Свинцовый груз

Мир перестал дрожать не сразу. Сначала стихла вибрация в полу, потом умолк зубовный скрежет арматуры в стенах, и только в самом конце, неохотно, отступил Гул. Он ушел туда же, откуда пришел – в недра земли, оставив после себя звенящую, ватную тишину, похожую на оглушение после взрыва. Каленик не убирал руки. Он продолжал держать ладони прижатыми к ушам Егора, создавая герметичный кокон. Мужчина чувствовал, как под его пальцами бьется чужая жилка – быстро, загнанно, как у птицы, ударившейся о стекло. Егор лежал неподвижно. Его тело, минуту назад выгибавшееся в судорогах, теперь стало жидким, тяжелым. Он не сопротивлялся весу Кэпа. Наоборот, он впитывал его. – Всё... – выдохнул Каленик. Его собственный голос прозвучал хрипло, чуждо. – Ушло. Слышишь? Тишина. Он медленно, миллиметр за миллиметром, ослабил давление ладоней. Отлепил их от ушных раковин парня. Раздался влажный звук разрыва вакуума. Егор вздрогнул. Он судорожно втянул воздух носом, и этот звук был единственным в комнате. – Не убирай... – прошептал он, не открывая белых глаз. – Верни руки... Там гудит... – Не гудит, – Каленик сел, убирая свои колени с рук Егора. Но тут же, видя панику на лице слепого, положил широкую ладонь ему на лоб. Тяжелую, горячую, мокрую от пота. – Это эхо. Фантом. В голове звенит. Сейчас пройдет. Кэп огляделся. Комната выглядела как после побоища. Перевернутая тумбочка, осколки чашки, размазанная по полу каша, пятна крови. И посреди этого хаоса – они двое. Взрослый мужик в бронежилете и тощий, изломанный пацан в грязной тельняшке, лицо которого было маской из красных разводов. Каленик посмотрел на свои руки. Они были в крови Егора. – Ну ты и устроил, – беззлобно сказал он. – Локатор хренов. Ты что, Выброс услышал? Раньше сирены? Егор не ответил. Он лежал, глядя в потолок невидящими глазами, и по его щекам текли новые слезы. Но это были слезы не боли, а облегчения. – Ты держал... – просипел он. – Ты заглушил его. – Заглушил, – кивнул Кэп. – Работа такая. Глушить. Он попытался встать, но Егор вцепился в его штанину. Мертвой хваткой. – Не уходи! – Да не ухожу я. Мне просто ноги размять. Затекли. И тебя надо убрать отсюда. На полу холодно. И грязно. Каленик наклонился и подхватил Егора на руки. Легко, как ребенка. Парень даже не пискнул. Он свернулся клубком на руках Кэпа, уткнувшись носом в жесткую кевларовую пластину бронежилета. Мужчина пах железом и кровью, но под этим запахом пробивалось что-то детское, молочное. Кэп положил его на кровать. Поправил сбившуюся простыню. – Лежи. Сейчас я принесу воды. Умоемся. А то ты похож на упыря после обеда. Егор лежал смирно. Он слушал и слышал, как Каленик ходит по комнате, ставит на место мебель. Скрип ножек стула. Звон осколков, которые сметают в совок. Эти звуки были нормальными. Бытовыми. Они лечили, говорили о том, что катастрофа закончилась, и мир вернулся в свои рамки. Егор поднял руку и коснулся своих ушей. Там, где лежали ладони Каленика, кожа горела. Это был приятный жар. След защиты. – Он закрыл меня... – прошептал Егор. – Он спрятал меня от Гула. Каленик вернулся с влажным полотенцем. – Давай морду. Он начал стирать кровь с лица Егора. Осторожно, стараясь не задеть расчесы за ушами. – Больно? – Нет. – Терпи, казак. Атаманом будешь. Хотя какой ты атаман... Ты этот... Сейсмограф. Кэп усмехнулся, но в его глазах не было веселья. Он понял, что ему досталось сокровище. И проклятие. Этот парень чувствовал Зону кожей. За такой дар многие сталкеры отдали бы душу, но цена оказалась слишком высокой. – Пить хочешь? – спросил Каленик, закончив с умыванием. – Да. Кэп поднес к его губам флягу. Егор сделал несколько глотков. Вода была теплой, с привкусом металла, но она смыла вкус крови во рту. – Спи, – приказал Каленик, убирая флягу. – Выброс силы высосал. Тебе надо восстановиться. – А ты? – Я тут. На посту. Никуда не денусь. Егор закрыл глаза. Темнота привычно навалилась на него, но теперь в ней не было монстров. В ней стоял образ больших, теплых рук, которые могут закрыть уши и выключить вой мира. Он повернулся на бок, подложив ладонь под щеку. Через минуту его дыхание выровнялось. Каленик смотрел на спящего. Потом он медленно стянул с себя тяжелый бронежилет, положил его на пол. Сел на стул, вытянув ноги. Закурил, прикрывая огонек ладонью. В тишине лазарета, где пахло озоном после грозы и кровью, Кэп думал о том, что сегодня он, кажется, впервые за долгое время сделал что-то по-настоящему правильное. Кэп не просто спас жизнь. Он спас рассудок. И теперь этот рассудок искал в Каленике опору. Искал ту защиту от Зоны, которую не смог бы найти ни в ком другом.