Свинцовый груз

Бронетранспортер выплюнул их на границе сектора, чихнул сизым дымом и, взревев дизелем, ушел обратно в туман, оставив группу наедине с тишиной "Агропрома". Тишина здесь была неправильной. Она не звенела пустотой, как на Выжигателе, и не шелестела листвой, как в лесу. Она была плотной, ватной, пропитанной запахом стоячей воды, ржавчины и мокрой звериной шерсти. Сергей поднял кулак. Группа рассыпалась веером, занимая позиции за бетонными блоками. – Чисто, – выдохнул Вася в эфир, поводя стволом пулемета. – Чисто только в морге, – буркнул Сергей, не олуская бинокля. – А здесь – засада. Я её кожей чувствую. Он скосил глаз назад. В центре построения, прикрытый со всех сторон броней бойцов, стоял Андрей. На этот раз на нем был не легкий научный комбез, а тяжелая модификация "ССП" с усиленными кевларовыми вставками. Оранжевый пластик был замазан грязью для маскировки. Бекетов выглядел в нем как космонавт, приземлившийся на враждебную планету. Он держал в руках сканер жизненных форм, и его лицо за стеклом шлема было бледным, сосредоточенным до каменной неподвижности. Сергей подошел к нему. Вплотную. Нарушая уставную дистанцию, но здесь, в поле, устав писал он. – Как фон? – спросил он, не глядя на ученого, продолжая сканировать "зеленку". – Радиация в норме, – голос Андрея в наушнике звучал глухо, с механическими нотками. – Но биосканер... он сходит с ума. – Много целей? – Нет. Ни одной. Экран пуст. Но фон помех такой, будто мы стоим посреди муравейника. Они здесь, Сергей. Они под землей. Или экранируются. Сергей кивнул. Он знал это. Шрам на его лице зачесался – верный признак опасности. – Слушай боевую задачу, Николаич. Мы идем к центральному комплексу. Твоя цель – замер пси-активности в главном цеху. Моя цель – чтобы ты вернулся на базу с головой на плечах. Он повернулся и посмотрел Андрею прямо в глаза сквозь два слоя бронестекла. – Не геройствуй. Если я кричу "Ложись" – ты падаешь мордой в грязь и не отсвечиваешь. Если я кричу "Беги" – ты бежишь к точке эвакуации, не оглядываясь. Даже если меня жрут. Понял? Андрей молчал секунду. Его темные глаза за стеклом сузились. – Инструкция принята, командир. Но пункт про "не оглядываясь" я выполнять отказываюсь. – Это приказ. – Это физиология. Я не умею бегать спиной вперед. Сергей хмыкнул. Уголок его рта дернулся. Даже здесь, в преддверии ада, этот сноб умудрялся язвить. И это успокаивало. Это значило, что Бекетов не паникует. – Двинулись, – скомандовал Сергей в общий канал. – Порядок "Клин". "Груз" в центре. Дистанция пять метров. Смотреть не только под ноги, но и на крыши. Снорки любят прыгать сверху. Они вошли на территорию НИИ. Асфальт здесь был взломан корнями и временем. Ржавые остовы грузовиков, вросшие в землю по самые оси, напоминали трупы гигантских жуков. Окна лабораторного корпуса зияли черными провалами, из которых тянуло сыростью и сквозняком. Группа двигалась бесшумно. Только легкое шуршание подошв и тяжелое дыхание людей в замкнутых системах. Сергей шел впереди Андрея, закрывая его своим массивным телом. Он был живым щитом. Каждым нервом, каждой порой кожи он ощущал присутствие того, кого защищал. Он слышал ритм шагов Бекетова – чуть сбивчивый, неровный. Ему хотелось обернуться, проверить, взять за руку, но нельзя. Сейчас Бирюк был не любовником. Он был вожаком стаи. – Азимут 120, – прошептал Андрей. – Всплеск активности. Прямо по курсу. – Вижу, – отозвался Вася. – Вон там, у гаражей. Тень мелькнула. Сергей вскинул автомат. – Стоп. Круговая оборона. Они замерли. Тишина стала звонкой. В этой тишине Сергей услышал звук. Шрк-шрк. Словно кто-то точил ножи друг о друга. Или тер хитином о бетон. Звук шел сверху. С крыши гаража. Сергей медленно поднял ствол. На краю крыши, на фоне свинцового неба, сидело Существо. Оно напоминало человека, но человека, которого вывернули наизнанку и пересобрали заново. Грязный, изодранный противогаз врос в лицо. Позвоночник выгнут дугой. Длинные, мускулистые руки упирались в гудрон. Снорк. Он сидел неподвижно, как горгулья. Линзы противогаза тускло блестели, отражая группу. Он не нападал. Он наблюдал. – Один? – шепнул новичок дрожащим голосом. – Разведчик, – процедил Сергей. – Не стрелять. Если снимем его – вся стая вылезет. Отходим. Медленно. Спиной не поворачиваться. Они начали пятиться. Сергей сделал шаг назад, упершись спиной в грудь Андрея. Ученый замер. Сергей почувствовал через броню, как колотится сердце Бекетова. Тук-тук-тук-тук. Бешеный ритм. – Спокойно, – шепнул Сергей, не разжимая губ, в микрофон. – Я держу. Он толкнул Андрея назад своим весом, заставляя отступать. – Уходи в ангар. Плавно. Без резких движений. Снорк на крыше издал низкий, утробный рык. В ответ, из травы, из-за ржавых баков, из подвальных окон, раздалось ответное шипение. Один. Два. Пять... Десять. Мир вокруг ожил. Тени отделились от стен. – Нас обложили, – констатировал Вася спокойно, передергивая затвор пулемета. – Командир, их тут до хрена. Миграция, мать её. – В ангар! – заорал Сергей. – Бегом! Стелс кончился. Началась война. Первый снорк прыгнул с крыши – длинным, затяжным полетом, целясь в голову пулеметчика. Прыжок снорка был смазанным пятном. Серый комок мышц и противогазной резины летел с неестественной скоростью, метя когтями в шею пулеметчика. Вася не дрогнул. Он просто нажал гашетку. ТАТАТАТАТА! ПКМ в его руках взревел, выплевывая свинец. Крупный калибр разорвал мутанта в воздухе. Туша отлетела назад, превратившись в кровавые ошметки, которые шлепнулись на асфальт с мокрым звуком. Это был гонг. Двор НИИ взорвался. Тени полезли отовсюду. Из-под ржавых грузовиков, из канализационных люков, с крыш. Снорки двигались ломано, хаотично, используя четыре конечности. Они были похожи на огромных, уродливых пауков в человеческой коже. – Огонь по готовности! – заорал Сергей, заглушая треск очередей. – Держать периметр! Не давать подойти в упор! Отходим к воротам! Он схватил Андрея за лямку разгрузки на спине. Рванул на себя так, что ученый едва устоял на ногах. – Бегом! – прорычал Сергей. – Шевели ногами, Николаич, или тебя сожрут! Они побежали. Андрей бежал неуклюже, спотыкаясь в тяжелом скафандре. Его дыхание в шлеме сбилось, превратившись в хрип. Перед глазами плясали данные с биосканера – красные точки множились, окружая их. Вокруг свистели пули. Рикошеты высекали искры из бетона. Один из снорков, прорвав заслон, прыгнул сбоку, целясь в яркое оранжевое пятно научного костюма. Сергей среагировал периферийным зрением своего единственного глаза. Он не успевал развернуть ствол. Он ударил с ходу. Ногой. Тяжелым армейским ботинком, подкованным железом. Удар пришелся мутанту в грудь. Хруст ломающихся ребер перекрыл грохот боя. Снорка отбросило в стену. Сергей, не останавливаясь, всадил в корчащееся тело три одиночных. Бах. Бах. Бах. Контроль. – Внутрь! – он толкнул Андрея в черный зев распахнутых ворот ангара. Они влетели в темноту, скользя по бетонной крошке. Следом, пятясь и огрызаясь короткими очередями, ввалились бойцы. – Вася, держи вход! – скомандовал Бирюк. – Остальные – сектора! Пулеметчик рухнул за бетонный блок, сошки звякнули. Длинная очередь перечеркнула дверной проем, отсекая преследователей. Внутри ангара было сыро и гулко. Эхо выстрелов металось под сводами, умножаясь многократно. – Где точка? – Сергей развернул Андрея к себе лицом. Командир тряхнул его, приводя в чувство. Бекетов смотрел на него расширенными от ужаса глазами. Он видел лицо Сергея за стеклом забрала – потное, перекошенное яростью, со вздувшимися жилами на шее. Это было лицо убийцы. – Там... – Андрей указал дрожащей рукой вглубь цеха, на ржавую металлическую площадку над огромными чанами. – Центр зала. Там фонит сильнее всего. – Вперед. Я прикрою. Они двинулись по металлической лестнице. Ступени вибрировали под ногами. Сергей шел сзади, постоянно оборачиваясь, держа ствол направленным вниз. Он закрывал Андрея своей спиной – широкой, надежной мишенью. Они поднялись на площадку. Андрей упал на колени, доставая приборы. Его руки в толстых перчатках не слушались. Он ронял датчики, ругался беззвучно. – Спокойно, – голос Сергея в наушнике прозвучал неожиданно мягко на фоне этого ада. – Делай свою работу, Николаич. Я их не пущу. Андрей поднял голову. Сергей стоял на краю площадки, у перил. Он не смотрел на приборы, только вниз, в темноту цеха, где мелькали тени. Он был статуей войны. Неподвижный, собранный, смертоносный. Андрей почувствовал укол восхищения, смешанного с животным страхом. Этот человек был его любовником. Этот человек гладил его волосы и целовал живот. А сейчас он убивал, не меняя ритма дыхания. – Есть сигнал, – выдохнул Андрей, глядя на экран анализатора. – Пси-фон зашкаливает. Это гнездо. – Данные идут? – Да. Нужно две минуты. – У нас нет двух минут, – спокойно ответил Сергей. – Они лезут через крышу. Сверху, с разбитых световых фонарей, посыпались стекла. Снорки. Целая стая. Они ползли по балкам перекрытий, как тараканы, готовясь спрыгнуть на головы. – Вася! Потолок! – заорал Сергей. Пулеметная очередь взрезала воздух, кроша бетон и металл наверху. Туши мутантов начали падать вниз, шлепаясь о пол с глухим звуком перезревших фруктов. Но их было слишком много. Один из снорков приземлился прямо на площадку, в пяти метрах от Андрея. Он зашипел, извиваясь. Противогаз на его морде был разбит, обнажая гнилые зубы. Андрей замер, прижимая к груди планшет. У него не было оружия. Сергей развернулся. Он не стрелял – магазин был пуст. Бирюк просто шагнул навстречу твари. Снорк прыгнул. Сергей встретил его ударом приклада. Жестким, коротким ударом в висок. ХРЯСЬ. Мутант рухнул. Сергей наступил ему на горло ботинком и вдавил, ломая позвонки. Затем он выхватил пистолет. Выстрел в упор. Голова твари дернулась и затихла. "Долговец" поднял глаза на Андрея. На его лице, забрызганном чужой черной кровью, блуждала безумная, пьяная улыбка. – Работаем, Николаич! – крикнул он весело. – Пиши свои графики! Андрей смотрел на него и понимал: он никогда не сможет уйти от этого человека. Потому что никто в мире больше не будет стоять между ним и смертью с такой спокойной, хозяйской уверенностью. – Записал! – крикнул ученый, захлопывая крышку прибора. Его руки тряслись, но движения были четкими. – Данные у меня! – Тогда вниз! – рявкнул Сергей. – Быстро! В этот момент ржавая лестница, ведущая с площадки, содрогнулась. Снизу, из темноты цеха, по опорам карабкались еще трое. Серые, жилистые тела, обтянутые лохмотьями армейской формы. Противогазные хоботы раскачивались в такт движениям. Путь был отрезан. Сергей огляделся. Единственный выход – прыгать. Высота – четыре метра. Бетонный пол внизу усеян битым кирпичом. – Прыгай! – скомандовал он Андрею. – Я... я ноги сломаю! – Бекетов попятился к перилам. – Я поймаю! Пошел! Сергей не дал ему времени на раздумья. Он схватил ученого за шкирку и буквально перебросил через перила. Андрей полетел вниз с криком, который потонул в визге рикошетов. Сергей перемахнул следом, не касаясь ступеней. Приземление выбило дух. Сергей упал на ноги, спружинив, перекатился через плечо, гася инерцию. Тяжелая броня грохнула о бетон. Он тут же вскочил, вскидывая пистолет. Андрей лежал рядом, в куче строительного мусора. Учёный пытался встать, но оранжевый скафандр сковывал движения, превращая его в перевернутого жука. – Вставай! – Сергей рывком поднял его на ноги. Вокруг них смыкалось кольцо. Снорки спрыгивали с балок, вылезали из-под цистерн. Их было много. Слишком много для одного пистолета с последней обоймой. – К воротам! – заорал Сергей. – За мою спину! Держись за ремень! Андрей вцепился в эвакуационную петлю на бронежилете Бирюка. Они побежали. Это был не бег – это был прорыв. Сергей шел как ледокол. Он стрелял скупо, одиночными, метя в линзы противогазов. Когда патроны кончились, он пустил в ход приклад и ботинки. Он бил наотмашь, с хрустом ломая кости мутантов. Он рычал, и этот рык был страшнее визга снорков. Андрей бежал следом, спотыкаясь, глотая пыль и собственный страх. Он видел спину Сергея – широкую, надежную, закрывающую собой весь мир. Эта спина была сейчас единственной стеной между ним и адом. Один из мутантов, проскользнув сбоку, вцепился когтями в рукав Андрея. Кевлар выдержал, но ученого дернуло в сторону. Он упал. – Сережа! – закричал он. Тварь нависла над ним, капая слюной на стекло шлема. Сергей развернулся мгновенно. Он не стал стрелять. Он бросил пустой пистолет в морду снорку. Удар ошеломил тварь на секунду. Этого хватило. Сергей подскочил, схватил мутанта за шею обеими руками и с хрустом, с чудовищным усилием, свернул ему позвонки. Он отшвырнул труп, как тряпку. Подхватил Андрея под мышки, поставил на ноги. – Живой?! – Да... – Беги, сука! Беги! Впереди, в проеме ворот, показался свет фар. БТР. Башенная установка развернулась. Крупнокалиберный пулемет КПВТ рявкнул, выплевывая очередь поверх их голов. ДУ-ДУ-ДУ-ДУ! Свинцовый ливень скосил преследователей, превратив бетонную крошку в пыль. – Наши! – выдохнул Сергей. Они вывалились из ангара на свет божий. Люк десантного отсека был распахнут. Вася-пулеметчик махал рукой, что-то крича, но Сергей уже ничего не слышал – в ушах стоял звон. Он буквально закинул Андрея внутрь машины, в темное, пахнущее соляркой чрево. Запрыгнул сам. Люк захлопнулся, отсекая свет и звук боя. Темнота. Рев двигателя. Безопасность. Внутри было тесно. Бойцы сидели плотно, плечом к плечу. Андрей сполз по стенке на пол, в проход между сиденьями. Его трясло так, что зубы стучали. Он судорожно, ломая ногти, сорвал с себя шлем. Ему нужен был воздух. Шлем покатился по рифленому полу. Лицо ученого было белым, мокрым от пота, волосы прилипли к черепу. Он хватал ртом солярный выхлоп, как рыба. Сергей упал на лавку прямо над ним. Он тяжело дышал, уперев локти в колени, свесив голову. С его лица капала смесь пота, грязи и чужой крови. Вокруг завозились бойцы: "Целы?", "Командир, вы как?". – Нормально, – рявкнул Сергей, не поднимая головы. – Не фонить. Едем. Он скосил глаз вниз. Андрей сидел у его ног, обхватив колени руками. Его колотило. Шок. Сергей не мог его обнять. Не мог взять за руку. Вася сидел напротив и смотрел во все глаза. Командир сделал единственное, что мог. Он широко расставил ноги, уперевшись тяжелыми армейскими ботинками в пол по обе стороны от Андрея. Он взял его в "коробочку". Закрыл своими ногами от остальных. И сдвинул колени. Его правое колено жестко прижалось к плечу Андрея. Это был контакт. Тяжелый, горячий, грубый контакт через ткань грязной формы и научного комбеза. Сергей надавил. Сильно. До боли. "Я здесь. Я держу. Ты не рассыплешься". Андрей вздрогнул. Он поднял глаза. В полумраке БТРа встретились их взгляды. В глазах Андрея был ужас и мольба. В глазу Сергея – темное, тяжелое обещание. Военный медленно, демонстративно достал из подсумка флягу. Отвинтил крышку. – На, – он протянул флягу вниз. Грубо. Как дают воду пленной собаке. – Хлебни. А то сердце встанет. Я за тебя отписываться не буду. Андрей взял флягу дрожащими руками. Их пальцы соприкоснулись на секунду. Сергей сжал его пальцы вместе с металлом. Коротко. Жестко. Сигнал. Андрей сделал глоток. Спирт обжег горло, вышибая слезы. Он вернул флягу. Сергей не стал вытирать горлышко. Он припал к нему губами, касаясь того же места, которого касались губы Андрея. Сделал долгий глоток. Выдохнул. – Жить будем, – сказал он в пустоту. Он не убрал ногу. Всю дорогу до базы, пока БТР подпрыгивал на ухабах, колено Сергея было прижато к плечу Андрея. Это была их тайна. Невидимая для остальных пуповина. Андрей прижался щекой к грязной штанине Сергея. Едва заметно. Он закрыл глаза и слушал гул мотора, чувствуя, как тепло от ноги военного перетекает в него, успокаивая дрожь. Они ехали молча, чужие для всех, но сросшиеся намертво в этой темноте.