Секретные желания

~🎄🎄🎄~

Сеул окутало облако из снега. На протяжении всего декабря ни один день не проходил без искрящих и холодных снежинок, что кружили в воздухе, задавая жителям города праздничное настроение. По мимо сказочной погоды глаза радовали и искусственные ели разных цветов, что располагались у магазинов, зазывая покупателей, чтобы те приобретали праздничные украшения и подарки для родных. Буквально по каждому каналу на телевизоре катали рекламу о рецепте отличного рождественского ужина в кругу семьи. Дух Рождества и Нового года витал в воздухе. Им дышали все, ожидая эти события, как лучший подарок под конец года. Всё чаще можно было услышать легендарные рождественские и новогодние песни, которые невольно заставляли ностальгировать и создавать тёплые воспоминания в копилку прошлогодним. Из окна студии Чан следил за каждой снежинкой, что кружа, неспешно опускалась на снежный асфальт. Грудную клетку обволакивали нежные чувства предстоящих чуда, радости и счастья. Его губы тронула улыбка. Спокойный и умиротворённый голос Джастина Бибера обволакивал студию. Mistletoe почти тихо заполняло небольшое пространство, совсем как тот же самый снег, оседая нежностью в душе лидера. Ручка в его пальцах аккуратно и неспешно выводила букву за буквой, меняя чернила с красного на зелёный. Он подумал, что такие строчки будут олицетворять Рождество, поэтому выбор был сделан в ту же секунду, как только взгляд упал на такую многогранную ручку. Его нога отбивала ритм в песне. Губы шептали слова. Чан слегка раскачивался из стороны в сторону в кресле. Он так старался сделать всё идеально. Писать любовные тексты не было слишком трудным, однако уместить в листок бумаги все свои чувства казалось нереальным. Мысли сбивались в кучу, поэтому кроме "я люблю тебя" почти ничего не придумывалось. Наверняка, если он так и оставит, то его вечно злобный кролик (от такой формулировки Чан чуть ли не пискнул от милоты и собственничества) одарит его холодным взглядом кошачьих глаз, почти ничего не сказав, однако его скулы тронет нежный коралловый румянец. Песня за кадром сменилась. Сиа затянула Snowman. Кое-что придумав в своей голове, Чан с энтузиазмом погрузился в написание письма, в котором по полочкам, как новогодние игрушки на ёлке, разложил свои чувства и озвучил желание, которое хотел бы, чтобы сбылось. [Кому: моему Минхо От кого: от самого застенчивого хёна Привет! Прежде я не писал нечто подобное, но вот решил. С трудом, но всё же ятерпеливо и с каким-то трепетом выделяю каждую букву на листе, чтобы ты знал. Ты, как никто другой должен знать, поэтому я решил, что в конец уходящего года открою ту дверь, содержание которой ты ещё не видел. Сказать, что я влюблён, значит ничего не сказать, ведь это не просто приходящая влюблённость или пролетавшее мимо влечение. Нет, это гораздо больше всего вышеперечисленного. Это любовь. Чистая. Моя. Мне бы очень хотелось, чтобы моё желание хотя бы в этот год сбылось. Я буду полным эгоистом, если буду навязывать тебе свои, наверняка, ненужные чувства, но буду очень рад, если дочитаешь до конца и решишь, что с этим делать именно тебе. Могу заверить тебя, никто из детей не знает об этом – я постарался не быть очевидным. Но притворяться, что ничего нет, тоже не могу. Если ты всё-таки возьмёшь это письмо в руки, то тебя ожидает приятный сюрприз, если, конечно, ты любишь сюрпризы и любишь приятные. Навечно твой С любовью, Хён] Окинув слегка скептическим взглядом подарок, который Чан со всей внимательностью выбирал, он обмотал и письмо и небольшую коробку в красно-зелёную праздничную бумагу, откладывая на край стола. Не забыв написать и остальным детям письма, он подписал каждый конверт, чтобы не было конфуза. Не хотелось бы, чтобы другие неловко переглядывались и передавали адресату посылку, узнав, что скрывается за красно-зелёными буквами. Отъехав на кресле от стола, Чан устремил взгляд в окно. Снежинки продолжали падать на асфальт. Он вздохнул, надеясь на лучшее под конец этого года. Дует Wham! с песней Last Christmas поселил в его душе надежду на нечто необычное, что только ждёт его впереди.

~🎄🎄🎄~

– Ты уже написал письма? – спросил Хёнджин, как только увидел каштановую макушку Сынмина в дверном проёме своей комнаты. Вокалиста встретила обитель творческого человека, наполненная глиняными изделиями, свечами, картинами, красками и кистями. О, и, разумеется, конвертами, в которые Хван упакует свои написанные письма всем участникам. – Ты спросил, потому что у самого ничего не готово, да? – Сынмин зашёл внутрь, осматриваясь в поисках того, что могло бы ему пригодиться для декора писем. Комната Хёнджина служила неким складом, в котором можно было найти всё, как в магазине для творческих людей. – Напротив, печатное производство не стоит на месте. – Хёнджин откинулся на спинку стула. – А ты всё ещё стоишь. – всё-таки заметил. А Сынмин-то думал, что сможет тоже прикинуться интерьером, но увы и ах, слона заметили раньше. – Зачем ты здесь? Решил сделать письма с пометкой "особо опасны: открывать только в специальном обмундировании"? Ким закатил глаза. Ну сколько можно? Да, возможно, инцидент прошлого года запомнился им надолго, и не потому что был забавным, а скорее в обратную сторону. Так получилось, что письмо, адресованное Хёнджину взорвалось, как будто они были во вселенной Гарри Поттера, где письма самоуничтожаются после прочтения. Сынмин не хотел, чтобы так произошло. Вообще, оно и не дожно было так себя повести, разве что там была небольшая хлопушка, которая по вине Хвана среагировала на свечу и дала сбой. – Забыли. – махнул Сынмин рукой. – То была не моя ошибка, а твои рукожопные руки. И если ты будешь вспоминать тот случай из года в год, на следующий вообще тогда не получишь письмо. – недовольно буркнул он, готовый уже уходить. Хёнджин вытянул руку. Остановил. – Ладно, что в действительности тебе нужно? Цветные карандаши, ножницы, картонная бумага? Набор, как в детском саду? – засмеялся. – Всё вместе. – Да ты, я смотрю, решил устроить очумелые ручки в своей комнате? – Просто дай уже и я пойду. И готовься, что в твоём письме будут одни жалобы. – Боюсь-боюсь. Хёнджин вручил принадлежности для творчества Сынмину, как какой-то трофей, желая удачи. Тот буркнул что-то неразборчивое, выдвигаясь в сторону своей комнаты со всем этим добром. Хван хмыкнул. Мемберы завели такую традицию сравнительно недавно. Во-первых, это было похоже на тайного Санту, ведь они сами прописывали то, что хотели бы получить друг от друга на Новый Год. Во-вторых, это было весело. Декабрь каждого года как бы нашептывал им, что пора бы разбудить в себе писательские навыки и загадать нечто смешное и интересное. Но, не договариваясь, они ждали чуда. И Хёнджин был в числе тех людей, которые писали письмо в этом году не просто, чтобы развеселить остальных, а поделиться тем, что на душе. Для этой взбалмошной белки он подготовил картину, которую на протяжении нескольких месяцев рисовал специально для него. Хёнджин очень надеялся, что Джисон этот подарок оценит. Он принялся упаковывать письма в конверты. Проводя пальцами по поверхности бумаги, он невольно вспоминал, о чем писал. Хёнджин любовно провел пальцами по конверту, адресованному Джисону. Чанбину он желал крепкого здоровья в будущем году, просил купить ему новые дорогие кисти. Он представлял эту картину маслом, как Чанбин обрадуется и в первых числах января будет бегать из одного магазина в другой, мучая консультантов своим запросом. От Чонина он ждал наушники, от Минхо – тёплый комплект одежды для активного отдыха в зимний курорт. Хёнджин просто знал, что кое-кто (не будем показывать пальцем, да, Минхо?) уже просил забронировать номера в отеле, чтобы провести время всем вместе. И по чистой случайности Хван знал, что Чанбин раскошелиться не только на краски, но и на зимний пейзаж в этом году. Остальным он желал успехов во всех начинаниях, просил базовые вещи. От Джисона Хёнджин не ждал ничего сверхъестественного, хотел лишь стоять под омелой и смотреть в любимые глаза. Романтично. Всё, как Хёнжин любит.

~🎄🎄🎄~

Время близилось к Рождеству. Парни собирались провести этот день в кругу семей. В утро какого-то дня в общаге разгорелся шуточный бой. Джисон бегал от Сынмина по всему этажу, выкрав у того цветные карандаши, ножницы и бумагу. Всё это сопровождалось выкриками. – На производстве на хватает материала. Поделись с рабочим, не будь таким жестоким. – Проси у Хёнджина. У него целый склад ненужных вещей. – пыхтел за его спиной Сынмин. Джисон оббежал, словно конусы на физкультуре, вышедших из комнат Феликса и Чонина, которые вышли на источник шума. Однако на повороте случился дрифт. Послышался скрип кроссовок и предупреждающие крики Кима, чтобы Джисон остановился. Но он внезапно врезался в Хёнджина, которого, в прочем в последнее время старался избегать. Парни упали на пол. Сынмин чуть не налетел следом, вовремя затормозив, как Том перед домиком Джерри. – Джисон? – Хёнджин заторможено моргнул. Его ладони держали талию Хана. – Пардон, – чирикнул он, в попыхах пытаясь встать. – Производственная травма. – Джисон подскочил с бёдер Хёнджина, потирая ушибленные места. Его глаза забегали по коридору в безуспешной попытке не встречаться взглядами со старшим. Печальное выражение лица Хёнджина заставило его поджать губы, и растеряв глаголы по пути, (речь была какой-то такой: "я...срочно...нет времени...") он убежал в сторону своей комнаты. – Чертова мышь! Забрал всё, что у меня было! – вдогонку крикнул ему Сынмин. Он принялся молотить кулаками дверь. – Я не мышь! – сквозь дверь послышался громкий голос Джисона. – Может хватит орать? – поморщился Феликс. – Между вами дверь, а не миля. И видно поняв, что здесь больше не на что смотреть, Феликс на пару с Чонином ушли обратно в свои комнаты дописывать письма. По всей видимости, надоев вести борьбу с дверью, Сынмин недовольно фыркнул. По ту сторону вряд ли Джисон вернёт украденное, пока карандаши не превратятся в опилки. – Почему ты стоишь? – негодующие спросил Сынмин. – Джисон буквально обокрал меня средь бела дня, а ты... – Во-первых, это мои карандаши, бумага и ножницы. – вздохнул Хёнджин. – А во-вторых, ты видел, какой у него взгляд? – Наглый – вот какой! – Игнорирующий. – поправил его Хёнджин. Он развернулся в сторону своей комнаты. Рождественское настроение вмиг пропало, как подарки под ёлкой и за место этого появились угольки в носочках на каминной полке. Хёнджин уже не слышал недовольств Сынмина. Он лишь печально удалялся, опустив плечи. Говорит ли поведение Джисона о том, что тот не чувствует к нему того же, что и сам Хёнджин? Было глупо надеяться на чудо, но хотя бы в конец уходящего года хотелось бы, чтобы его сокровенное желание сбылось.

~🎄🎄🎄~

Общага опустела внезапно, словно еловые иголки покинули ствол, опадая рядом. Парни со слоновьим топотом покинули родные стены, разъезжаясь по домам, к своим близким. Но они договорились встретиться в канун Нового года, чтобы провести этот праздник вместе. Тем более исполнять желания, написанные в письмах, нужно было чуть ли не в обязательном порядке. В кажом доме витали запахи индейки, нутеллы, мандаринов, имбирного печенья и пудингов. Но вот только в груди Чанбина не было намёка на праздничное настроение. Там поселилось странное чувство. У них с Сынмином было всё стабильно. Вечные шутки, лёгкий спарринг, подколы, смех... Казалось бы, они знали друг друга вдоль и поперёк, словно рельсы, на которых мчались поезда в разных направлениях. Да вот только от того, что у этих больших составов были не похожие маршруты, заставляло Чанбина задумываться о реакции Сынмина на свои потаённые чувства. Он смотрел на Чана (который, очевидно, думал, что он не очевиден или он и вовсе не думал) и мысли одолевали его одна за другой. "Чан же как-то справляется, значит, и ты справишься. – мысленно подбадривал себя Чанбин. – Как-никак, дружба важнее всякой любви. Она хотя бы у нас стабильна." Хоть в чём-то он был прав. Их дружба несла своеобразный характер. Им требовалось какое-то время, чтобы побыть в одиночестве, и также они были рады друг другу, если это меланхоличное время заканчивалось и они вновь были готовы проводить время в компании друг друга. Сейчас, сидя в гостиной, среди рождественских украшений, еды, подарков, семьи, Чанбин ощущал себя одной из одиноко весящих ёлочных игрушек. Она была вытянутой формы ледяного синего цвета с серебристыми витиеватыми рисунками на ней. Эти незамысловатые линии были похожи на узоры на стекле в зимние холодные вечера. Чанбин вздохнул. Грудную клетку обдало холодом. На самом деле, это просто мама открыла окно, но ощущалось это, как будто Ледяной Джек дотронулся до него своим посохом. Рождество неумолимо проходило мимо него. Еда, напитки, сладости, традиции семьи, интересные передачи... Всё это вмиг перестало иметь значение, смешиваясь в большой калейдоскоп ярких, но не запоминающихся событий, проходящих мимо него.

~🎄🎄🎄~

Числа календаря сменяли друг друга стремительно. Феликс даже пошутил, что Санта Клаус на своих оленях пролетает над Австралией не так быстро, как это делают последние дни декабря. Парни вернулись в общагу 31 числа, успели провести время в кругу семьи. Заметная усталость с лиц сошла, за место неё появились здоровый вид и ощущение отдыха. Или как пошутил Феликс – появились нежно розовые щёчки лузеров. (Отчего-то мелкий австралиец-засранец завёл привычку не смешно шутить, как будто бы – по мнению большинства разбитых сердец – специально перебирать грустные ноты или играть фальшивую флейту из Титаника было веселой шуткой, что, на самом деле, и то и другое было худшим решением в его жизни.) Феликс радостным солнцем кружил рядом. Он то напевал Last Christmas (да так задорно, отчего и вовсе казалось, что это никакой не Last и вообще не Christmas), то кидался мишурой в парней (и иногда создавалось впечатление, словно в канун Нового года они точно повесятся на ней, если не уже), то крутил возле их лиц стеклянный ёлочный шар, приговаривая, что это хрустальный шар профессор Трелони, с помощью которого можно увидеть будущее. Единственное будущее, которое Феликса ждёт, так это то, что винище с новогоднего стола внезапно ударит по другим шарам. Пёстрая, высокая и пышная ёлка разместилась в углу гостиной. Небольшой символический стол с блюдами, закусками, выпечкой и напитками располагался в центре, вокруг которого скакали, подобно горным козлам, мемберы, ставя бронь на то или иное понравившееся блюдо. Письма аккуратно были запакованы в конверты. Сейчас они тихонько лежали под лапами зелёной красавицы-ели, что сыпала на них едва растаявшим снегом и иголками. Время близилось к полуночи. Бокалы были заполнены соком, вином, шампанским, у кого-то и вовсе была лишь миниральная вода. Осталось дождаться, когда стрелки на часах пробьют полночь и тогда можно будет поднимать бокалы. И, разумеется, читать письма. – Хочу толкнуть речь. – радостно объявил Чан, выходя вперёд. – А надо? – прыснул Сынмин, пихнув локтем в бок Чонина. Они вдвоём хихикнули в кулаки. Чан лишь по-доброму закатил глаза на своих непослушных детей. – Этот год был не лёгкий, но мы преодолели все препятствия на своём пути. – он задержал взгляд на каждом. Его глаза тут же нашли Минхо, который о чём-то шептался с Джисоном. Чан набрал воздуха в лёгкие. – Хочу пожелать нам всем удачи в будущем году, счастья, здоровья и, конечно, любви. – чуть тише добавил он. Побоялся, что последнее слово с потрохами сдаст его чувства к Минхо. Он бы покрылся пятнами стыда и смущения в ту же секунду. Бокалы начали подниматься в воздух и ударяться друг о друга. Приятный звон наполнил гостиную. Где-то за окном взрывались салюты, унося в тёмное декабрьское небо яркие вспышки. Хёнджин и Чанбин решились выпить на брудершафт. Феликс был тут как тут с телефоном в руках, дабы запечатлеть этот кадр. Бутербродики (или как их обозвал Джисон – крокодильчики) потихоньку пропадали со стола. Мандарины составили им компанию. Радостный смех и шутки наполнили гостиную. Однако каждый ждал момента, когда сможет раскрыть конверты и уже заранее думать над подарками. Стрелки на часах перевалили за полночь. Мемберы, как будто бы их тянуло к ёлке магнитом, сделали полицейский разворот и пошли на цель. Они пихаясь, столпились у зелёного дерева с большим количеством игрушек, мишуры и гирлянды. Очевидно, ёлку никто не готовил к такому вниманию, раз несколько иголок в страхе упали на конверты. И это послужило причиной тому, что они, как дети, рванули к письмам. – Подарок для Минхо. – громко объявил Чанбин, держа в руках небольшую коробочку в красно-зелёной обёртке, словно этот предмет мог взорваться в любую секунду. Чан заметно напрягся. Его ладони взмокли. Казалось, даже письма, адресованные ему от детей, стали неприятно влажными. Он задержал дыхание. Благо Минхо, словно прочитав его мысли, отошёл чуть подальше, усаживаясь на подлокотник дивана. Остальные мемберы быстро потеряли к нему интерес, распечатывая конверты и шурша письмами. – О, ну это легко. – махнул рукой Чонин в сторону Хёнджина. Он развернул письмо, показывая остальным. – Я могу тебе свои старые наушники отдать. Считай, как новые. – улыбнулся он, предвещая некую победу. – Не-не, так не пойдёт. Что это за странная акция? Мы что, в секонд-хенде? – Секонд-хенд – это одежда и обувь, а наушники – техника. – вставил свои умные пять копеек Сынмин. Он перебирал конверты в руках, словно карты, думая, какой открыть первым. Хёнджин лишь закатил глаза. У Чонина есть деньги для того, чтобы купить ему несчастные беспроводные наушники, которые Хёнджин постоянно терял, поэтому мелкий не загнётся под таким дорогим заказом. – Это чё такое? – Чанбин двинул головой, как голубь, круглыми глазами разглядывая строчки в письме. – Это я-то должен тратить деньги на горнолыжный курорт? Минхо хихикнул. – Читай – там дальше интереснее. – Мне нужно оплатить вам отдых в Ёнпхёне? – Бери больше – нужно забронировать номера в отеле Тауэр Кондо, в котором есть спа-центр, доступ к лыжным склонам, аквапарк, ресторан, снек-бар и ещё куча всяких приятностей. – загнул пальцы Минхо. Кажется, на заднем плане Сынмин дал пять Феликсу, Чонин скандировал "ура-ура-ура!", Джисон незаметно для остальных толкал и толкал за щёки бутерброды, бегая глазами по письмам. – Коль зашла такая тема, то и ты, Минхо-хён, глянь в письмо, которое я тебе написал. – на лице Хёнджина расползалась не предвещающая добро улыбка. Минхо позади них отложил письма на подушку – и как заметил Чан, красно-зелёная упаковка была до сих пор не тронута – и развернул другое письмо с витиеватыми рисунками на нём. – Купи мне...лыжный комбинезон. – прочитал он, глупо моргнув. Чанбин закатил глаза. – Есть некоторое ощущение, что мы скидываемся на подарки только Хёнджину. То наушники ему подавай, то лыжный костюм. – Берите пример с Йенни. – Феликс потряс письмом в воздухе. – Ничего необычного. Имбирное печенье и горячая ванна. Всё по существу. Самое простое и легко выполнимое желание. – Ага, как же. А наличие твоего имени в списке тебя не смущает? – прищурился Сынмин. – Ну типа: "имбирное печенье, горячая ванна и ты". – сделал он акцент, вскинув брови вверх. Казалось, слона-то Феликс как раз-таки и не приметил. Или намеренно проигнорировал. А может быть, просто безобидно подумал, что именно он должен сготовить печенье и набрать горячую воду? Видно, решил, что мелкий с этим никак не справится, раз поручил такое ответственное дело Феликсу. – Мне показалось, там было написано так: "имбирное печенье, горячая ванна и цвеТЫ". – по лицу младшего австралийца можно было понять, что он приятно смущён внезапным предложением. – То-то я подумал, что какое-то лёгкое задание. Да и зачем цветы? Разбор писем поставился на паузу. Чан с хрустом свернул шею в сторону Чонина. Это что ещё такое? Оказывается, их группа превратилась в кружок ищущих любви сердец? Что за сайт знакомств? Как давно... Его мысль не успела развиться, как Минхо со стороны дивана судорожно вздохнул. Глаза Чана отыскали пунцовое, словно в пыльце, лицо Минхо. Он с каким-то трепетом держал в ладонях подарок Чана. – Это мне? – робко спросил он. Материал белых кроличьих ушек и хвостика красиво переливался в ярких красках гирлянды. Обёрточная красно-зелёная бумага лежала рядом. – Знаешь, открою тебе секрет – все письма, которые ты держишь, предназначены тебе. – подмигнул ему Хёнджин, словно открыл тайны вселенной. Он скосил глаза на Джисона, который добрался до того самого заветного письма. Хан, узнав почерк Хёнджина, заметно вздрогнул, но глаза на автора письма поднимать не стал. Его ореховые глаза пробежалась по красивым строчкам, вчитываясь в смысл нескольких слов. Хёнджин прекрасно помнил, что его чернила оставили на бумаге. "Хочу стоять под омелой и смотреть в любимые глаза". – это то, что губы Джисона в тихом шёпоте сложили слова. Их взгляды встретились. Шум на заднем плане внезапно стих, словно они оказались под водой. Шуточные споры, чтение писем, взрывы салютов – всё это перестало иметь значение, когда Джисон неуверенной походкой двинулся в сторону Хёнджина. – Это не омела, но смысл тот же. – прошептал Хан. Сердце Хёнджина зашлось в чёткой чечётке, подпрыгивая до самого горла. Он еле сглотнул вязкую слюну, едва ли соображая, что происходит, как ладони Джисона легли на его щеку и шею и потянули на себя. Их робкий поцелуй пришёлся на момент, когда очередной салют разрезал тишину ночи, на заднем плане парни свистели не только им, но и Минхо с Чаном, у которых щёки приобрели цвет помидоров. Феликс незаметно для всех – в том числе и для самого себя – оказался рядом с Чонином, который засветился ярче гирлянды на ёлке. Они о чём-то принялись шептаться, Феликс кивал болванчиком, не забывая вставлять предложение о своей готовке печенья и приготовления горячей ванны. Конечно, это было бы приятным дополнением к хорошему времяпровождению на лыжном курорте. М-м-м, романтика! Сынмин, видно, наконец-то, решил, с какого письма он начнёт погружения в шелест потраченных на парней денег. Он открыл конверт, вытаскивая на свет не только приятного постельного цвета бумагу, но и чувства Чанбина. Это было то самое письмо, над которым Чанбин сидел всю ночь. Он в действительности не лёг спать до того момента, пока последняя точка не была поставлена и всё то, что лежало на душе, не отразилось на бумаге. – Если ты хочешь провести со мной свидание, то успей взять собаку до момента, пока мы все не окажемся на горнолыжном курорте. – с этими словами Сынмин пригубил шампанское из бокала, не отрывая взгляд от Чанбина. И этим всё было сказано. Наконец радость и счастье наполнили каждую клеточку Чанбина. Он смог вздохнуть полной грудью, в которой плескалась любовь, подобно шампанскому. Она бурлила в нём, переливалась за края, пузырилась и щекотала сердце. Счастливая улыбка тронула его губы, но осознание быстро вернуло его в реальность. Ему же ещё нужно забронировать номера в отеле Тауэр Кондо, купить кисти Хёнджину, откуда-то добыть собаку для Сынмина и ещё с десяток пожеланий парней, о которых он не знает. И не узнает, если не будет притрагиваться к оставшимся письмам. Наверняка, Чонин просил подарить ему новую обувь, которую изобрели не иначе, как инопланетяне; Чан просил технику, которую мог и сам купить; Феликс, по всей видимости, желал узнать секретный ингредиент доселе неизвестного кулинарного шедевра, пытаясь покорить сердца и желудки парней. И всё это нужно успеть сделать в первых числах января. Это будет незабываемый Новый Год – он чувствует это.

~🎄🎄🎄~

Вечером первого января все восемь парней в дутых куртках и с сумками на плечах вошли в свои номера в отеле. Это была не долгая поездка. Всего лишь два часа с копейками на минивэне из Сеула в Ёнпхён и вот они уже на месте. – Если я сейчас же не сниму всю эту одежду, то пот польётся с меня рекой и я не шучу. – недовольно буркнул Минхо, уже в прихожей начиная избавляться от слоёв одежды, как листья капусты. Он делил номер с Чаном. Вы подумаете, что это совпадение, но на самом деле Чанбин предусмотрительно раскидал их по парочкам, чтобы никто никому не делал мозги во время отдыха в горах. Чан аккуратно расставил обувь в прихожей, попутно разбирая сумки. По элементам снятой с Минхо одежды он нашёл последнего в спальне, развалившегося на большой двуспальной кровати в виде морской звёзды. – Не знаю, как ты, но я собираюсь слиться с этим матрасом под звуки салютов за окном в эту ночь. – Звучит замечтательно. – чуть ли не промурлыкал Чан, растягивая губы в дерзкой ухмылке и крадясь к кровати. – Не думай, что я хоть в жизни надену эти уши и хвост! – протестующе вскрикнул Минхо, отползая к изголовью. Чан приближался и вид у него был безумный. Минхо нервно хихикнул. – Тебе Last Christmas в голову ударило? – Ты же знаешь, что обязан выполнить желание-задание. – словно не услышав, напомнил ему Чан. Его колени упёрлись в матрас, который прогнулся под его весом. – Так значит, проецируешь свою грязную фантазию? – В которой ты будешь моим милым белым кроликом. – видимо, решив, что это хорошая шутка. Минхо вскрикнул в момент, когда Чан, подобно волку, прыгнул в его сторону, захватывая его в свои крепкие тёплые объятия. Пальцы старшего прошлись по рёбрам, вызывая взрыв высокого смеха у Минхо. – Помнишь, что я писал в своём письме? Тебя ожидает приятный сюрприз, если, конечно, ты любишь сюрпризы и любишь приятные. – прошептал Чан собственные строчки. Между их лицами оставалось несколько сантиметров. Они дышали одним воздухом. Сладким, влюблённым. – А у меня есть выбор? – Это выбор без выбора, кроль. – щёлкнул по носику Минхо. – Ты, я, салюты и новогодние песни. Только этой ночью. Чан покинул кровать, направляясь к телевизору. – Подожди, ты в действительности решил включить новогодние песни, пока мы будем...кхм...ну ты понял? – Минхо приподнялся на локтях, рассматривая широкую спину Чана. Старший настроил аппаратуру, выбрав музыкальный канал. Happy New Year ABBA тихо и плавно наполнило спальню. Чан лишь нежно кивнул в строчку "here we are, me and you" и двинулся к Минхо.

~🎄🎄🎄~

Время близилось к семи. Сумерки опустились на горные склоны. Яркие фонарики и гирлянды освещали местность, делая видимыми трассы для лыжников и сноубордистов. Слышны были новогодние песни. Снежинки продолжали падать с неба. Редкие любители горнолыжного отдыха проверяли снаряжение и готовились ступить на трассу в вечернее время. Были и новички и опытные. И среди них проглядывались фигуры двух парней в дутых куртках и штанах на перевес с лыжами и палками в руках и желанием покорять снежные вершины. Новогодняя ночь выглядела волшебно. Снег под ногами приятно шуршал. Песня Rockin' around the Christmas tree сопровождала Хёнджина и Джисона в сторону розовых, жёлтых и зелёных склонов, предназначенных для начинающих. – Странно, что прежде мы не посещали подобные места. – с некой грустью проговорил Джисон, однако он был не в состоянии оторвать глаза от ёлок, фонариков и счастливых людей. Идущий рядом Хёнджин в свою очередь не переставал смотреть в профиль Хана, подмечая, как одна эмоция сменяет другую на его радостном лице. Ему было всё равно, куда несли его ноги, лишь бы быть рядом с Джисоном, слушать его голос и благодарить Новый Год за то, что тот исполнил его желание. Они пришли к жёлтой трассе. Она несколькими тропами уходила в лес. Снег на еловых ветках слегка сыпался вниз из-за белок, что устроили догонялки. А так было тихо, спокойно, безветренно. Сказачно. – Давай начинать. – дал старт Хёнджин, втыкая палки в снег. – Глядишь, до отеля обратно к утру и доберёмся. – шутканул Джисон, повторяя за Хёнджином. Он погрузил палки в снег, отталкиваясь на них, чтобы сделать плавное движение на лыжах вперёд. Хван поспешил за ним. Какое-то время они ехали в тишине, прерываемой новогодними песнями, что были слышны со стороны отеля. Feliz Navidad заставила их переглянуться с улыбками на лицах. – Prospero Ano y Felicidad. – они вдвоём затянули строчку из песни, глупо хихикая. Парни проехали несколько ёлок, по пути встретив редких туристов. Они кивнули им в знак приветствия и пожелали хорошо провести время. – Как ты понял? – внезапно спросил Хан. Хёнджин повернул голову в его сторону, не останавливаясь. Одним глазом он смотрел вперёд, другим – на Хана. – О чём это ты? – О чувствах, которые ты испытываешь ко мне. – поднял на него свои ореховые глаза Джисон. Его лыжи со скрипом остановились. Корпус неловко покачнулся. Хан выставил палки вперёд, чтобы не потерять равновесие и отвёл бёдра назад, что выглядело странно, и он больше, чем уверен, глупо. Однако Хёнджин никак не прокомментировал его позу, лишь воткнул палки в снег и снял варежки. – Это долгая история. – он поправил съехавшуюся на глаза шапку, уводя взгляд. – У нас вся ночь впереди. – облачко пара сорвалось с его губ. Нежная улыбка украсила лицо. – Это настолько длинная история, что всей ночи не хватит. – А ты выдели самое главное. Скажи по существу. – Если сократить чертовски длинную историю, то я влюбился. – Так-то лучше. – кивнул Джисон, возобновляя движение. Им можно было с уверенностью дать грамоту и утешительный приз за самый странный диалог в жизни. Как будто бы было необязательно спрашивать о очевидном, прекрасно зная открывавшийся факт. Но Джисон был бы не Джисоном, если бы не удостоверился в чувствах. Вдруг всё это было лишь плодом его воображения с присыпкой ёлочных иголок и послевкусием бутербродов с сегодняшнего утра? – И тебе совершенно не интересно, как я понял, что влюбился? – спросил Хёнджин. В его голосе проскользнули обиженные нотки. В ответ последовала тишина. Хёнджин не хотел нервничать, но, кажется, уже начал. – Почему такая пауза? – Пауза? Не было никакой паузы. Я дал тебе время подумать, чтобы ты сказал о своих чувствах. Видимо, секунды тебе хватило. – Хан пожал плечами, не прекращая движение. Палки методично втыкались в снег. Песня сменилась на Jingle bells rock Aespa. Они уже прошли половину пути, как Хёнджин заговорил вновь. – После дебюта я как-то понял, что не ненавижу тебя. – получилось, как вопрос, хотя он и не планировал, чтобы это так звучало. – Долго ж ты к этому шёл. – невесело хмыкнул Хан, видно, погружаясь в события прошлого. – Нет-нет-нет, дело не в том, что я тебя ненавидел, скорее не мог найти точки соприкосновения. Но со временем мы оба повзрослели, поняли, что важны друг другу. Но настоящую влюблённость я осознал недавно. – М-м-м. – протянул Джисон, маневрируя между низких ёлок. – А ты? – с некой надеждой в голосе спросил Хёнджин, останавливаясь. Лыжные тропы уходили дальше в лес, в самую сказку. Хан остановился тоже. Опёрся на палки. – Мне кажется, было очевидно, что я стал избегать тебя в последнее время. Хёнджин кивнул. Он не мог не заметить, потому что Хан постоянно сбегал из под носа. – Но ты не подумай, что...Короче, я делал это специально, чтобы ты не догадался. – Не догадался о чём? – осторожно спросил Хёнджин. Он хотел подойти, – ведь между ними был метр или тоже меньше – но сделать это было почти нереально, ведь с лыж просто так сойти не получится. Неуклюже передвигая ногами, Хан повернулся лицом к Хёнджину. Так вышло, что их лыжи наслоились друг на друга, поэтому они собственноручно создали себе ловушку, из которой трудно будет выбраться. – О моём влечении к тебе. – выдал Джисон, словно они говорили о погоде. Хёнджин подавился слюной. Благо палки удержали его от падения в сугроб. Но Джисон, видно, подумал, что этого было недостаточно, поэтому в следующую секунду наклонился к Хёнджину в попытке соединить их губы дважды за этот день. Единственное, что они не предусмотрели, так это то, что от влюблённости они потеряли голову и ко всему прочему равновесие и свалились в снег, громко смеясь. Палки и лыжи торчали из разных сторон, словно неправильно сделанное оригами. Парни потянулись друг к другу, чтобы всё-таки почувствовать вкус губ друг друга. Ладонь Хёнджина легла на щеку Джисона. На заднем плане приглушённо играли песни, взрывались салюты, но они продолжали смотреть в глаза друг другу и видеть в них отражение счастливых и влюблённых лиц. Хёнджин притянул к себе Джисона и слил их губы в поцелуе со вкусом снежинок.

~🎄🎄🎄~

Тёплая вода чуть ли не переливалась за края ванны. Пена и пузырики ютились у обнажённых тел. На небольшом туалетном столике расположилась ваза с имбирным печеньем. Все пункты письма были выполнены. Из серии: баня, рахат-лукум, танец живота, уединенные комнаты, а дальше – ваша фантазия. И, стоит сказать, фантазия вышла за границы просто разворачивающихся действий в голове и стала явью. Не резкие движения под водой заставляли рвано брать воздух ртом, а глаза чуть закатываться. Жар в помещении душил, не оставляя кислорода. Они смачивали солёные от пота губы языками. Запах мыла и печенья витал в воздухе. Однако, если первое они активно использовали, то второе так и осталось нетронутым и забытым. – Й-йенна, – низкий голос Феликса упал до соблазнительного шёпота. Рука младшего на его члене слегка сжалась, дабы усилить удовольствие. Он ответно усилил давление на члене Чонина, чтобы они были на одной волне и, если повезёт, достигнули края одновременно. Вода чуть-чуть пузырилась, словно зелье в котле профессора Снейпа, но ни Феликс, ни Чонин не обращали на это внимание. Даже если она слегка покидала приделы ванны, падая неслышными каплями на кафель. В какой-то момент они синхронизировались, создавая свой собственный, приятный друг другу темп. Большой палец надавил на головку, посылая электрические волны по телу, отчего пальцы на ногах судорожно подогнулись. Возможно, ванна, полная воды и пены, была не лучшим вариантом для того, чтобы дрочить друг другу, но зато все счастливы. В особенности Чонин. Это же было как-никак его желание. – Феликс-хён, я... сейчас...я...– сбивчивый шёпот сорвался с губ Чонина. На шее младшего выступили вены, по которым Феликс тут же захотел провести языком и слегка прикусить адамово яблоко, которое ездило вверх-вниз. Что, он и сделал. Феликс подался вперёд. Вода колыхнулась. Он опёрся другой рукой на бортик ванны, чтобы не упасть и нечаянно не устроить цунами отдыхающим этажом ниже. Рука на члене сделала резкое движение и губы Феликса нашли манящую шею Чонина. Темп ускорился. Они оба понимали, что вскоре увидят салюты под веками такие же, как и на улице. Язык Феликса тем временем принялся лизать кожу, чувствуя под ней пульсирующие вены. Послышалось хныканье и еле слышный скулёж. Чонин задрожал всем телом, рвано глотая исчезающий из помещения воздух. Феликс между тем оставлял лёгкие звонкие поцелуи на шее, переходя на кадык, который манил. Он прикусил передними зубами нежную кожу и хрящ, срывая высокий стон с губ Чонина. Секунда – и они одновременно кончили. И, если Чонин от стимуляции, то Феликс от эмоций на лице младшего. Это довело это до пика, когда тёплая белёсая жидкость окрасила ладонь Яна. Они слегка отстранились друг от друга, приводя дыхание в норму. Семя увязло в воде, но они не обращали на это внимание. Их глаза блестели от пережитого оргазма. – Это было лучшее, что когда-либо было со мной. – прохрипел Чонин. Феликс низко усмехнулся. От этого звука по коже младшего пробежали мурашки. Чёрт. – Согласен. Не думал, что взаимопомощь – путёвая штука. Они какое-то время просто дышали. Секундами позже Феликс, видимо, решил, что стоит закусить пережитый оргазм имбирным печеньем, раз его рука потянулась в сторону вазы. Чонин в неуверенности опустил глаза. Возможно, – только возможно – он хотел бы повторить, но хотел ли этого Феликс? Этот вопрос терзал его изнутри, отчего он заломил пальцы под водой. – Феликс-хён, а мы...мы можем...ну... – Что такое, Чонин~а? – Феликс хрустел печеньем, однако на дне его глаз плескалось обеспокоенность. – Я хотел бы...может быть мы могли бы... – его брови исказила кривая линия неуверенности. – Хотя, знаешь... неважно. Всё в порядке. Феликс нахмурился. Убрал печенье обратно в вазу. Нет, так дело не пойдёт. Если Йенна что-то хочет, то пускай не стесняется говорить об этом. Феликс сократил расстояние между ними. Теперь их колени соприкасались, однако от этого Чонин не поднял взгляд. – Хэй, малыш, – Феликс приподнял его подбородок. – Ты хотел повторить это, не так ли? – добрая и яркая улыбка украсила лицо хёна. – Ну, если ты, конечно, не против. – быстро добавил Чонин. Его глаза судорожно бегали по лицу напротив в поисках какого-то несогласия. – Я готов повторить не только это, если ты понимаешь, о чём я. – хитро подмигнул Феликс. В непонятный момент для Чонина старший оказался на его бёдрах, сокращая между ними то малое расстояние, что было. Их лица были близко друг к другу. – Ты можешь меня поцеловать. – хихикнул Феликс, окольцовывая шею младшего руками. Это послужило контрольным выстрелом для Чонина. Он стремительно слил их губы в поцелуе, тут же его углубляя. Феликс мяукнул нечто неразборчивое, подстраиваясь под темп. Они сминали губы друг друга, словно у них была быстрая и потная катка. Наверняка, так и было. Как-никак, они только что решили, что у них будет продолжение...

~🎄🎄🎄~

Наверняка, вам будет интересно, откуда Чанбин достал собаку? Некогда Сынмин говорил, что свидание не состоится, если не будет третьего лишнего, однако, не было уточнения, откуда должна быть взята собака, ведь так? Чанбину ли не знать, что все методы хороши, если они способствуют достижению цели. И вот поэтому в вечер первого января он позаимствовал (проще говоря, отжал) собаку у туристов, живущих этажом выше. Естественно, опустим закадровые моменты, где он утверждал, что ему собака нужнее, чем им. Она в любом случае не будет играть ключевую роль в их номере отеля, разве что смотреть новогодние фильмы, отчего, несомненно, мало толку (и потом внезапно не начнёт цитировать Джонни-гангстера из "Один дома".) Поэтому, договорившись с соседями сверху, Чанбин ближе к девяти вечера вышел из отеля с золотистым ретривером, который жизнерадостно махал хвостом и, казалось, вообще не заметил подмены хозяев. Всегда бы так. Сынмин нашёлся у канатной дороги. В это время суток отдыхающих было не много. Да, возможно, не совсем удачное время для свидания. Разве что если был расчёт в темноте не увидеть друг друга, но, стоит сказать, Чанбину было всё равно, вечер это или утро, главное – видеть Сынмина. А уж в кромешной тьме он сам разберётся. Он с ней договорится, она своя, утром придёт. Плюсом были салюты. Это в действительности было красивое и захватывающее зрелище. То тут, то там взрывались яркие огни в темноте ночи. Осталось только вздыхать, наслаждаясь компанией. Между прочим, вздох был. Радостный такой. Сынмина. Но только от того, что он увидел золотистую лохматую собаку, а не Чанбина. Ладно. Сынмин чуть ли не упал коленями в снег, дабы заглянуть в тёмные глаза пса, беря его морду в ладони. – Он такой милый и забавный. – улыбнулся Сынмин, и, кажется, его улыбка способна была затмить по яркости и красоте солнце. – Совсем, как ты. – добавил Чанбин. После тисканья ретривера они наконец двинулись к фуникулёру. Фонари, лампочки и гирлянды освещали всю протяженность канатной дороги, погружая их в сказочную атмосферу праздника и волшебства. Парни заняли места в кабине. Пёс запрыгнул на сидение рядом с Сынмином, словно почувствовав в нём родственную душу. Несомненно, такое внимание со стороны лохматого Киму нравилось. А как же? Это же они снимали эти странные ток-шоу "я и моя собака", посвященные тебе и твоей собаке (кому же ещё, да?). Чанбин прям представляет, как Бобик и Дэйв завтракают (разумеется, за одним столом, как Нил Кларк и его пёс Деннис из фильма "всё могу") и смотрят эту программу. Естественно, дискутируют на тему взаимоотношений хозяина и питомца. М-да, цирк дю Солей, не иначе. Сынмин и ретривер смотрели в окно. Создавалось некоторое ощущение, словно свидание было именно у них, а не у Чанбина с Сынмином. Чанбин никогда прежде не думал, что будет бороться за внимание, но, похоже, сегодня он сделает исключение. Выгнав пса с насиженного места (он в действительности его нагрел своим пушистым задом), Чанбин уместился рядом с Сынмином. Даже руку закинул на его плечи, пододвигая того ближе к себе. Пёс, видимо, сделал вид, что его хвост выглядит очень интересно, и принялся кружиться за ним в попытке клацнуть зубами. Браво! Спасибо за актёрскую игру, вручите же ему скорее Оскар, такой талант пропадает! Чанбин закатил глаза. Пудель лохматый! И плевать он хотел, что это ретривер по кличке Дэкс. Фуникулёр поднимался выше. Они уже были сравнительно высоко над землёй. Видны были снежные склоны, тропы для лыжников и сноубордистов и небольшое количество кафешек. – Зима в этом году красивая. – внезапно заговорил Сынмин. Его голос приятно заполнил кабину. Внутри Чанбина разлилось приятное тепло, сравнимое с мягким пледом, камином, какао с маршмэллоу и пудингом. Улыбка сама собой расцвела на его лице. – Да, красивая. – однако, его глаза смотрели не на ёлки, горы и отель, а на парня, что сидел рядом с ним, такого красивого и милого. Его ладонь потянулась к шапке Сынмина – она съехала ему на глаза, отчего, наверняка, было не очень удобно и чуть приподняла. Их глаза встретились. Сынмин хлопнул глазами, чуть приоткрыв губы, явно хотевший что-то сказать, как Чанбин наклонился вперёд. Его губы робко и неуверенно коснулись губ напротив. Да, возможно, он спешил, но рядом с Сынмин хотелось неожиданных поворотов в сюжете. Хотелось делать то, что давно хотелось. А именно – поцеловать эти манящие губы. На удивление, Сынмин ответил. Это был мягкий, нежный поцелуй, не заходящий далеко. Он, словно был самим волшебством – таким осязаемым, приятным, сладким. Дэкс радостно залаял. Его хвост завилял, как лопасти вертолёта. – Я...эм... – Что? Ты не хотел? Не понравилось? Я поспешил? – пулемётной очередью последовали вопросы со стороны Чанбина. – Нет-нет, всё в порядке. Это было даже к месту, так романтично, знаешь, красиво и всё такое. Чанбин напряжённо кивнул. – Тогда что не так? – Кажется, я видел Хёнджина и Джисона. Их завалило снегом или что-то в этом роде, но они там, внизу. Смотри. – Сынмин указал туда, где, по его догадкам, были два других мембера. – Подожди, – Чанбин двинул головой. Моргнул в замешательстве. – Ты целуешься с открытыми глазами? Увы и ах, темноты в кабине было недостаточно, чтобы скрыть персиковый румянец на скулах Сынмина. – Что...? Это же не важно. – он попытался переключить внимание Чанбина в ту сторону, где были Хёнджин и Джисон. Чанбин, конечно, не сомневается в том, что там они, возможно, были, но сам факт того, что Сынмин не закрыл глаза, был таким милым и таким...сынминовским. – Иди сюда. – и он притянул смущённого Сынмина обратно для поцелуя, в котором чуствовались улыбки и смех.

~🎄🎄🎄~

Минхо никогда не думал, что будет окунаться в любовь под песню Happy New Year ABBA. Но Чан сделал всё возможное, чтобы так случилось (и между прочим, Минхо даже не загадывал такое желание, чтобы его исполнять). Разумеется, ему пришлось надеть пушистые белые кроличьи ушки и хвост под своё дикое смущение и горящие глаза Чана. И теперь, лёжа полностью обнажённым, он запрокидывал голову назад, а пальцы хоронил в простыне. Чан с увлечением ласкал его внутреннюю сторону бёдер, намеренно игнорируя давно вставший член. Его губы оставляли поцелуи на коже, слегка её всасывая и кусая. Минхо дрожал от этих ласк. – Как тебе костюм кролика, кроль? – слово о погоде за окном поинтересовался Чан. – Непонятно. – он хмыкнул. Однако в следующую секунду взял высокой стон, ведь Чан наконец обратил внимание на его изнывающий стояк, захватив в ладонь. – По факту, я просто голый с двумя ненужными элементами. – ему удалось закатить глаза, но даже он не знал от чего – то ли от удовольствия, то ли от бесполезных аксессуаров. – Если ты просто хотел увидеть моё тело, мог бы зайти в душ или просто попросить. – А ты бы дал? – Чан оторвался от вылизывания бёдер, поднимая затуманенные глаза на Минхо. – Дал что? – Посмотреть. Минхо пожал плечами. На самом деле, он не знал ответа на этот вопрос. Дал бы он Чану просто посмотреть или дал бы ему своё тело. Чан был хорошим лидером, а ещё он, наверняка, был бы хорошим в постели. Поклонение бёдрам Минхо это доказывает, как самую очевидную вещь в мире. Возможно, Минхо мог знать, что Чан неровно дышит в его сторону. Вы вообще видели Чана, когда он влюблён? Вот Минхо видел: этот взгляд, – то нежный, то страстный – незначительные прикосновения, навязчивые объятия, флирт. Чан как будто бы и не шифровался. Если ему кто-то нравится, то он сделает всё возможное, чтобы добиться этого человека. И он добился Минхо. Вернее, добил. Рука ускорилась на члене, в то время, как губы оставляли дорожку поцелуев на животе Минхо, отчего сокращались мышцы. В следующую секунду Чан навис сверху, левой рукой опираясь на подушку возле головы Минхо. Движение ладони ни на секунду не останавливались, заставляя Минхо балансировать на краю. Бёдра на против бёдер. Трение. Сбившееся дыхание. Стоны. Глухой рык. В одной большой ладони Чан удерживал два их члена, распространяя предсемя по всей длине. Минхо слепо потянулся вперёд. Ему необходимо было почувствовать губы Чана. Ему хотелось кончить с его рыком и стонами на своих губах. Это было своего рода нахлынувшее желание. Минхо окольцевал его шею. Чан понял намёк, поэтому соеденил их лбы, смотря своими тёмными глазами, казалось, в самую душу Минхо. – Давай, кроль, кончи для меня. – прошептал он в губы напротив. Их влажный и горячий поцелуй пришёлся на момент, когда Минхо понял, что падает. Падает в сладкую пропасть, где его тело неконтролируемо дрожит, а прикосновения Чана продолжаются. Их губы вели известный только им танец. Они слегка кусались, но от этого только подбрасывали брёвен в горящий костёр. Вскоре и Чан достиг края. Он в действительности кончил с глухим рыком, и этот звук проник внутрь Минхо. По его телу прошлась волна мурашек. Кажется, он готов был кончить ещё раз, без стимуляций, только от одного голоса Чана. – Ты потрясающий. – шёпот в губы. Лёгкие поцелуи. Минхо робко улыбнулся. Кроличьи ушки съехали с блондинистой головы. Чан потёрся своим носом о носик Минхо, вызывая у того лёгкий смех. Да, они кончили под новогодние песни, но это было самое приятное, что они когда-либо делали. Минхо погрузился в объятия Чана, натягивая на них обоих одеяло. За окном взрывались салюты. Наверняка, и остальные мемберы тоже нашли способ, как провести этот день в компании друг друга. И всё равно, что Джисон с Хёнджином до сих пор были в снегу, сцеловывая с губ друг друга слова любви. Чонину и Феликсу всё-таки удалось затопить соседей снизу. Чанбин и Сынмин игрались в снежки с Дэксом на снежных вершинах. Этот Новый Год они будут помнить, как тот день, который исполнил их секретные желания.

~🎄🎄🎄~

The End