"Лучший" воспитанник

И вновь — огромная очередь за пресной кашей и несладким чаем на завтрак. Руслан топчется на месте в неудобных туфлях, с подносом в руках. Очередь будто совсем не двигается, а взгляд бегает по уже знакомому помещению. Светлый зал с высокими потолками. С чем Руслан не мог спорить — так это с красотой даже такого обычного места, как столовая. Столы и лавки из натурального дерева, тёплый, мягкий свет. Стены расписаны ликами святых и историческими сценами. Но, как бы красиво это ни было, именно картины вызывали тревогу. Может, потому что написанные глаза будто следили за ним. Ужасное ощущение. Ему уже порядком надоели эти мысли, но деваться было некуда. Даня, как обычно, ушёл ещё до того, как Руслан проснулся. Его рыжей макушки не видно ни за одним столом, и Руслан невольно думает, что тот просто решил не завтракать. Ну и ладно. Опять поест в одиночестве. Сзади кто-то толкается, а спереди никто даже не собирается двигаться. Голова кружится от голода и духоты. Помещение хоть и большое, но голодных подростков больше. Руслан зажмуривается и выдыхает, сдерживаясь, чтобы не врезать тому, кто тычет его в бок. Сквозь остатки злости и шум разговоров он наконец слышит: — Руслан! Голос знакомый и достаточно громкий — доносится из-за спины, от того самого человека. Удивительно, что он не услышал раньше. Даня только сейчас удосужился позвать его по имени? Руслан оборачивается, и улыбка появляется раньше, чем он понимает, зачем вообще улыбается. Даня, как всегда, спокоен. Впервые Руслан стоит к нему так близко — если не считать тот ночной инцидент. Теперь можно разглядеть едва заметные веснушки, побледневшие с наступлением холодов. Потрескавшиеся губы Дани изгибаются в такой же лёгкой улыбке. Но в памяти всплывает не она, а та — жуткая, широкая ухмылка. Руслан опускает взгляд и отворачивается. Это не выглядит как пренебрежение — просто подошла его очередь. И Дане не обязательно знать, что это было спасением от его взгляда, пусть и на пару минут. Они садятся на то же место, что и в первый день — напротив друг друга. Никто не начинает разговор. Руслан оглядывается. Его взгляд сталкивается со строгим лицом Ольги Борисовны. Он давно её не видел. Он дёргается, но это ожидаемо. Здесь следят за всеми. За всеми, кроме Дани. Парень напротив уже сложил руки в замок и закрыл глаза — шепчет молитву. Руслан закусывает губу и снова смотрит на женщину. Всё ещё наблюдает. Чёрт. Он неуверенно складывает влажные от пота ладони и тоже закрывает глаза. И что теперь? Он даже не слышит, что бормочут другие. Может, они просто открывают рты. — Спасибо за эту, хоть и мерзкую еду, — Руслан не молится, просто говорит, как умеет. — Если ты есть… будь другом, вытащи меня из этого дерьма. Пожалуйста. Он открывает глаза — и снова встречается с голубым взглядом напротив. Даня смотрит и… жалеет? — Чего уставился? — резко бросает Руслан, глядя в ответ. Он не даст подумать, что он слабый. — Тебя было слышно, — Даня берёт ложку и наклоняется над тарелкой. — Лучше читать «Отче наш». Ольга Борисовна и так на тебя косо смотрит. — А я в школу скорочтения ходил, — фыркает Руслан и тоже берёт ложку. — Умею быстро. Лицо морщится — горячо. Даня тихо хихикает, уткнувшись в тарелку. Руслан это замечает и невольно улыбается. Всё-таки смог рассмешить. — На самом деле тут не так всё плохо. Привыкнешь. — А ты быстро привык? — Почти сразу. — Почему тебя сюда отправили? Слишком резко. Но Руслан устал не понимать. — Меня никто не отправлял. Я сам пришёл… после смерти отца. Даня мрачнеет, отводит взгляд. Руслан прикусывает губу. Зря спросил. Он не знает, что это — потерять отца. Его собственный умер до его рождения. И рассказы матери были… не лучшими. Но всё равно не понимает. Почему сюда? — Думаешь, «почему именно сюда»? — тихо спрашивает Даня. — Да. Но Даня не успевает ответить. Его лицо бледнеет, взгляд уходит за спину Руслана. Руслан сам не хочет оборачиваться. Но и не нужно. — Даниил, нам нужно поговорить. Ольга Борисовна подходит к столу. Даня мгновенно собирается, лицо снова спокойное — почти. — Что-то случилось? — Пойдём. Она кладёт руку ему на плечо и бросает взгляд на Руслана: — А ты после уроков выучи «Отче наш». Плохо знаешь. Даня встаёт. Раздражение сквозит в каждом движении. Руслан не ждёт что с ним попращаютя. Просто смотрит. — Не забывай, о чём я говорил, — тихо произносит Даня, наклоняясь к его уху. К чему это он? Но ответ приходит сразу же после вопроса. Воспомнания о прошлой ночи дают подсказку. Тёплое дыхание обжигает кожу. Руслан вздрагивает — рука дёргается, и он случайно ударяет себя по щеке, вместо того чтобы прикрыть ухо. Даня уходит. Руслан остаётся. С места двигаться не хочется. Он сидит, уставившись в тарелку. Есть больше не хочется. Щека горит. Живот внезапно скручивает. Ему… приказали?

***

Уснуть не получается, хотя тело требует сна. Уже битый час Руслан пялится в серый потолок, изучая каждую трещину. Воображение дорисовывает фигуры, но легче от этого не становится. Веки слипаются, а глаза закатывались, но сон не приходит. Он раздражённо цокает. В тишине звук кажется слишком громким. Дома всё заглушал телевизор — и звуки, и мысли. Здесь — только он и они. Почему Даня не вернулся? Он должен был привыкнуть к его странностям. Должен был понять, что тот просто ушёл по своим делам. Но сегодня это не отпускает. Руслан переворачивается на бок и смотрит на дверь. Не заперта. На случай, если Даня вернётся. Именно поэтому становится страшнее. А если зайдёт не он? Он не закрывает. Не оставит его за дверью на целую ночь. Даже если страшно. Тук-тук. Руслан резко открывает глаза и садится. Что за черт? Тишина. Дверь не двигается. Тук-тук. Снова. Теперь — шаги. Удаляются. Он вскакивает, идёт к двери и распахивает её. Хотелось поймать негодник. Но вышло как всегда. Никого. Он делает шаг в коридор — и наступает во что-то липкое. Замирает. Смотрит вниз. И отшатывается назад, падая на пол. Это не просто грязь. Расчленённая ворона. К горлу подступает тошнота. Один мутный глаз смотрит прямо на него. Из второго торчит белый клочок бумаги. Руслан судорожно сглатывает. — Сука… – шепчет себе под нос. Голос дрожит. Слёзы выступают, но он зло стирает их ладонью. Медленно подползает ближе. Тянется к бумажке. Идиот. «Не лезь не в своё дело». Он сжимает зубы. Это уже не смешно. Его запугивают. Но кто? Даня? Нет. Тот сказал бы прямо. Руслан падает головой на пол. Ударяется. Смеётся — тихо, почти беззвучно, уткнувшись лицом в руки. Он точно здесь сойдёт с ума. А может уже? Через силу поднимается, стягивает наволочку с подушки Дани. Это все из-за за него! Пусть жертвуеь свей наволочкой за ЭТО. Вытирает ногу. Кровь уже подсохла, но всё равно остаётся липкой. Он морщится, заворачивает ворону в ткань и встаёт. Нужно избавиться от неё. Глаза останавливаются на окровавленной наволочке. Хочется просто вышвырнуть всё за дверь и забыть. Не получится. Слишком много вопросов.