Наставник и его мастер

            С того памятного разговора прошло уже чуть больше недели. Альтаир вёл себя так, будто ничего и не было. О чем, собственно, Малик и просил. Единственное, что изменилось, это их вечерние встречи: оставаться наедине обоим было неловко, поэтому они сами собой сошли на нет.       Аль-Саиф заменил их прогулками с самим собой, потому что иначе прокручивал признание Альтаира снова и снова, доводя себя до головной боли. Морозный воздух несмотря на то, что кусал за все незащищённые участки тела, прекрасно помогал избавиться от лишних мыслей. Хрустящий под ногами снег настраивал на медитативный лад, поэтому то, что он больше не один, Малик заметил не сразу. В дальней башне защитной стены угадывались два силуэта, которые были крайне увлечены друг другом. Аль-Саиф хмыкнул, кажется, кто-то из новичков оказался довольно удачливым: уже смог покорить сердце какой-то девушки. Не желая смущать парочку, Малик собрался тихонько прошмыгнуть мимо, что не составило бы для него труда, но взгляд нет-нет, да и цеплялся за темноту ниши. Что-то Малику не давало покоя, но что он и сам понять не мог. Решив, что чьи-то отношения вряд ли представляют хоть какую-то опасность, он махнул рукой и собирался уйти, но осознав, что его так смутило, застыл как вкопанный. Там не было женщин. Два парня целовались абсолютно самозабвенно, явно не собираясь останавливаться на этом. «И не холодно им», — подумал Малик, отходя в тень и продолжая наблюдать.       По-хорошему мальчишек стоило разогнать, кредо подобные отношения не то, чтобы не одобряло, но у двух мужчин детей не могло быть в принципе. А вот по-плохому… стоило представить на их месте себя и Альтаира, как сердце застучало чаще, а щеки запекло. Этого только не хватало, кажется, ибн Ла-Ахад заразил его своими дурными идеями.       В отчаянии стукнувшись головой о каменную кладку, Малик с силой сжал кулаки, вот и прогулялся, вот и разгрузил мозги, мать его. Хотя на самом деле с ситуацией пора уже было что-то решать: неопределенность мучила и его, и Альтаира. Хоть тот и старался делать вид, что все в порядке, Аль-Саиф прекрасно замечал те тоскливые взгляды украдкой, когда Альтаир думал, что Малик смотрит не на него. Отряхнувшись от упавшего на голову снега, Аль-Саиф твёрдой и быстрой походкой направился в замок: разбирать дебри своих чувств лучше там, где никто его не увидит.       Хлопнув дверью и заперев её на случай внезапных гостей (хотя его единственный гость сейчас предпочитал ограничиваться рабочим общением), Малик, не раздеваясь, рухнул на кровать. Все это время он думал лишь о признании, пытаясь понять, как к этому пришло и в какой момент он подал знак, что не против такого развития отношений. Но свои чувства не анализировал, отмахнувшись, что да, Альтаира любит, но только как друга и не более. Только вот в это стройное объяснение никак не вписывалось то, что Малик испытывал помимо восхищения, ещё и физическое влечение. Лучших друзей, какие бы они ни были замечательные, не хотят. Если бы не сегодняшние мальчишки, он бы об этом и не задумался, а теперь в голове роились мысли, какие бы вещи позволил Альтаиру с собой сделать. Позорище, а не мастер-ассасин.       С силой сев на постели, Малик сжал волосы на висках. Врать себе он считал делом гиблым и недостойным, поэтому оставалось только признать истину: Альтаира он любит так, как следовало бы любить свою жену. Точка. Больше думать не о чем. Осталось лишь рассказать об этом Альтаиру. Такие разговоры стоило вести там, где не будет лишних ушей, или где их будет хотя бы не так много, поэтому Малик подавил порыв влететь в рабочий зал (ибн Ла-Ахад в последнее время стал там задерживаться допоздна) и решил оставить решение этого вопроса на завтра.

***

      Сейчас Малик жалел о вчерашнем малодушии: работая весь день бок о бок, он не нашёл в себе смелости куда-то позвать Альтаира, только собирался что-то сказать вне рабочего контекста, как кто-то появлялся, и Малик забывал все заготовленные слова.       На Масиаф уже опускалась ночь, а он так ничего и не сказал. Собственная слабость бесила и раздражала, кто бы мог подумать, что признание в любви, даже зная, что она взаимна, это такое нервное дело.       Раздался хлопок закрываемой книги, вырывая Малика из собственных дум: ибн Ла-Ахад решил, что хватит с него работы на сегодня, цифры уже стали расплываться, а здравые мысли ускользали. — Альтаир, — не подумав о том, что скажет дальше, окликнул его Малик, понимая, что тот собрался уйти. — Не хочешь прогуляться? — Ты приглашаешь меня составить тебе компанию в твоем одиночном променаде? — особо подчёркивая «меня» и «тебе» ответил Альтаир. — Да, ты против? — Малик напрягся: все уже шло не так, как хотелось бы. — Нет, просто удивился. Пойдем.       Малик только кивнул и споро разложил все бумаги в одному ему известном порядке и поднялся. Из крепости вышли в молчании: Малик судорожно перебирал с чего начать, а Альтаир был просто в недоумении: столько времени они взаимодействовали исключительно по делам ордена и вдруг такое предложение.       Стену засыпал снег, но он был не настолько крупный и частый, чтобы это доставляло неудобства, скорее наоборот добавлял какое-то особое очарование этому вечеру. Дойдя до выступа, Альтаир направился к нему и остановился на краю, смотря на огни ночного Масиафа. Где-то в домах, освещенных этими огнями, люди друг друга просто любят без всяких сомнений. Он глубоко втянул ночной воздух. Получив приглашение от Малика, ибн Ла-Ахад надеялся, что тот дозрел до какого-либо ответа: даже отказ было бы легче воспринять, чем это тягостное ожидание. Но, видимо, не сегодня: гуляли они уже довольно давно, а Малик не сказал ни слова. Альтаир развернулся с твёрдым намерением вернуться внутрь: если никакого решения нет, то сколько можно мерзнуть.       Аль-Саиф, даже находясь глубоко в своих мыслях, заметил каким резким было движение и понял: или он скажет сейчас, или они дальше будут мучиться. — Альтаир, — Малик остановил его, взяв за руку. Прикосновение было настолько не дружеским, насколько только могло быть. В глазах ибн Ла-Ахада зажглась такая надежда, что Малику стало даже как-то неловко несмотря на то, что он собирался ответить «да». — Я подумал на счет того, что ты мне сказал, и жизнь подтолкнула, — Малик хмыкнул, — я думаю, нет, не так, я уверен, что я тоже тебя люблю. И эти чувства были как бы не с детства, только я никогда не позволял себе об этом задуматься.       Кажется, Аль-Саиф хотел сказать что-то ещё, но Альтаир уже услышал главное: его чувства взаимны. Сделав один небольшой шаг, Альтаир обнял Малика за талию и притянул к себе. — Отныне и навсегда ты мой, — тихо сказал он и поцеловал Малика.       Ох какой же это был поцелуй: Альтаир всегда был человеком действия, и эти недели ожидания выматывали сильнее любой миссии, поэтому сейчас, когда Малик все осознал, Альтаир вложил в этот поцелуй все чувства, кипевшие в нем. Сначала это было лишь нежное касание, которое с каждой секундой становилось все глубже и жарче. Язык Альтаира коснулся губ Малика и, не встретив сопротивления, скользнул внутрь, проходясь по ровной кромке верхних зубов, касаясь чужого языка и нежно сплетаясь с ним. Малик рвано выдохнул через нос, рука до этого судорожно сжимающая форму ассасина Альтаира, скользнула ему на шею. Альтаир довольно мурлыкнул, не разрывая контакт и запуская приятную дрожь в горле Малика. Тот в ответ сжал волосы Альтаира, стремясь справиться с этой дрожью и подгибающимися коленками.       Поцелуй все длился и длился, качая их на волнах удовольствия, но он не мог продолжаться вечно. Первым отстранился Альтаир, желая взглянуть Малику в глаза, тот сразу понял его намерение, но решив немного поддразнить, опустил голову ибн Ла-Ахаду на плечо. — Малик, я люблю тебя. Аль-Саиф сразу встрепенулся, как-то у них так получалось, что признания были односторонними, и портить такой момент только из-за своей вредности не хотелось, поэтому он поднял голову и с чувством ответил. — Я тебя тоже, Альтаир.       Ибн Ла-Ахад улыбнулся так, как не улыбался никогда и никому. После недель мучений и сомнений, когда он успел множество раз пожалеть, что испортил их только-только восстановившуюся дружбу, получить взаимное признание было очень приятно. Аль-Саиф улыбнулся ему в ответ и положил голову обратно, после такого взрыва чувств надо было немного вместе помолчать. — Целоваться на такой открытой площадке не слишком-то по-ассасински. Что, если нас кто-то видел? — спустя время спросил довольный Малик, нарушая тишину. — Получил культурный шок, это уже не наши проблемы, — беззаботно пожал плечами Альтаир. — Нечего подглядывать за наставником и его возлюбленным. — Действительно, пусть закаляются от внезапных открытий.       Альтаир рассмеялся, четко уловив аналогию. Малик улыбнулся, возможно, их ждет куча проблем и выяснения отношений в будущем, да и пусть. Сейчас он был абсолютно счастлив.