Воспоминания прошлого

Гермиона получила письмо в среду. Это был обычный день, как и все остальные за последние несколько месяцев. Она проснулась этим утром и собралась на работу, как и каждое утро. Её распорядок дня практически не изменился после окончания седьмого курса Хогвартса. После выпуска она обнаружила, что у неё не хватает денег, ведь она так много потратила, пытаясь удержаться на плаву во время войны, и доучиваясь последний год в школе. Она не могла положиться на родителей после того, как наложила на них заклинание стирания памяти и отправила в Австралию; они даже не помнили о её существовании. Накладывая заклинание она знала, что отменить его будет непросто, особенно учитывая, что она практически создала для них новые личности. Сириус и Гарри были рядом с ней после этого, настаивая на том, чтобы она переехала к ним. Сириус, несмотря на то, что был свободным человеком, всё ещё жил в доме своей семьи. Гарри решил остаться со своим крёстным, и Гермиона полагала, что это потому, что Сириус был для Гарри самым близким человеком, который у него когда-либо был; или, по крайней мере, тем, кто знал его родителей и часто рассказывал об их детстве. А поскольку Ремус проводил больше половины времени с Тедди, дом всегда был полон положительных эмоций. Ей нравилось жить с ними обоими, несмотря на порой детские выходки Гарри и Сириуса. Хотя она любила «Нору» как свой второй дом, она не могла жить там постоянно. Особенно когда Молли постоянно задавала ей вопросы об отношениях с Роном, или об их отсутствии. Она знала, что Молли любит её и Гарри как родных, и то, что они находились в отношениях с двумя ее младшими детьми было одним из способов интегрировать их в семью. Но если Джинни и Гарри ладили, то Гермиона с Роном — нет. Они расходились во взглядах на большинство вопросов, а когда были вместе, постоянно ссорились. И это чуть не стоило им дружбы. Итак, однажды они сели и решили, что в долгосрочной перспективе у них ничего не получится. К сожалению для неё, хотя друзья и остальные поддерживали её, Молли была совсем не рада такому повороту событий. Она очень любила своих друзей, но это не меняло того факта, что они не были её родителями. Не они её воспитывали и любили. Не они были рядом на всех её этапах становления, не целовали каждую царапину и не читали ей каждый вечер книги. Не они превратили их гостевую комнату в библиотеку, когда её коллекция книг стала слишком большой. Не они изо всех сил пытались понять её жизнь как ведьмы и, хотя и не всегда понимали, о чём она говорит, поддерживали её выбор и слушали её болтовню о том, что ей нравилось узнавать. Она безусловно любила их, но очень скучала по родителям. Гермиона не общалась с родителями уже больше трёх лет, когда получила письмо. Хотя она иногда и посещала их, наблюдая издалека, она ни разу не разговаривала с ними во время своих визитов. Насколько она могла судить, у них всё было хорошо. Несмотря на новые личности, они всё ещё работали в стоматологии. Открыли собственную практику в Сиднее и, несмотря на первоначальные трудности, постепенно продвигались к вершинам. Она полагала, что есть вещи, которые магия не может стереть. Хотя часть её желала быть одной из тех, кого они помнят. Она полагала, что это была цена, которую ей пришлось заплатить за всё это. Войны часто оставляют после себя тяжёлые последствия. Гарри потерял обоих родителей, Рон — брата, а она — родителей. Никто не выходил из такого дерьма невредимым. Мир всё ещё страдал, но каждый день она видела, как они собирали осколки воедино, один за другим, и восстанавливались. Первые несколько месяцев были самыми худшими: Пожиратели Смерти всё ещё были на свободе, и некоторые всё ещё верили, что Волан-де-Морт воскреснет. Он уже возвращался, так почему бы не вернуться снова? И, по правде говоря, были некоторые волшебники и ведьмы, которые панически боялись того же. Многие отказывались появляться на публике, а предприятия оставались закрытыми ещё несколько месяцев после войны. Но постепенно они восстанавливались. Повторное открытие Хогвартса помогло в этом отношении. Потребовалось целых четыре месяца после войны, чтобы привести школу в порядок и подготовить её к открытию 1 сентября, но многие волшебники объединились, чтобы помочь восстановить школу и тем самым восстановить отношения между членами общества. Связи социального класса и кровного положения постепенно стирались, хотя некоторые всё ещё верили в старые устои. Немногие из её однокурсников решили вернуться в школу. Гарри и Рон вступили в ряды авроров практически сразу после войны, несмотря на её попытки убедить их, что образование важнее, а аврорский департамент может подождать до окончания ими седьмого курса. К сожалению для неё, немногие разделяли это мнение. Хотя для некоторых должностей всё ещё требовались результаты ЖАБА, из-за ущерба, нанесённого волшебному миру, многие отчаянно нуждались в замещении вакансий и решили отказаться от обычной процедуры найма. Кингсли был приведён к присяге в качестве временного министра магии, но к моменту голосования Визенгамота за нового министра выяснилось, что за четыре месяца своего правления Кингсли справился с работой лучше, чем три предыдущих министра. Он уже ввёл правила, позволившие поймать нескольких тёмных волшебников, но при этом гарантировав, что никто из них не будет преследоваться без справедливого суда, как Сириус. Кроме того, он восстанавливал отношения с другими странами, которые Реддл практически до основания разрушил. Гарри был рядом с ней чаще всего после окончания войны. Семья Уизли сблизилась после смерти Фреда, но они с Гарри стали ещё ближе, когда каждый из них переживал потерю друзей. Это не мешало ей продолжать мечтать обнять родителей в тот последний раз. В среду она получила письмо из Министерства магии Австралии. В качестве одолжения, которое сделал ей Кинсли, за её родителями установили минимальное наблюдение, и каждые несколько месяцев ей присылали отчёты. Она отослала их, чтобы они пережили войну и не погибли из-за её в ней участия. Она отослала их ради их безопасности, чтобы группа Пожирателей смерти не напала на них и не наказала только чтобы добраться до неё. Она отослала их, чтобы они были в безопасности. Однако они погибли в автокатастрофе. Её отец резко свернул на мокрой дороге и врезался в дерево, что привело к мгновенной смерти обоих родителей. Она отправила родителей в Австралию, чтобы обеспечить им жизнь, но они всё равно умерли, несмотря на её попытки уберечь их. Это было несправедливо. Она знала, что потеряла их много лет назад, когда наложила на них заклинание Обливиэйт, но, несмотря на то, что они её не помнили, они, по крайней мере, были живы. По крайней мере, у них была совместная жизнь, и они были в безопасности от ужасов войны. По крайней мере, они были в безопасности. Она пыталась уберечь их, но подвела обоих. И вот она снова оказалась в доме своего детства, сидя на полу в спальне родителей и перебирая коробки с вещами в шкафу. Она не была дома с того дня, когда стёрла их воспоминания. Хотя они больше не жили дома, она наложила на дом чары Фиделиус, чтобы Пожиратели Смерти не смогли его найти. Она знала, что, вероятно, выглядит ужасно — слёзы текли по её лицу, пока она листала найденные фотографии. Наверное, ей стоило взять с собой кого-нибудь из друзей, но понимала, что ей нужно было сделать это одной. На каждой фотографии её родители выглядели такими счастливыми. Она видела, что они молоды, и, судя по их возрасту, это фото, вероятно, было сделано незадолго до её рождения. Она смеялась сквозь слёзы над некоторыми глупыми фотографиями и плакала, когда доходила до тех, где родители держали её на руках, или когда она достигала какого-то важного этапа в жизни, например, начала ходить, кататься на велосипеде или когда у неё выпал первый зуб. Она так по ним скучала. Закончив просматривать фотографии, она поставила коробку на пол рядом с собой. Она подняла коробку из-под обуви и увидела в ней конверт, адресованный ей. Гермиона нахмурилась: почерк был аккуратным, однако она не могла распознать почерк ни одного из родителей. Он выглядел старым, и она задумалась, что же внутри. Гермиона встала и подошла к окну, чтобы проверить, достаточно ли света, чтобы разглядеть конверт насквозь. Подняв конверт, она недовольно фыркнула, поняв, что этот метод не сработал. Она наложила на конверт несколько заклинаний, чтобы проверить, не навредит ли ей содержимое. К несчастью для неё, похоже, на послание наложили заклинание защиты от диагностических чар. Значит, оставался только один способ узнать. Гермиона колебалась. Вполне возможно, что это ловушка, подстроенная, чтобы её любопытство взяло верх, и она открыла конверт, несмотря на риск. Но в то же время оно находилось в доме её родителей. Оно не могло бы попасть туда, если бы родители не знали о нём. Однако нельзя было отрицать тот факт, что в конверте присутствовала магия. Как это попало к родителям? Очень многому она хотела бы научиться у родителей. Было несправедливо, что такое происходило с ней. Гермиона вздохнула, понимая, что у неё только один выбор. Невозможно было знать наверняка, что произойдёт, когда она откроет конверт, но ей нужно было узнать, что внутри. Она перевернула письмо, осторожно вскрыв его и высыпав содержимое на ладонь. Ключ упал ей в руку, а следом за ним — клочок бумаги с торопливо написанным адресом. Брэйдуэлл-стрит, 1323 Она с удивлением уставилась на бумагу. Никакого дома 1323 там не было. Она жила в доме 1321 и знала, что её сосед — 1325, но дома между ними не было. Но чем больше она думала об этом, тем страннее все становилось. Почему между ними не было дома? Остальная часть улицы была пронумерована чередующимися номерами, а не каждые четыре. Были даже 1322 и 1324 по Брейдуэлл. Так почему же не было 1323? И ещё лучше, почему никто никогда не задавался этим вопросом? Почему она никогда не задавалась этим вопросом? Ответ пришел к ней внезапно. Заклинание Фиделиус. Способное сделать так, чтобы никто никогда не стал спрашивать о пропаже вещей и не заподозрил ничего необычного. Положив ключ в карман, она сбежала вниз по лестнице и выбежала за дверь. Гермиона повернулась в сторону дома и почувствовала, как сердце замерло, когда она увидела его, ясно как день. Брэйдуэлл-стрит, 1323. Она колебалась. Ей хотелось броситься к двери и открыть её, выведав все тайны, которые она могла скрывать, но она боялась. Что, если ей не понравится то, что она найдёт? Что, если это раскроет какую-нибудь тайну, затерянную во времени? Что, если она узнает что-то, что навсегда изменит её жизнь? Было бы наивно говорить, что всё это было не о ней, но это было не так. Конверт был оставлен в доме её родителей и был адресован ей. Владелец дома точно хотел, чтобы она его нашла. Почему родители не рассказали ей об этом? Неужели они всё это время знали, что рядом с их домом есть дом? Должно быть, знали, раз уж они хранили конверт для неё. Или прятали его от неё. Внезапно Гермиону осенило. Её родители, должно быть, знали кого-то, кто был ведьмой или волшебником, независимо от того, знали ли они о его магических способностях. Столько же всего родители ей не рассказали. Столько всего она хотела бы у них спросить. В голове роилось столько вопросов. Она глубоко вздохнула, направляясь к входной двери дома. Девушка на мгновение остановилась и постучала, прежде чем подождала ещё несколько минут. Не получив ответа, она попробовала открыть дверь и с удивлением обнаружила, что та не заперта. Даже с заклинанием Фиделиус большинство ведьм и волшебников всё же используют запирающие чары для безопасности. Она вошла в дом и увидела, что там, похоже, произошла борьба. Однако по пыли на мебели она могла сказать, что это случилось много лет, если не десятилетий назад. Тот, кто жил в доме, давно ушёл, не оставив после себя ничего, кроме воспоминаний. Она обошла дом и увидела фотографию женщины со светлыми волосами и светлой кожей. Она показалась ей чем-то знакомой, но Гермиона не могла её вспомнить. На каминной полке стояло ещё несколько фотографий: на одной женщина была с двумя людьми, похоже, её родителями, на нескольких — с ней и ещё несколькими людьми её возраста, а на одной — с маленькой девочкой. Гермиона внимательно изучила фотографии и слегка ахнула, узнав четырёх членов ордена на снимке. Чёрт возьми, она узнала фотографию, просто взглянув на неё. Это был первоначальный состав Ордена Феникса. Кто эта женщина? И что она делала, живя так близко к Гермионе? Она отошла от каминной полки, почувствовав непреодолимое желание подняться по лестнице. Она не могла объяснить, но её тянуло к чему-то, словно между ней и воспоминаниями о доме существовала какая-то связь. Она провела пальцами по перилам, быстро поднимаясь по лестнице. В конце коридора она увидела комнату и направилась к ней. Когда она открыла дверь и увидела ярко оформленную детскую, её охватило чувство дежавю. Дыхание перехватило от нахлынувших эмоций. У женщины родился ребёнок; девочка. Что случилось с ребёнком? Любопытство Гермионы взяло верх, и она прошла через комнату. Знали ли её родители эту женщину и ее ребёнка? На секунду она затаила дыхание, потому что в голове вертелась неотвязная мысль, которая дала ей очень ясное представление о том, что произошло много лет назад и кем был этот ребёнок. Это был разговор, который она вела с родителями давным-давно, но лишь отрывочно. Что, если они не знали точных обстоятельств? Что, если кто-то слегка изменил их воспоминания, чтобы родители не задавались вопросом о случившемся? Она увидела аккуратно стоящую на комоде коробку и потянулась открыть её. К её удивлению, коробка оказалась заперта, и не с помощью магии. Какой смысл запирать коробку, если хозяйка оставила дом открытым? Что в ней такого важного? Гермиона покрутила ключ в руке, поднося его к коробке. Вставив ключ в замок и повернув его, она слегка улыбнулась, когда он с легкостью повернулся. Она подняла крышку, и в коробке оказалось несколько флаконов с воспоминаниями, а также несколько разрозненных изображений и несколько документов. Гермиона подняла фотографии и просмотрела на них. Она слегка ахнула, увидев, что на первой фотографии женщина была с людьми, которых она узнала, какими бы молодыми они ни выглядели. Блондинка была не только ведьмой, но и членом Ордена, и, судя по другой фотографии, где эта женщина, Джеймс и Лили стояли рядом с Ремусом, Сириусом, Хвостом и ещё одной незнакомой женщиной, она, похоже, знала родителей Гарри. Она просмотрела остальные фотографии и увидела на некоторых из них женщину с дочерью, а на некоторых — Лили Поттер, видимо, они были школьными подругами. На нескольких фотографиях была девочка, которой тогда, казалось, было около года, улыбающаяся ей в ответ, и вот тут она поняла это наверняка. Потому что она уже видела эту девочку раньше на фотографиях, которые были в её собственном доме. Она отложила фотографии в сторону, увидев, что лежало последним документом в коробке. Гермиона почувствовала дрожь, поднимая то, что, по всей видимости, было свидетельством о рождении. Но не это заставило её дышать. Первая строка — имя, на которое было написано свидетельство о рождении, — подтверждала её прежнюю гипотезу. Её имя стояло на первой строке, но не под фамилией Грейнджер, которая сопровождала её настоящее имя. Нет, это была фамилия её отца, имя которого было указано сразу под именем Марлин Маккиннон, женщины на всех фотографиях в доме. Там, где её отцом был указан Ремус Люпин, и в этот момент Гермиона почувствовала, как падает на землю и теряет самообладание — впервые с тех пор, как получила известие о смерти родителей. Каким-то образом в одно мгновение ей показалось, что весь её мир полностью рухнул.