Иней на Асфоделях

Второй семестр начался с возвращения привычного шума и суеты, но для Дафны что-то изменилось. Теперь в толпе у нее был своего рода ориентир — молчаливое присутствие Теодора Нотта. Они не стали друзьями в общепринятом смысле, но между ними установилось некое подобие нейтральной территории. Однажды мартовским вечером, когда Дафна возвращалась из библиотеки, она наткнулась на странную сцену в одном из коридоров. Драко Малфой, окруженный Крабом и Гойлом, с насмешкой разглядывал старое фамильное табло с именами учащихся. Его взгляд скользнул по имени, выгравированному под 1945 годом. «Смотри-ка, — громко сказал Драко, явно желая, чтобы его услышали. — Старый Нотт. Говорят, он был большим поклонником Гриндевальда. Чуть не втянул семью в полный крах, но вовремя отступил. Слабак. Видимо, Тедор яблочко от яблони недалеко падает.» Теодор, проходивший мимо, замер. Его спина напряглась, но он не обернулся, продолжая смотреть прямо перед собой с каменным лицом. Дафна видела, как сжались его белые костяшки на рукоятке книги. В этот момент взгляд Драко упал на нее. «А, Гринграсс! Наш таинственный гений. Не хочешь составить компанию? Или предпочитаешь общество потомков неудачников?» Фраза повисла в воздухе. Ирония была густой и очевидной для всех троих. Ведь отцы и Малфоя, и Нотта, и, по слухам, самого Крэба, прошли через Азкабан, отделавшись лишь заявлением о действии под Империусом. Драко атаковал то, что было слабостью их всех, пытаясь самоутвердиться. Взгляд Дафны стал ледяным. Она медленно перевела его с Драко на Теодора, а затем обратно на Драко. Ее голос, когда она заговорила, был тихим и обжигающе холодным. «Малфой, — произнесла она, растягивая слова. — Твои попытки развлечься столь же убоги, как и твое понимание семейной истории. Если твое эго так нуждается в подпитке, советую обратиться к зеркалу. Оно, по крайней мере, не станет тратить мое время на демонстрацию собственного невежества.» Она не стала защищать Нотта. Она просто уничтожила атаку Малфоя, продемонстрировав полное и абсолютное презрение к нему самому и его аргументам. Это был более изощренный и болезненный удар, чем любая защита. Драко покраснел от ярости и унижения. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Дафна уже повернулась к нему спиной, словно он перестал существовать, и продолжила свой путь по коридору. Через мгновение она услышала за спиной быстрые шаги Теодора, который догнал ее. Они шли молча, пока не свернули в безлюдный коридор. Там Теодор остановился. «Зачем?» — спросил он просто. Его голос был ровным, но в глазах читалось недоумение. Дафна посмотрела на него. «Он вел себя как тролль в посудной лавке. И раздражающе громок. Ты — нет.» Она не сказала «потому что мы друзья» или «это было правильно». Ее мотивация была сугубо прагматичной и эгоистичной, и в этом была своя честность. Он был ее молчаливым союзником, и атака на него была косвенной атакой на ее собственный, выстроенный с таким трудом, покой. Теодор кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание. «Он этого не забудет.» «Я не прошу его об этом, — холодно ответила Дафна. — И не советую тебе тоже.» С этого дня что-то сдвинулось. Молчаливое перемирие превратилось в молчаливый союз. Они по-прежнему редко обменивались словами, но теперь, проходя мимо, они обменивались едва заметными кивками, полными понимания. Они были двумя одинокими островами в бурном море Слизерина, признавшими суверенитет друг друга. В гостиной Слизерина, после унизительного провала Драко в стычке с Дафной, Панси не просто смеялась. Она возглавляла хор насмешек, но ее взгляд был прикован к Дафне, уходящей по коридору с Ноттом. Пока Драко злился, ее мозг работал. Позже она «случайно» столкнулась с Дафной у выхода из гостиной. «Надо же, — просипела она с фальшивым сочувствием, но ее глаза были холодны и внимательны. — Какой ужасный вечер. Драко сегодня совсем не в себе, не находишь? Почти как его отец, когда у него бывают... неудачи в бизнесе. Такие непредсказуемые, эти Малфои.» На поверхности — сплетня. На деле — еще одно предупреждение и напоминание: «Я вижу, что ты сделала. Я знаю, на что способны Малфои. Будь осторожна.» Вернувшись в свою спальню, Дафна достала свиток Безмолвия. Она не стала зажигать руну. Она просто держала его, размышляя о случившемся. Она не чувствовала гордости или удовлетворения. Она анализировала. Она сделала стратегический ход, защитив своего самого ценного (и единственного) молчаливого союзника от непредсказуемого фактора в лице Малфоя. Она все больше осознавала, что Хогвартс — это не просто школа. Это тренировочный полигон для большой игры, которая ждала ее в будущем. И сегодня она сделала свою первую осознанную фигуру на этой доске.