Воспоминания прошлого

Октябрь 1999 года Гермиона глубоко вдохнула, когда её новообретённый отец внимательно посмотрел на неё. — Как ты можешь так спокойно всё это воспринимать? — с удивлением спросила она, когда он обнял её за плечи. — Ты только что узнал, что у тебя есть взрослая дочь… и при этом ты уже знал о ней большую часть её подростковой жизни. Как ты остаёшься таким спокойным? — Я бы солгал, если бы сказал, что это не странно, — тихо признался Ремус. — Узнать, что спустя столько лет часть моей первой любви всё ещё жива… Гермиона, я жалею о каждом мгновении той миссии. Мне казалось, что я должен быть полезным… но в какой-то степени именно этот эгоизм поставил всех моих друзей под удар. Я потерял их доверие — и они потеряли свои жизни. Джеймс и Лили доверились Питеру, потому что знали: я бы заподозрил Сириуса как хранителя тайны. Марлин скрывала тебя, потому что перестала доверять окружающим, когда они перестали доверять мне. Чёрт… если бы я тогда не ушёл, возможно, я мог бы защитить её. Это мог бы быть честный бой. Я мог бы узнать о тебе… и вырастить тебя, Гермиона. Все эти «если бы» годами не дают мне покоя. — Ты уверен, что хочешь это увидеть? — спросила она, поднимая флакон с воспоминаниями её матери. — Там есть вещи, в которых ты участвовал… и те, которые ты пропустил. — Хочу, — мягко ответил Ремус. — Мне нужно знать, что произошло после моего ухода. Гермиона глубоко вдохнула и вылила воспоминания в омут памяти перед ними. Она бросила на него короткий взгляд. Затем закрыла глаза и погрузилась в чужую жизнь. Картины сменяли друг друга, и она наблюдала, как её мать взрослеет — женщина, о которой она ещё недавно почти ничего не знала. Она видела школьные годы, друзей, смех и ссоры. Видела, как Марлин Маккиннон постепенно, год за годом, всё сильнее влюбляется в Ремуса. Видела, как они сходятся, спорят, мирятся — на фоне войны, которая подбиралась всё ближе. Она увидела выпуск из Хогвартса, увидела, как они вступают во взрослую жизнь. Видела, как Ремус пытается найти своё место, как война отнимает у них близких. Видела, как он уходит. И в этот момент лицо Ремуса побледнело — он понял: та ночь была их последней. Ночью, когда была зачата Гермиона. Она наблюдала, как Марлин теряет связь с друзьями, прячась в мире магглов ради безопасности. Видела, как она доверяет Питеру Петтигрю — одному из немногих, кто ещё оставался рядом — стать хранителем тайны. Видела, как приходят Пожиратели смерти. Как Марлин отчаянно пытается спасти свою дочь. Она не увидела самой смерти матери — но было ясно, что, вернувшись в дом, та сражалась… и погибла. Когда Гермиона вынырнула из омута памяти, по её щекам текли слёзы — по женщине, которую она только что обрела и которую уже навсегда потеряла. — Гермиона… — тихо произнёс Ремус, притягивая её к себе. Она чувствовала, как тяжело и ему. Смотреть, как женщина, которую он любил, погибает — пока он был где-то далеко, на «важной миссии». — Я хотела бы узнать её, — прошептала она, вытирая слёзы. За последние дни она потеряла сразу троих родителей. И осознание, что она больше никогда не увидит ни одного из них, причиняло боль. — Я знаю, — мягко сказал Ремус, поглаживая её по спине. — Она бы гордилась тобой, Гермиона. Она очень тебя любила — и это никто не сможет изменить. Ты не одна. У тебя всё ещё есть семья. У тебя есть Уизли, Гарри, Сириус… и есть я. Я никуда не уйду. Не после того, как узнал о тебе. У тебя есть люди, которые тебя любят. Она кивнула, прижимаясь к нему, чувствуя, как усталость последних дней наконец накрывает её. — Пойдём домой, — тихо сказал Ремус. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра мы обо всём поговорим.

***

Гермиона глубоко вдохнула, глядя на своё отражение в зеркале. Прошло два месяца с тех пор, как они столкнулись с Тео в замке Морганы и разрушили проклятие. И за эти два месяца Тео оказался заперт в Азкабане — на этот раз в камере без окон и с дверью, через которую невозможно было просто ускользнуть. Волшебный мир, разумеется, знал всё о произошедшем в замке — благодаря тому, что Драко транслировал их противостояние на всю магическую Британию. — Ты выглядишь восхитительно, Гермиона, — сказала Нарцисса, появившись за её спиной в отражении и мягко положив руки ей на плечи. — Спасибо, — ответила Гермиона своей будущей свекрови. Она и сама не была уверена, есть ли вообще смысл в свадьбе — ведь она и Драко уже прошли обряд связи. В последние недели она почти полностью переехала к нему, и хотя они больше не работали вместе, всё равно находили время встречаться на обед или гулять во время перерывов. И ей нравилось жить с ним. Но если они уже были почти как женаты — действительно ли им нужна была церемония? По крайней мере, именно это не раз спрашивал Рон, когда она показала ему и Гарри кольцо. И всё же она хотела свадьбу. Даже если сегодня рядом не было ни Грейнджеров, ни Марлин. Зато она стала ближе к Нарциссе — особенно пока они вместе с Драко готовили торжество. — Спасибо, Нарцисса, — сказала она, поворачиваясь к ней. — Гермиона, ты готова? — раздался голос Ремуса, который постучал и вошёл. — Внизу уже ждут. Она улыбнулась отцу. — Ты выглядишь прекрасно, — мягко сказал он, целуя её в лоб. — Так похожа на свою мать… Она бы гордилась тобой. И ей бы понравился Драко. — Спасибо, — тихо ответила она, сглотнув. — Я готова. Ремус кивнул и протянул ей руку. Она взяла его под локоть, и они вместе направились вниз — из башни Гриффиндора к Чёрному озеру. Она могла выбрать любое место. Но Хогвартс всегда был для неё домом. Здесь всё началось. Когда она робко предложила это Драко, он лишь взял её лицо в ладони и сказал, что готов жениться хоть на дне озера, если она этого захочет. И что это даже символично — пожениться там, где они когда-то избегали друг друга как чумы… а теперь выбирают провести вместе всю жизнь. И вот она стояла у начала прохода. Рядом — отец. Начиналась новая глава её жизни. Заиграла музыка. Она пошла вперёд. Она увидела Драко — рядом с Блейзом и Биллом. Она могла бы подобрать подружек невесты в пару к его свидетелям, но Гарри и Рон были с ней слишком долго, чтобы оставить их в стороне. А роль подружки невесты она отдала Джинни. Драко посмотрел на неё и заметно сглотнул. Она улыбнулась. Она чувствовала его эмоции — их связь отзывалась в её сердце так же сильно. — Гермиона… — тихо сказал он, когда она подошла. — Ты прекрасна. — Мы собрались здесь сегодня, — произнёс Кингсли, — чтобы соединить Гермиону Джин Люпин и Драко Малфоя узами брака. Эти двое прошли долгий путь — сражаясь друг с другом и рядом друг с другом. И для всех нас неудивительно, что они выбрали быть вместе. — Гермиона… — начал Драко. — С первой встречи я хотел тебя ненавидеть. Потому что ты восхищала меня. Ты воплощала все, что я хотел видеть в себе — ум, смелость, доброту. Ты всегда боролась за то, во что верила. И я влюбился в тебя ещё тогда… просто не понимал этого. И я обещаю любить тебя каждый день нашей жизни. У неё перехватило дыхание. Слеза скатилась по щеке. Он мягко стёр её — и снова взял её за руку. — Драко Малфой… ты был самым невыносимым человеком, которого я знала, — сказала она, и гости засмеялись. — И да, я хотела ударить тебя… и однажды даже сделала это. Но ты изменился. Мы все изменились. И тот человек, которым ты стал — это тот, кого я люблю сегодня. Я не представляю жизни без тебя. И хочу любить тебя каждый день. Он улыбнулся. Её сердце ускорилось. Не все знали о их связи — но те, кто был здесь, были самыми близкими. Она оглянулась. Рон улыбался Луне в нежно-розовых мантиях. Их отношения только начинались, но было видно — они созданы друг для друга. Гарри и Джинни стояли рядом, держась за руки. Месяц назад он сделал ей предложение — на закатном поле для квиддича, среди тысячи парящих свечей. Макгонагалл вытирала слёзы. Молли даже не пыталась скрывать их. Ремус стоял рядом с Сириусом, Нарциссой, Андромедой и Тонкс. Тедди сидел рядом с Виктуар Уизли, держась за её руку. Билл обнимал свою беременную жену, улыбаясь. Он оправился почти сразу после снятия проклятия — к огромному облегчению Гермионы. Большинство пострадавших тоже восстановились быстро — болезнь не успела зайти далеко. Но тех, кого они потеряли… вернуть было невозможно. Общество было растеряно. Тео сказал правду — но скрыл свои намерения. После Волан-де-Морта люди не знали, кому верить. Чтобы вернуть доверие, Кингсли раскрыл всю информацию о проклятии — кроме способа его создания. Это помогало. Но не Тео. Против него было достаточно доказательств: попытка убийства, Непростительные заклятия, убийство её родителей… и попытка наложить новое проклятие. Его палочка была сломана. Он был приговорён к пожизненному одиночному заключению. Это тяжело ударило по Драко и Блейзу. Но они поддерживали друг друга. — Тогда объявляю вас соединёнными навеки, — сказал Кингсли, взмахнув палочкой. Звёзды рассыпались над ними. Драко улыбнулся — и подхватил её на руки. — Здравствуй, миссис Малфой. Он поцеловал её. Она ответила, обвивая его шею руками. И в этот момент ей хотелось, чтобы время остановилось. Она чувствовала счастье. Он — её. Она — его. Навсегда. Ей хотелось, чтобы приёмные родители были здесь. Чтобы Марлин увидела это. Война забрала у неё многое. Но у неё всё ещё была семья. И любовь. А сейчас — она была миссис Малфой. И была дома.

***

Спустя годы, оказавшись снова на платформе 9¾, когда её младшая дочь, Лира, собиралась впервые сесть в поезд — вместе со старшим Скорпиусом и средней Кассиопеей — Гермиона поймала себя на том, что вспоминает тот день, когда сама впервые стояла здесь, и как сильно с тех пор изменилась её жизнь. Драко обнял её со спины — как делал это так часто на протяжении их совместной жизни. Она прислонилась к нему, наблюдая, как Лира и Лили Поттер взволнованно переговариваются, пытаясь угадать, на какой факультет попадут, в то время как Хьюго Уизли убеждал Мию Забини, что, несмотря на то, что она явно попадёт в Слизерин, а он — в Гриффиндор, они всё равно останутся друзьями. Скорпиус же шёл уже на пятый курс и, казалось, совсем не переживал из-за СОВ — куда больше его занимало то, как он флиртует с Доминик Уизли, средней дочерью Билла, которая в ответ только хихикала. Эти двое практически выросли вместе — всё-таки Драко и Билл работали бок о бок. Её собственная карьера за эти годы взлетела. Она прошла путь от невыразимца до главы Отдела тайн, а затем, когда Кингсли ушёл в отставку, решила баллотироваться на пост министра магии. Она знала, что сможет помочь куда большему числу людей на этой должности — и Драко был рядом с ней на каждом шагу. — Смотри, — прошептал Драко ей на ухо, кивая в сторону Касси. Та стояла рядом с Джеймсом Поттером. Несмотря на то, что он был на два года старше её третьекурсницы, его рука незаметно переплелась с её, пока она разговаривала с остальными Уизли. Гермиона улыбнулась. Ни один из её детей ещё не достиг возраста, когда проявляются вейловские гены, но она невольно задумалась — возможно ли, что двое из троих уже нашли свою пару… или это просто детская влюблённость? Она отстранилась от мужа, когда поезд дал свисток, и дети начали собирать вещи. — Я буду писать тебе каждую неделю, — пообещала Гермиона, целуя Лиру в щёку. — Тебе понравится в школе, не переживай. А если захочешь домой — профессор Долгопупс или директор Макгонагалл всегда смогут отправить тебя через камин. Она обняла каждого из них. — Я вас люблю. Скорпиус выглядел слегка смущённым таким проявлением чувств, но всё же обнял её в ответ. Кассиопея улыбнулась и пообещала присматривать за младшей сестрой, а Лира выглядела одновременно испуганной и взволнованной. — С ними всё будет хорошо, — тихо сказал Драко, когда поезд тронулся, унося их младшую дочь в школу. — Я знаю, — мягко ответила она, замечая, как к ним подходят Ремус и Тонкс. Её брат, Тедди, уже окончил школу, но отец всё равно хотел проводить внуков. К тому же Тедди не упускал возможности увидеть свою девушку перед её последним учебным годом. За последние десять с лишним лет её жизнь стала куда спокойнее. После детства и юности, когда опасность постоянно нависала над теми, кого она любила, волшебный мир наконец начал исцеляться, объединяясь и становясь сильнее. Она всё ещё помнила прошлое — свою мать, Моргану, ту семью, которую никогда не узнает. Но рядом с ней были те, кого она любила сейчас. И не было ни одного дня, когда она хотела бы, чтобы её жизнь сложилась иначе. Она любила своего отца и Тонкс. Любила своего мужа и их детей. Любила Гарри и Рона — и то, что годы не смогли разлучить их. Это была обычная среда, её дети уезжали в школу вместе. И она не изменила бы в этом ни единой детали.