Тридцать три воспоминания

      Вэй Усянь с усилием выбрался из-под тяжёлого, обмякшего тела Лань Ванцзи. Он не замечал боли от удара о книжный стеллаж и не обращал внимания на тонкую, кровоточащую царапину на шее. — Лань Чжань… Лань Чжань, дыши! — Вэй Усянь лихорадочно прижал пальцы к шее Ванцзи. — Ты идиот! Какой же ты идиот!       Он попытался вложить в ладони последние крупицы духовной энергии, но силы уже подводили – поток был слишком слаб, и прерывался ещё до того, как касался кожи Лань Ванцзи. Вэй Усянь отчаянно пытался удержать контроль, но пальцы предательски дрожали.       В этот момент послышался резкий, металлический скрежет. Дверь Цзинши окончательно рухнула, и в проёме появился Лань Сичэнь. Он на мгновение замер, его глаза расширились, а лицо исказилось от ужаса. — Ванцзи! — выдохнул он, бледнея. Его взгляд метнулся от лужи крови на полу к Вэй Усяню, чье лицо и руки были перепачканы алым. — Господин Вэй! Что происходит?! — Цзэу-цзюнь, сюда! Быстрее! — дрожащим голосом крикнул Вэй Усянь. Он выглядел дико, его причёска растрепалась, а на шее темнела тонкая полоска пореза. — поток энергии заперт и давит на сердце. Если не снять блок, он не выдержит!       Лань Сичэнь мгновенно оказался рядом, падая на колени. — Я попробую влить энергию… — Нет! — Вэй Усянь резко перехватил его руку. — нельзя! Каналы перекрыты, это разорвет его изнутри!       Вэй Усянь схватил ладонь Сичэня и прижал её к груди Лань Ванцзи, чуть выше солнечного сплетения. — Послушайте, — Вэй Усянь сказал это с неожиданной твёрдостью. Его дыхание сбивалось, но взгляд был предельно ясным. — я буду указывать на точки и направление, а вы будете аккуратно передавать энергию.       Лань Сичэнь посмотрел на брата, затем на Вэй Усяня. На мгновение его взгляд прояснился, и он кивнул. — Точка Таньчжун, — скомандовал Вэй Усянь, нажимая пальцем на грудь Ванцзи. — Медленно… глубокий вдох… и мягкий толчок.       Сичэнь послал небольшой импульс и Лань Ванцзи дёрнулся. Его губы приоткрылись, а по подбородку скатилась тонкая струя крови. Но через секунду его грудная клетка судорожно поднялась, втягивая первый полноценный вдох. — Хорошо… хорошо… — выдохнул Вэй Усянь, вытирая пот со лба, смешанный с чужой кровью. — Теперь Юйтан. Осторожно… Вот здесь скопление Тёмной Ци. Обведите его… Да, именно так.       Они работали в пугающей тишине, нарушаемой только хриплым дыханием Лань Ванцзи и короткими командами Вэй Усяня. Сичэнь был идеальным исполнителем: его контроль над духовной силой был безупречен, он следовал за указаниями Вэй Ина с абсолютным доверием.       Спустя несколько минут, показавшиеся вечностью, Лань Ванцзи резко, глубоко вздохнул. Его лицо, до этого серое, начало приобретать хоть какой-то оттенок жизни, а бешеное напряжение мышц спало. Лань Сичэнь почувствовал, как Ци брата, наконец, начала циркулировать, пробиваясь сквозь разблокированные каналы.       Первый Нефрит выдохнул и бессильно опустил руки. Его глаза, полные слёз, смотрели на Вэй Усяня с безмерной благодарностью и скорбью. — Господин Вэй… — прошептал он. — Вы спасли его. Спасибо.       Вэй Усянь откинулся назад, пытаясь выровнять дыхание. Его грудь тяжело поднималась, плечи дрожали. Только сейчас он понял, насколько сильно был напряжён всё это время. Он прикрыл глаза, давая себе несколько секунд, чтобы прийти в себя.       Когда прибыли целители, они осторожно уложили Лань Ванцзи на чистую, уцелевшую циновку и укрыли его тёплым одеялом. Его пульс всё ещё был слабым, но ровным. Лань Сичэнь коротко приказал выставить барьеры вокруг Цзинши и никого не впускать, объяснив происшедшее «резким искажением Ци». Голос его оставался спокойным, но пальцы заметно дрожали. — Сущность перехватила контроль, — хрипло произнёс Вэй Усянь, глядя на перепачканные кровью руки. Он говорил медленно, будто каждое слово давалось ему с большим усилием. — она хотела убить меня его руками. Но Лань Чжань… узнал меня. И, чтобы не дать Тьме довести дело до конца, он… заблокировал собственный меридиан.       Сичэнь закрыл лицо руками. — Это моя вина, — прошептал он. — я знал, что ритуал опасен. Но всё равно настоял, чтобы вы продолжили.       Вэй Усянь резко поднялся и его тут же пошатнуло, но он смог удержаться на ногах. Подойдя ближе к Лань Ванцзи, он осторожно расправил сбившийся воротник, касаясь его с такой бережностью, будто любое лишнее движение могло причинить боль. — Мы разрушили только восемь печатей… — тихо сказал он. — этого недостаточно. — Вы не можете больше продолжать, — Сичэнь поднял голову. В его голосе прозвучала тревога. — если вы снова войдёте в его сознание и Сущность попытается напасть… Ванцзи слишком ослаблен, чтобы сопротивляться. А ваше тело просто не выдержит ещё одного... — Нет, — перебил Вэй Усянь и посмотрел на спящего Лань Ванцзи. Его ресницы отбрасывали мягкие тени на щёки. — теперь я знаю, что это за Сущность. Она загнана в угол, и поэтому ярится. Я не успею пройти печати одну за другой – это займёт слишком много времени. Но если я разрушу самую первую… Тогда остальные раны, боль, воспоминания... всё, чем она питается – исчезнет сразу. — Это безумие, — прошептал Сичэнь. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. — это может разорвать вашу душу. Вы рискуете остаться там навсегда.       Вэй Усянь посмотрел на Лань Сичэня с мрачной решимостью. — Другого пути нет. Он не выдержит ещё одного такого приступа. Я должен сделать это сейчас, пока Сущность ослаблена.       Он опустился рядом с изголовьем циновки, сел в устойчивую позу и положил ладонь на лоб Лань Ванцзи. Его пальцы чуть заметно дрогнули, но он взял себя в руки. — Цзэу-цзюнь, — произнёс он тихо. — пожалуйста, присмотрите за Лань Чжанем.

***

      В этот раз не было ни ледяной пустыни, ни снежной бури. Перед Вэй Усянем разворачивались смутные образы, мельчайшие осколки воспоминаний, которые он прежде старательно изучал один за другим, боясь пошатнуть хрупкую психику Ханьгуан-цзюня. Теперь же поток сам подхватил его сознание, унося сквозь хаотичную череду образов. Каждый осколок, проносящийся мимо, был мгновением, в котором Лань Ванцзи страдал из-за него. Но останавливаться было нельзя. Любая попытка вмешаться грозила сорвать это хрупкое равновесие, и тогда он застрял бы в этом лабиринте навечно.       Вэй Усянь пронёсся сквозь ослепительный солнечный свет. Перед ним промелькнул юный Вэй Ин – беззаботный, смеющийся, улетающий вдаль на мече после обучения в Гусу. Свет обжёг Вэй Усяня, будто напоминая о том, что чувствовал тогда Лань Чжань. В груди возникла острая, тянущая пустота, оставляющая после себя только тишину. После ухода Вэй Усяня Облачные Глубины снова погрузились в серость. Желание остановить, окликнуть, попросить остаться так и не сорвалось с губ Ванцзи. Вэй Усянь промчался дальше, только успев прошептать вслед: — Прости… я вернусь… я обещаю…       Смена была резкой. Вихрь уступил место строгим залам Гусу. Две белые фигуры стояли друг напротив друга – Лань Ванцзи и Лань Сичэнь. Между ними звенела тишина, тяжёлая, полная несказанного. Вэй Усянь почувствовал боль разрыва кровных уз, и ту, почти физическую тяжесть, что давила на плечи Лань Чжаня. Горло сжало, когда он осознал: Лань Чжань был готов нарушить гармонию ради того, кто никогда его не понимал. Вэй Усянь вырвался из этого воспоминания, оставляя позади горечь, и вину, которую нельзя было искупить.       Поток воспоминаний резко замедлился. Мир ударил тенистым запахом леса, а образ стал почти осязаемым: Вэй Ин с завязанными глазами был прислонён к стволу дерева. Перед ним стоял Лань Ванцзи. Вэй Усяня охватил внезапный, резкий стыд, и вместе с ним та ослепляющая страсть, которую он тогда не замечал. Он почувствовал дрожь в руках Лань Чжаня, его напряжённое дыхание, ту грань между удержаться и сорваться. Это был момент, когда Ванцзи нарушил все правила – те, что диктовал клан, и те, что он выстроил сам в себе. Вэй Усянь пронёсся сквозь этот момент, чувствуя призрачное касание на губах и слабый, почти неуловимый трепет. — Значит… это был ты, — тихо, почти с изумлением выдохнул он. — всегда ты.       Следующее воспоминание было мрачным, застывшим в пыли. Он увидел себя, повзрослевшего, без тени той беззаботной улыбки на лице. Он обессилено играл на Чэньцин, пока вокруг бушевали тяжёлые потоки Тёмной Энергии. А в тени стоял Лань Чжань, с болью наблюдая за разрушением чужой души, не имея возможности вмешаться. — Ты ничего не мог сделать, Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь. — ты ни в чём не виноват.       Поток вновь начал сгущаться вокруг него, ведя всё глубже.       Вдруг перед ним возник ярко освещённый зал. Вэй Ин стоял в центре толпы, пока десятки голосов кричали о его грехах. Лань Ванцзи сидел чуть в стороне, с крепко сжатыми кулаками. Вэй Усянь почувствовал, как сердце Лань Чжаня пронзает почти физическая боль: он понимал, что не может защитить того, кого любит.       Вихрь времени ускорился до оглушающей, почти невыносимой скорости. Вэй Усянь увидел себя на крыше в Безночном Городе, безумно смеющегося. Он слышал, как его имя кричат сквозь толпы мертвецов, и ощущал отчаяние Лань Чжаня, его невозможность подобраться ближе, и ту боль, что разрывала грудь изнутри.       Он лишь успел пролететь мимо, и, вскрикнув сквозь немой поток образов, бросил: — Лань Чжань, я не хотел, чтобы ты вмешивался! Я хотел защитить тебя!       Тогда все образы слились в одну, неразличимую полосу света и тьмы. Вэй Усянь ощущал сильное давление, словно его стискивали тысячи рук. Его сознание постепенно меркло. — Нет... — прохрипел он. — Не сейчас. Я должен… Лань Чжань...       Он сосредоточился на одном-единственном имени, на боли, которую он знал лучше своей собственной, и рванулся вперёд.       Вэй Усянь рухнул на что-то твёрдое и холодное, сдирая ладони о камень. Голова закружилась, а лёгкие обожгло запахом дыма.       Он был на самом краю того проклятого, истерзанного временем обрыва. Внизу, в бездонной темноте, была только бурлящая лава, в которую падали тела и которую сотрясали крики тысяч неупокоенных мертвецов.       Вэй Усянь с трудом выпрямился. Его тело было бесплотным, но душа содрогалась так, будто всё происходило наяву.       На самом краю скалы, вцепившись в запястье Вэй Ина побелевшими от напряжения пальцами, лежал Лань Ванцзи. Его белые одежды были разорваны, а из-под рукава, где старая рана вновь открылась, медленно стекала кровь. Он смотрел в пустоту, сосредоточив всю свою волю на одной задаче: держать.       Но рука Вэй Усяня неумолимо выскальзывала.       Сущность здесь не пряталась. Она не была ни черной слизью, ни тенью. Она была гравитацией, которая тянула Вэй Ина вниз, усталостью в мышцах Лань Ванцзи, которая заставляла его пальцы разжиматься, и атмосферой этого мрачного места.       «Отпусти. Всё кончено. Ты никогда не сможешь помочь ему. Он хочет умереть. Отпусти его!»       Лань Ванцзи стиснул зубы. Он ни произнёс ни слова, но его золотые глаза на мгновение закрылись и по щеке скатилась одна-единственная слеза.       Это была тридцать третья печать. Самая страшная. Боль от собственного бессилия. Момент, когда Лань Ванцзи погиб, хотя его сердце продолжало биться ещё шестнадцать лет.       Вэй Усянь смотрел на то, как его прошлое «я» отталкивает ту единственную руку, которая пыталась ему помочь. Он опустился на колени. Это воспоминание было настолько хрупким и священным, настолько пропитанным его собственной болью, что любое вмешательство могло его разрушить. — Лань Чжань… я не замечал твоих стараний. Но ты был прав. Ты был прав во всём. Ты – моя родственная душа. Ты – мой свет. Лань Чжань... я люблю тебя. Всегда любил. Просто раньше был слишком глуп, чтобы понять это.       И в тот миг, когда он произнёс последнее слово, фигура в чёрном, висящая на руке Лань Ванцзи, перестала сопротивляться.       Вэй Ин из прошлого поднял голову. Его заплаканные, измученные глаза впервые за долгое время стали ясными. И он, наконец, произнёс слова, которые Лань Ванцзи не слышал тогда: — Лань Чжань… ты всегда был на моей стороне.       Сущность взвыла громким рёвом.       Не теряя времени, Вэй Усянь сделал последний, решительный шаг вперёд. — Пришло время покончить с этим, — прошептал он, и его астральное тело, наполненное всей духовной силой Мо Сюаньюя, всей его Тёмной Ци, всей его любовью и виной, врезалось в Сущность, которая цеплялась за Лань Ванцзи.       Мир воспоминаний треснул. Неизменное небо Безночного Города окрасилось в чёрно-белые тона. Вэй Усянь почувствовал, как лёгкий холодок скользнул по кончикам его пальцев. Он судорожно сжал кулаки, пытаясь удержать поток, но Сущность шептала прямо в сознание, вытягивая его боль и превращая её в оружие против него самого.       Внезапно, сквозь оглушительный рёв, Вэй Усянь услышал знакомый голос. — Зачем ты вернулся, а-Сянь?..