"Лучший" воспитанник

Дни в школе, окружённой темной и глубокой тайгой, тянутся очень медленно. Руслан сгорает изнутри от одиночества. Общения не хватает, как свежего воздуха. Краткие кивки и пожелания «спокойной ночи» уже порядком надоели. Он чувствует себя человеком, застрявшим в маленьком старом лифте. В нём так воняет, что появляется желание уткнуться носом в шарф. Коробка хлипкая, держится на соплях. Создаётся ощущение, что она вот-вот упадёт, и он умрёт быстрее, чем успеет закончиться испорченный воздух. Не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять: школа не сделает из Руслана того, кого хочет видеть его мать. Как только Руслан отсидит свой «срок», всё вернётся к прежнему. А это значит, что скорее всего он снова наступит на те же грабли, и его жизнь наконец покатится с высокого склона, вылетит на трассу с несущимися фурами. Руслан не может объяснить ни себе, ни кому-то ещё, почему всё так плохо. Он не знает, почему забил на учёбу. Он не знает, почему стал воровать. Он не знает, почему начал курить. И, наконец, он не знает, почему решил занюхать эту дорожку белого порошка, который не дал никакого кайфае, а только усилил тики. Он не знает, почему хочет повторить. Может, он просто обижен на мать? Или, может, он просто недостоин другой жизни? Сквозь пока ещё густые деревья на нос приземлилась капля. – Дождь что ли? – пробормотал хриплым голосом Руслан и открыл глаза. За каплей последовал целый ниагарский водопад из чайника в цветочек. Мальчик вскочил с подушки, как ошпаренный. Не кипяток – уже хорошо. – Я же говорила… – мать сложила руки на груди, не выпуская алюминиевый чайник. Он болтался, скрипел, будто сумочка. Она могла бы подойти под образ мамы. Мальчик считал её красивой. – Ещё одна двойка – будешь просыпаться так. Безэмоциональное лицо, грубый голос – в этом вся его мама. Руслан привык, но каждый раз так обидно. С детских глаз полились горячие слёзы. После ледяной воды это ощущалось особенно. Он зажмурился, чтобы сдержать следующие горькие капли, и вновь открыл глаза. Вместо прямой спины матери на горизонте был глубокий лес. Так даже лучше. Ночью здесь было спокойно. Намного спокойнее, чем днём или утром. С наступлением сумерек всё менялось. И только по локации было понятно – в хорошую сторону или плохую. Руслан окончательно плюнул и махнул рукой на комендантский час. Он просто ушёл. Конечно, он понимал, что если кто-то из воспитателей узнает, сразу накажет. Но думать о их противных мордах и Библии, которую его заставят учить, не хотелось. Зачем, если сейчас ему хорошо, хоть и одиноко. С обдолбанными «друзьями» хотя бы было весело. Ничего. Привыкнет. Уже проходили. Даня продолжал пропадать, ничего не объясняя. Как бы странно это ни звучало, Руслан засыпал и просыпался без него. Кровать всегда идеально заправлена, словно если он этого не сделает, прибежит воспитатель и отругает как маленького ребёнка. Иногда они не виделись даже на уроках, а когда удавалось поговорить, Даня был агрессивным, но разговорчивым. Руслану нравилось – было о чём поговорить. Но чаще Даня был обычным – молчаливым, но добрым. Руслана забавляло, как всё уживается в одном человеке. На удивление, когда Руслан уходил из комнаты, Даня сладко спал. Даже не проснулся, когда он полез под кровать, скрипя деревянными полами. Крепкий сон. Повезло. На всякий случай Руслан скомкал своё одеяло так, чтобы создавалось впечатление, что человек на кровати замотался в него от холода. Не хотелось, чтобы Даня пошёл искать его или, ещё хуже, рассказал всё воспитателям. Он ещё не полностью завоевал доверие Руслана. Слишком уж он непредсказуем. За спиной снова послышался хруст веток. Руслан закатил глаза и выглянул из-за куста. Даня. – Вспомнишь лучик – вот и солнышко, – еле слышно прошипел парень и пригнулся. Прятаться до конца не хотелось. Хотелось узнать, что сосед здесь делает. Неужели он даже в сонном состоянии понял, что его пытаются наебать? Нет. Наебать вышло. Даня не искал его. Он целенаправленно шёл вперёд. Не оборачиваясь, не крутя головой – уверенно, будто рядом никого нет. Он уверен, что один. Он не пытается быть тихим. Шаги уверенные и широкие. Руслан видит это даже сквозь длинную чёрную мантию, которую этот рыжий придурок накинул на себя. – «Что за хуйня?» – в голове было много вопросов, но соединив их, получилось только то, что он говорит слишком часто. Руслан опускается обратно на своё место. Прячется. Даня не должен узнать, что он здесь, а Руслан должен понять, куда тот направляется ночью в столь чудном прикиде. Неужели он уходит каждую ночь в лес? Руслан даёт Дане уйти достаточно далеко, прежде чем встать со своего излюбленного места и начать преследование. Он двигается осторожно, но быстро. Пытается держаться ближе к деревьям и кустарникам, чтобы спрятаться, если Даня заподозрит что-то и обернётся. Но Руслану кажется, что этого не произойдёт. Даня идёт будто в трансе. Может, он лунатик? Руслан замечает, что походка Дани хоть и слегка, но изменилась. Обычно человек горбится, а сейчас держит спину прямо. Неужели ночью приходят такие глупые идеи, что Даня решил заняться осанкой в лесу? С каждым шагом Руслану кажется, что идея была неудачной. Кажется, что они заблудились, и если Даня идёт уверенно, даже не подозревая о преследователе, Руслану становится страшно. Теперь в лесу не спокойно, а ужасно некомфортно. Шутки про саморазвитие Дани не спасают. Совсем не вовремя Руслан слишком громко шмыгает носом – не один раз, а дважды. По лесу раздаётся эхо. Почему именно этот тик? Почему не привычные бесшумные подёргивания? Даня останавливается. Руслан прячется за кусты, почти не дыша. – «Может, отвернулся уже?» – медленно выглядывает из-за кустов. Тишина. Не слышно шагов. Неужели Даня так и не сдвинулся с места? Темный силуэт не стоит к нему спиной в нескольких метрах, а сидит на корточках перед испуганным лицом Руслана, подпирая рукой щеку и пристально смотря. – Блять! – Руслан отскакивает и падает на пятую точку. Больно – острые ветки впиваются в задницу, но сейчас не до этого. – Ты куда так прёшь? Я зову «Даня, Даня», а ты не слышишь, хуяришь дальше. Врёт. Руслан посмеивается, но только глупый человек поверит в эти смешки и не заметит страха. Даня же видит и улыбается в ответ. Широко, как в ту ночь. Мурашки бегут по коже. Жарко, но пот холодный. Неприятно. – Да? А я не слышал, – больше не говорит ничего. Тишина, улыбка, пристальный взгляд. Руслан пытается держать кривую улыбку, но губы предательски дрожат – от страха или от холода, непонятно. – Ясно, – быстро встаёт и отходит. – Я тогда пойду, раз ты… эээ, вменяемый. Руслан разворачивается спиной к соседу, не замечая, как его широкая улыбка мгновенно исчезает. Он слышит лишь, что Даня идёт за ним, совсем не скрывая этого. Почему он не пошёл дальше туда, куда шагал раньше? Почему сейчас это напоминает тот день? Хруст веток за спиной напоминает хруст стекла. Наушники в ушах, плеер разрядился, музыка уже давно не играет. Руслан идёт домой и слышит всё вокруг. Мужик думает, что он незаметен. Руслан думает, когда же он дойдёт до дома. На плечо опускается тяжёлая рука: – Привет, мальчуган, – мужчина выше него, за ухом сигарета, глаза прищурены, будто смотрит на солнце. – Ты Руслан? – Ну да, – нагло отвечает он и снимает наушник. До втрого руки не доходят – Плеер вместе с наушниками падает на асфальт. Розовая надпись «Мамочка, я тебя люблю♡» пачкается кровью и слюной. Живот болит сильнее всего, а на голове чувствуется какая-то жидкость. Очень неприятно. Плеер растоптан. Мама будет ругаться. А из дома он не выйдет оставшееся лето. Но велика ли потеря? Друзей и так нет. Руслан пытается встать, но руки и ноги не держат. Он падает. Спотыкается об впирающийся корень. Валяется, пока Даня останавливается и молчит. Опять. Затрахало. – Так и будешь молча идти за мной? – А куда ты идёшь? – искренне, по-детски удивляясь, спрашивает Даня. Глаза блестят, брови подняты. Руслан видит издевку. – Обратно, – кратко и обидчиво. Даня тянет руку, чтобы помочь. Тёплая, почти холодная. – Школа в другой стороне, Русь, – голос твёрдый. Поиздевался, хватит. Руслан поднимается на ноги. Теперь он стоит напротив Дани, буквально в двадцати сантиметрах. Он почти забыл, где они находятся, когда Даня хватает его руку и притягивает ещё ближе. – Тебе не говорили, что сталкерство – это плохо? – с опозданием предъявляет за слежку. Неужели с самого начала понял? – Кто бы говорил, – шипит Руслан сквозь зубы, от злости и боли. Хватка Дани сильная. Ему кажется, что на следующий день там будет синяк. – Вечно пропадаешь, смотришь по ночам, пока я сплю и ведёшь себя странно, ничего не объясняя. Это я должен… – Тебя это, блять, не касается. Опять двадцать пять. – То, что ты пялишься на меня почти всю ночь, ещё как касается, – Руслан пытается вырвать руку, но Даня хватает её снова. Смотрит в глаза. Не стесняется. Не смущается. Улыбается и хватает за подбородок. – Фука, ты фто делаешь? – неудобно говорить, ситуация могла бы быть смешной, но Руслан не смеётся. Сейчас не весело. – Может, ты мне понравился, вот и смотрю, – Даня выше его на пару сантиметров. Это не заметно, но сейчас он смотрит сверху вниз. Руслан освобождается, растирая руку. Сильный гад. Страх ушёл на второй план. На его место пришло тепло в щёках. Руслан покраснел. Во тьме не видно, но ощутимо для него самого. – Чего, нахуй? Ты под чем? У тебя в лесу закладки лежат что ли? – Он еще давно заметил расширенные зрачки Дани. Руслан складывает пазл в голове. Странное поведение и исчезновения. Рот приоткрывается. – Бля, подожди, реально что ли? – Можешь думать и так, но больше не смей ходить за мной, – снова улыбка и пристальный взгляд. – Пошли, Русь, или хочешь остаться? Эти слова пробуждают интерес. Руслан обязательно проследит, но в следующий раз будет осторожнее и узнает, куда ходит его загадочный сосед.

***

Впервые за долгое время Руслан просыпается не в пустой комнате. Даня тоже здесь. Замечает его пробуждение и слегка улыбается. Уже собранный. Одежда выглажена. И где он только гладил её? Руслан кивает в ответ и со вздохом вылезает из-под одеяла. Руки вытягиваются вверх, хочется растянуться до невозможного. – Ты где так ударился? – Даня смотрит на уже синие запястье Руслана. С расстояния кажется просто синяком, но вблизи видно следы пальцев. Руслан застывает. Почему он спрашивает? Должен же знать. Даня ждёт ответа, застыл с тетрадью в руках. – Да хрен знает, может, пока спал ударился, – Руслан дергает головой и слышит хруст. – С этим всем не удивительно, что так вышло. Он отшучивается и прячет руку. Всё слишком странно.