очень жаль, брат, но желание остаётся за мной. Громовержец нахмурился. Бёр бы побрал этого дипломата! С ним решительно невозможно спорить. Ну почему он сразу не догадался, что его слова можно легко обратить против него же самого? Тогда, во время своего пребывания в подвешенном, так сказать, состоянии, Тор просто хотел посильнее заинтересовать брата. Теперь же выяснилось, что из-за глупой невнимательности и небрежности в выражениях он проиграл заведомо выигрышный спор. — Мне всё же, кажется, что это спорное желание, — предпринял отчаянную попытку отбить своё бог грома. — Я ведь не сказал, что покажу тебе волшебство. Я пообещал нечто волшебное. И разве ты можешь возражать против того, что это действительно волшебное место? Локи задумался. Желание победить любой ценой и потребность обойти в честном сражении сошлись в неравной схватке. Схватка эта всегда была неравной, но всякий раз побеждала разная сторона. И в этот раз победно ухмыльнулась потребность честного, неоспоримого выигрыша. — Хорошо. Допустим, я согласен, что это спорное желание. Но как мы тогда определим, кому оно достанется? — Хм... Соревнование? — Я в деле. Прямо сейчас? — Почему бы и нет. Тогда на конях? — На скорость. До того конца поля. — Где стоит та ива? — Да, до неё нужно дотронуться рукой. И прискакать обратно. — На это самое место. — Именно. — Идёт. — Идёт. — Кто считает? — Я. В конце концов, это желание должно было достаться мне. Я просто решил немножечко с тобой поиграть. Ну знаешь, как кот с мышкой. — Что ж, ладно. Не забудь только, что во время своих игр, кошки не редко упускают добычу. — Удачи, Тор. Не путайся под ногами. Братья, вот уже 107 лет бережно носящие этот статус, не спешиваясь с коней, пожали друг другу руки. И, потрепав своих жеребцов, приготовились ринуться вперёд. Когда Локи досчитал до трёх, всадники полетели. Стройный, будто выточенный из бледного мрамора юноша с чёрными как смоль волосами и таинственно горящими в темноте изумрудными глазами на строптивом, но верном гнедом коне. И широкоплечий парень с развевающимися, отливающими золотом волосами и ясными, синими, как летнее небо, глазами на молодом, но сильном жеребце рыжего цвета. ***** Локи развалился за пиршественным столом, как настоящий царевич, коим он и являлся. Стол просто ломился от яств, гостей было видимо-невидимо, и всякая душа радовалась празднику. Сегодня отмечали 57-е день рождение его старшего брата. Тору исполнилось 570 лет. Но Лафейсон даже не смотрел в сторону громовержца и своего пустого почётного места рядом с ним. Они поссорились со вчерашнего дня. Какая-то мелочь. Пустяк. Но первым маг переступать через себя не собирался. Даже в праздник этого заносчивого, самодовольного, пустоголового болвана. Тор веселился и, похоже, не особо-то замечал его отсутствие. Впрочем, Локи тоже на своё положение не жаловался. Он выпил уже достаточно вина, чтобы без зазрения совести вести довольно развязную беседу с какой-то очаровательной молоденькой (лет 300-400) гостьей, сидящей прямо перед ним. Конечно, большинство асгардских красавиц вились вокруг его царственного братца. Однако Локи тоже был завидным женихом. Принц, успешный политик и воин, искусный обольститель и, несмотря на хрупкое, по асгардским меркам, телосложение, красавец. Девушка явно отвечала Лафейсону взаимностью. И он мог бы провести довольно приятный вечер, совершенно не вспоминая о своём надоедливом брате, если бы его взгляд случайно не скользнул в сторону оставленного им места, а, соответственно, и всей семьи, включая, разумеется, Тора. Громовержец, весело разговаривая с какой-то особой, медленно подносил к губам бокал. И Локи уже собирался обратиться к своей приятельнице и своему бокалу, но, по неясному предчувствию, задержал взгляд на брате ещё на мгновение. И тут время замерло. Вино в бокале Тора, оказавшись на свету, дало отчётливый зеленоватый отблеск. Всего на одну неясную секунду. Но для опытного взгляда мага, пусть и порядком выпившего, этого было достаточно. По телу пробежала леденящая дрожь, и побледневший Локи вскочил. В голове стало совсем пусто, но вместе с тем и ясно. — Не пей! — закричал он, не тратя даже силы на подавление лёгких панических ноток в голосе. Добрая половина гостей обернулась к богу лжи. Тор тоже удивлённо посмотрел в сторону младшего брата, но понять, что новая информация относится непосредственно к нему, и тем более обработать её он не успел. Бокал уже коснулся его губ. Быть может, потеряв на миг здравый смысл от испуга, или, возможно, плохо соображая после выпитого вина, Локи не догадался осушить бокал магией или хотя бы выбить его из рук Тора заклинанием. Однако надо было действовать. Незамедлительно. И тогда в руках мага оказался кинжал, который он швырнул прямо в брата через пол зала. Тор, который по счастливой случайности совершенно никуда не торопился и так и не успел отхлебнуть своего вина, вскрикнул, выронил бокал, моментально разбившийся вдребезги, и удивлённо уставился на кинжал, застрявший у него в плече. Ткань вокруг богато украшенной рукоятки медленно окрашивалась в кроваво-красный цвет. Локи тоже шокировано смотрел на свою работу. А ведь промахнись он совсем чуть-чуть... Но алкоголь больше не чувствовался. Маг был совершенно трезв. И, если понадобится, он готов запустить в брата ещё кинжал. Благо, рука в этом деле у него набита, а божественная регенерация Тора в любом случае не позволит ему слишком долго страдать. Да и вообще в крайнем случае лучше остаться без глаза, как пресловутый Один, чем лишиться жизни. Кинжал, который Локи запустил в именинника был обыкновенным. Он не был пропитан ядом или заколдован. А потому, поморщившись, Тор сам с лёгкостью вытащил его из тут же начавшего заживать плеча. И уже через минуту о недавнем "нападении" свидетельствовало лишь пятно крови на рубашке. Но в зале было тихо. Все гости с непониманием, кто-то даже с ужасом, переводили взгляд с наследника Одина на бога хитрости и обратно. Тор тоже застыл и смотрел на брата со смешанными чувствами. Будто он ждал объяснений и, если они его не удовлетворят, собирался швырнуть кинжал обратно в Локи, уже не так тщательно прицеливаясь, как сам трикстер. Однако мага не поразило молнией, и это был хороший знак. Локи уже открыл рот, чтобы объясниться и заодно предупредить асов. Нельзя, чтобы кто-то ещё выпил вино из той же бутылки. Ведь неизвестно, кто был истинной целью неудавшегося убийства. И, конечно, необходимо немедленно выяснить, кто мог совершить покушение прямо посреди праздничного пира. Но начавшего было что-то говорить мага перебил громогласный, раскатистый, заполняющий всю залу голос Одина. Разгневанный Всеотец стоял рядом со старшим сыном, возле своего богато отделанного места. И молнии, сверкающие в его глазах, показались Локи гораздо страшнее и опаснее настоящих молний громовержца. — ЛОКИ! Как это понимать?! Ничто не даёт тебе права нападать на собственного брата! Я давно уже заметил твою чрезмерную самонадеянность, но у меня и в мыслях не было, что однажды может дойти до такого. Ты хоть понимаешь, что мог сейчас кого-то убить? Ты мог попасть в свою мать! Сейчас я вызываю стражу, они проводят тебя в темницу. И пока все продолжат праздновать день рождения Тора, ты будешь сидеть в камере без еды и воды. До завтрашнего утра или дольше. Столько, сколько потребуется, чтобы ты осознал, что только что сделал и к чему могут привести такие поступки. Но перед этим ты извинишься. И если в твоих словах я не услышу искренности, в темнице ты проведёшь не меньше недели. Тебе всё ясно? И Локи, только что абсолютно уверенный в себе и своих действиях, под грозным взглядом Всеотца вдруг затих. Даже как-то сжался, словно бы пытаясь стать меньше, незаметнее. Огонь решительности в его глазах потух и сменился страхом. А в горле встал ком обиды. Он ведь хотел защитить. Он должен рассказать, предупредить всех... А вдруг он ошибся? Что, если ему только показалось? Нет, даже если он был не прав, нужно удостовериться в том, что никакой опасности нет. Он должен беречь свой народ, своего брата. Он должен объяснить. — Но, отец, — осторожно начал Локи, всё ещё сжимаясь от его взгляда. — Ты ещё продолжаешь мне перечить?! — рявкнул Один. Лафейсон испуганно вздрогнул. — Как ты смеешь так себя вести и даже не чувствовать угрызений совести? Ты будешь сидеть в темнице, пока вся эта спесь не выветрится из твоей головы. И никому не будет позволено тебя навещать, чтобы у тебя было достаточно времени подумать над своим поведением в полном одиночестве. Страх, обида и злость на Одина, на всех собравшихся за несправедливое жестокое наказание, за унижение застилали глаза. А быть может, то были виноваты выступившие слёзы. Но Локи больше не видел разъярённого лица Всеотца, не видел взволнованную Фриггу, должно быть собиравшуюся за него заступиться, как-то смягчить грозного в гневе, но, впрочем, быстро отходчивого верховного бога. Локи ничего не видел. Но вдруг, на самом деле, всего через несколько секунд, показавшихся ему тысячелетиями, раздался голос Тора. — Подожди, отец. Ты не можешь посадить Локи в темницу. — И ты тоже вздумал спорить со мной, вздорный мальчишка? — удивлённо свёл брови Один. — Тор, я всё понимаю, Локи твой младший брат. Но ты не можешь поощрять его поведение. — Эта царапина совершенно мне не страшна, она уже зажила. И ты ведь знаешь, никто не смог бы серьёзно пострадать, даже если бы Локи промахнулся. — Пойми, сын, это не важно. Сейчас всё обошлось, но он тебя ранил. И кто знает, до чего может дойти в следующий раз. Тебе повезло, что этот кинжал не был отравлен. А ты ведь знаешь, что твой брат способен на это. — Тут по залу прокатился взволнованный шёпот. — Такое поведение нужно пресекать на корню. И ты не смеешь его оправдывать. — Я не оправдываю. — И Локи, уже смотревший на Тора с благодарностью, почувствовал, как земля окончательно уходит из-под ног, выбитая этим предательством. Впрочем, трудно было всерьёз обвинять в этом старшего брата. Они ведь поссорились, и он запустил в Тора кинжал. Так что у громовержца были все причины злиться. Удивительно уже то, что он хотя бы попытался за него вступиться. — Но я думаю, что Локи сам может это сделать, — неожиданно продолжил старший Одинсон. — Он сам оправдает себя. Я уверен, есть причина, по которой он так поступил. Правда ведь, брат? И Лафейсон вновь поднял глаза на Тора. Тот смотрел на него вопросительно, даже с надеждой. И Локи вдруг понял, что для Тора узнать уважительную причину внезапного нападения родного брата настолько же важно, как и самому Локи оправдаться перед ним. Это понимание внезапно успокоило его и придало сил. — Тор прав, — сказал он слегка подрагивающим от недавнего испуга голосом. — Прошу, позволь мне объясниться, отец. Это важно. — Говори, — вздохнул Один. — Но не вздумай заговаривать мне зубы. Ты всё равно не избежишь наказания. — Я действительно виноват. Но я не хотел тебе навредить, Тор. Прости меня. Я метнул кинжал, только потому что испугался. Ты собирался выпить вино из своего бокала. Я крикнул, но ты не услышал или не обратил внимание. Нужно было действовать быстро, и в ту секунду мне в голову пришла лишь глупая идея выбить бокал из твоей руки кинжалом. — Взгляд громовержца окончательно смягчился. Он ещё не понимал в чём дело, но уже верил. — Я вновь прошу прощения, но я не мог допустить, чтобы Тор выпил то вино, — обратился маг уже ко всем. — И я прошу никого больше не прикасаться к своим бокалам. Прежде чем продолжать пир, необходимо обратиться к целителям. Их магии должно хватить на то, чтобы проверить всё вино и все блюда на этом столе. Потому что я практически уверен, что вино в бокале Тора было проклято. По залу прокатился испуганный рокот. Один нахмурился и тяжело опустился в своё кресло. А Тор лишь удивлённо смотрел на вновь решительного и уверенного в себе младшего брата. ... ... ... После заявления Локи, которое немало взволновало всех присутствующих на пиру, прошло уже немало времени. Один вызвал целителей. И вино действительно оказалось проклято. В бокале плескалась успешно замаскированная тёмная магия, которая мгновенно отравила бы Тора, как только он прикоснулся бы к напитку, и обрекло бы его на медленную мучительную смерть. Незамедлительно была поднята тревога. Вызвали стражу, позвали Хеймдалля. Все выходы из дворца были перекрыты. Оповестили воинов по всему городу. Уже за долгое-долгое время в Асгарде не случалось ничего подобного. Так что для многих сложившаяся ситуация была как никогда серьёзна и опасна. Однако, вместе с тем, отчего-то всё казалось слишком быстро, шумно и нелепо. Устроили тайное совещание, засаду, слежку, погоню, сражение. И, наконец, не успевший покинуть Асгард Алгрим, прислужник могущественного тёмного эльфа Малекита, побеждённого ещё несколько тысяч лет назад, был пойман. Его, безоружного, закованного в антимагические кандалы и изрыгающего страшные проклятия и предречения о неминуемой гибели Асгарда, посадили в темницу в подземелье. И только тогда паника, охватившая было гостей, улеглась. Двери во дворец вновь открыли. А неудавшийся пир объявили законченным. Сил и желания праздновать ни у кого не оставалось. И вот, спустя несколько часов всеобщей суматохи и задействованности, всё наконец стихло. И братья остались наедине. Они стояли друг напротив друга в комнате громовержца, не самый удачный день рождения которого подходил к концу, и не смотрели друг на друга. А долгожданная тишина между ними отчего-то казалась вынужденной и неловкой. — Ты... точно не сердишься? — наконец проговорил Локи, неуверенно поднимая глаза на брата. — Ты что! — удивился громовержец, тоже взглянув на брюнета. — Локи, да ты же герой! Ты жизнь мне спас. И возможно, не только мне. Как я могу сердиться? Я благодарен. Маг тяжело выдохнул, и почувствовал, как ком в горле, мешавший ему дышать уже несколько часов, вдруг исчез. И неестественная тяжесть в воздухе растворилась. Даже тишина стала тёплой и родной. И тогда Локи не выдержал и уткнулся брату в грудь, крепко обнимая его. Тор удивлённо замер, а затем тоже прижал бога озорства к себе. — Я так испугался, — признался Локи, рвано выдохнув. — Отца? Ну же, Локи, ты чего? — Тор почти усмехнулся. Но усмешка его была такой ласковой и понимающей, что обидеться маг никак не смог. — Забей. Ты ведь знаешь папу. Он всегда так. Мы ведь наследники, бла-бла-бла, должны вести себя подобающе. Он, конечно, в этот раз переборщил. Даже мне не по себе стало. Но я уверен, никто бы тебя ни в какой темнице не запер... Ну, по крайней мере, не на неделю. В общем, не обижайся ты на него. Он ведь не знал, что ты нас всех защищаешь. Подумал, наверное, что ты просто напился и полез в драку. Мне, признаться, тоже так в первую секунду показалось. — Да это-то понятно, — пробормотал трикстер. — Руки свои только убери. Тор, устроивший было правую руку где-то на затылке у брата, слегка смутился. — Извини, мне показалось, тебе так будет как-то спокойнее. — И ты на самом деле прав, — неожиданно сознался маг. Тор вновь вернул руку обратно. — В общем, ты успокойся и думать забудь про отца. Он наверняка уже сам пожалел, что наговорил тебе такое. Завтра ещё извиняться придёт. — Не говори ерунды. Ты ведь знаешь, он никогда не извиняется, даже если не прав. И когда он не прав, достаётся почему-то именно мне. Порой мне вообще кажется, что он меня ненавидит и только и ждёт повода от меня избавиться. — Да что за чушь?! Локи, ты что правда в это веришь? Меня отец тоже часто ругает, но это не значит, что он нас ненавидит. Он ведь просто волнуется о нашем будущем, о будущем всего Асгарда. Ты должен его понять, ему тоже непросто приходится. — Во-первых, отпусти меня, мне жарко. — Я слишком горяч? — усмехнулся громовержец. Но объятия разомкнул. Локи забрался с ногами на его кровать, предварительно скинув туфли, и Тор устроился рядом. — А во-вторых, я и не говорю, что ему легко, — продолжил маг. — Я понимаю, насколько тяжело быть правителем Асгарда, главой всех девяти миров. И я в курсе, что тебе тоже от него достаётся. Но дело в другом. Понимаешь, я давно это заметил. Когда отец ругает тебя, помимо гнева в его глазах есть и нечто другое. Любовь. Пусть он и не особо умеет её выражать. Но когда он обвиняет в чём-то меня... в его глазах только ненависть, смешанная с презрением. И ещё, возможно, страх. — Что? Локи, ну это же глупости. Отец любит нас обоих. Ты просто... слишком впечатлительный. Не стоит запоминать всё, что он говорит, когда злится. И ты, я смотрю, уже пришёл в себя. — Да как ты не понимаешь? — Локи раздражённо выдохнул. — Отец здесь вообще не причём. Это ты о нём заговорил. Нет, он, конечно, выбил меня из равновесия, но я уже привык. Пару недель назад он вообще велел меня высечь за одно неудавшееся, доставившее ему некоторые хлопоты заклинание. Мне повезло, что мама за меня заступилась. Так что, хотя его отношение ко мне меня правда задевает, сейчас дело совсем не в этом. Да и, как ты сам видишь, всё уже хорошо. — Подожди, Локи, но ты сказал, что испугался, и я подумал... В чём же тогда было дело, что случилось? — Ты случился, идиот. — Локи снова вздохнул и тяжело посмотрел на брата. — Дело в том, что я испугался за тебя, — наконец пояснил он. — А... Ааа... Тор широко раскрыл глаза. — Мне кажется, я вообще ещё никогда так сильно не боялся. Ещё одна секунда и ты мог... ну, сам понимаешь. — О, Локи... — Нет, спасибо, уволь! Я уже вдоволь наобнимался. — Трикстер с лёгкой улыбкой отпихнул от себя растроганного брата. — Кстати, раз уж Алгрим пойман, пир окончен, и мы с тобой больше не в ссоре, вообще-то, у меня кое-что для тебя есть, — с загадочной улыбкой сообщил маг. — Я ведь так тебе и не подарил ничего. — Точно! — оживился громовержец. — А я всё думаю, что чего-то не хватает. Даже решил было, что настроения нет из-за Алгрима и сорванного пира. А это всё из-за того, что ты забыл мне подарок отдать. — Я не забыл. Просто ты его не заслуживал. Но так уж и быть, теперь я готов тебе его торжественно вручить. И в руках мага появилась среднего размера коробочка в красной обёрточной бумаге и чёрный кожаный чехол для кинжала. — Сразу два подарка? — Я сегодня щедрый. Тор осторожно разорвал бумагу. В коробке оказался именной золотой кубок. — Красивая вещица. — Не только красивая, но и практичная. Мне уже надоело, что ты постоянно проливаешь своё вино, причём нередко на меня. Так что мне удалось его зачаровать. Пока ты не захочешь выпить его содержимое, оно никаким образом не покинет своё вместилище. Короче, больше ты ничего не сможешь пролить. — Ух ты, это действительно здорово. — Кстати, извини, мне ведь нужно было его опробовать. Надеюсь, ты мной не брезгуешь? — Спрашивает Локи, чьё вино мне постоянно приходится допивать, после того как он отключается. — Не было такого. — Откуда ты можешь знать, ты ведь отключаешься. — Такого точно не было, поскольку ты отключаешься первым. — Сдаюсь. В любом случае, спасибо. — Подожди, ты ещё не заглянул в ножны. — Они не пустые? — Обижаешь. Тор взял в руки ножны, вышитые замысловатыми узорами, и вытащил кинжал. Тонкое, но прочное лезвие заманчиво блеснуло. Подаренное оружие было невелико и непривычно громовержцу, но рукоятка, казалось, идеально легла в руку нового хозяина. Хотя старший Одинсон не особо увлекался кинжалами, предпочитая мечи, толк он в них всё-таки понимал. И этот явно был великолепен. — Вау, Локи, спасибо. Он невероятный. Такой удобный и лёгкий. — Ты ведь знаешь, плохое оружие я бы тебе никогда не предложил. Честно признаться, когда я его впервые увидел, мне очень захотелось оставить его себе. Но, с другой стороны, у меня полно кинжалов, пора бы и тебе обзавестись хотя бы одним. Я знаю, ты считаешь их не очень удобными в сражении. Но зато, в отличие от меча, ты можешь всегда носить его с собой. Кто знает, может, однажды он тебе пригодится. — Он будет всегда со мной, обещаю, — улыбнулся блондин. — Спасибо, брат. — Я рад, что тебе понравилось. Но на самом деле, вообще-то, есть ещё кое-что. Локи протянул брату пустую ладонь, и на ней вдруг возникла обыкновенная верёвочка. Она не выделялась ничем особенным: не слишком длинная и явно не драгоценная. — Что это? — нахмурился голубоглазый. — Это нечто особенное. — Подожди, ты сейчас шутишь? Это же просто верёвка. Локи покачал головой. — Дай мне руку. — Зачем это? — недоверчиво спросил бог грома. — С каких это пор ты вдруг стал таким осторожным? — Может, с тех пор, как меня чуть не отравили? — Во-первых, глупости. Во-вторых, в любом случае, мне ты можешь верить. Как ты помнишь, это ведь я тебя спас. И Локи сам потянул озадаченного брата за руку, положил её себе на колени и старательно завязал у него на запястье верёвочку так, что она превратилась в своеобразный браслет. — Ну и зачем это? Какая-нибудь шутка? И я теперь не смогу её сам снять? — Отчего же? Ты можешь снять её в любой момент. Но не думаю, что ты захочешь. Видишь ли, она волшебная. И это очень редкое и сильное волшебство. Мне пришлось немало отдать за неё. Она правда может тебе пригодится. Я ведь знаю, что ты у нас герой, всегда хочешь всех защитить, всем помочь. Но иногда помощь может понадобиться самому дорогому тебе человеку, а ты даже не будешь об этом знать. Ужасно звучит, правда? — Да, это совсем не весело. Но причём здесь этот... браслет? — Правильнее будет назвать его амулетом. Так вот, как я уже сказал, он волшебный. И что самое интересное, реагировать он будет на самого дорогого тебе человека. Если этому человеку будет нужна помощь, он загорится голубым. Если он тебе солжёт, амулет окрасится в жёлтый. Если вдруг случится так, что этот человек будет угрожать твоей жизни, он засияет красным. А если рядом с тобой, например, самая дорогая тебе девушка, которая тоже тебя любит, и с которой вы будете идеальной парой, он будет светиться розовым. И чем сильнее ложь, опасность, любовь и так далее, тем ярче он будет гореть. Правда работает он только, когда дорогой человек находится рядом с тобой. — Это очень необычно. И здорово. Но тебе не кажется, что будет немного странно, если у меня вдруг начнёт светиться рука, например, на свидании? — В этом-то вся прелесть. Этот браслет будешь видеть только ты сам и дорогой тебе человек, если ты захочешь, чтобы он его увидел. — Аа... Подожди, но ты ведь его видишь? — Ну, это ведь я его приобрёл и завязал у тебя на руке. Так что, да, я тоже смогу его видеть. И ещё, вероятно, Хеймдалль. Не знаю, как работает его всевидящий взгляд. Но не думаю, что тебе нужно всерьёз опасаться его любопытства. — Да, конечно. — Тор с любопытством и некоторой задумчивостью осмотрел свою верёвочку на запястье. — Ты и вправду постарался с подарками. Ты даже перестарался. — Ты ведь мой брат, — пожал плечами маг. — К тому же я рассчитываю на ответную щедрость в свой праздник. — Всё-то у тебя по расчёту. — Такой уж я. Впрочем, я всё равно думаю, что тебе со мной повезло. — Даже не сомневаюсь. Но мне теперь очень интересно, посмотреть, как работает эта штука. — Амулет. Он реагирует на самого дорого тебе человека. Ну вот... кто тебе дорог? — Не знаю даже, — задумался громовержец. Но, наткнувшись на оскорблённый взгляд брата, поспешил исправиться: — То есть нет, знаю, конечно: мама, отец, ты... Магрит. Тор мечтательно улыбнулся. — Магрит? — Локи нахмурился. — Это та девушка, с которой ты говорил на пиру? — Да. Она прекрасна, вот увидишь. Такая красивая и умная, и... — Ну уж, быть умнее тебя — больших способностей не требуется. А впрочем, я буду рад, если завтра, когда ты с ней встретишься, амулет подаст знак. Ты наконец-то найдёшь своё счастье, остепенишься и... — Посмотри-ка! — восторженно перебил Тор. — Он светится жёлтым! — Что? — Локи огромными глазами уставился на магический браслет. — Что это значит? Получается, ты соврал насчёт того, что будешь рад за меня и Магрит? — то ли обиженно, то ли насмешливо поинтересовался блондин. — Это значит, я тоже тебя люблю, — просиял Локи. — Нет-нет, я помню: про любовь — это розовый, — засмеялся громовержец, получая в отместку неприятный удар в бок. — Ну конечно, я тебя люблю, Локи, ты же мой брат, — всё-таки сдался он, не в силах смотреть в обиженные зелёные глаза, и потрепал довольного мага по голове.