Иней на Асфоделях

Пятый курс встретил их не просто тенью войны, а ее удушающим, бюрократическим запахом. Запахом розовых карточек, новых правил и ядовито-сладкой улыбки Долорес Амбридж. Для Дафны это было новым, особенно отвратительным видом хаоса. Беспорядок, который можно было просчитать и обойти, был одной вещью. Эта же систематизированная идиотия, эта псевдо-законность, была другой. Она видела, как Амбридж душила школу, и ее холодный гнев лишь креп. Ее нейтралитет был подвергнут тяжелейшему испытанию. «Отряды Инквизиции» набирали студентов, и взгляд Амбридж все чаще задерживался на ней — на безупречной, чистокровной ученице из древнего рода, не замешанной в скандалах. Однажды ее вызвали в кабинет директора, который теперь больше походил на кошмар кошки с его кружевными салфетками и фарфоровых котят. Когда Амбридж начала набирать Отряд, Панси была одной из первых, кто записался. Она с удовольствием носила свой значок и с важным видом составляла доносы. Но Дафна заметила странность. Ее доносы почти никогда не касались студентов из древних чистокровных семей, даже тех, кто открыто саботировал Амбридж. Ее жертвами всегда были те, кто и так был на плохом счету, или чьи семьи были слабы и не могли отомстить. Она создавала видимость активности, не нанося реального ущерба клану чистокровных. Однажды, проходя мимо Дафны в коридоре, Панси «случайно» уронила сверток розовых пергаментов. Поднимая их, она тихо, так, что слышала только Дафна, прошипела: «Слизерин на следующей неделе. Дополнительная проверка. Не носи с собой ничего лишнего.» Она встала и продолжила идти, громко жалуясь подружке на грубость прислуги. Это была не помощь. Это был расчет. Сохранение ценного, хоть и неудобного, актива — Дафны Гринграсс — было в ее долгосрочных интересах. «Мисс Гринграсс, — просипела Амбридж, улыбаясь беззубым ртом. — Такая примерная студентка. Ваша семья известна своей… благоразумной позицией. Вы могли бы стать ценным членом Отряда. Помочь навести порядок.» Дафна стояла с идеально бесстрастным лицом, но внутри все сжалось в ледяной ком. Принять предложение означало предать все, во что она верила — контроль, основанный на силе и знании, а не на доносах и тирании. Отказаться — навлечь подозрения, сделать себя и свою семью мишенью. «Профессор Амбридж, — ее голос был гладким, как полированный лед, — я бесконечно польщена вашим доверием. Однако моя учебная нагрузка, особенно подготовка к С.О.В., и дополнительные исследования, санкционированные профессором Снейпом, отнимают все мое время. Я боюсь, что не смогу выполнить обязанности члена Отряда с должным усердием, которого они заслуживают.» Она не сказала «нет». Она сказала «у меня есть дела поважнее». Это была тончайшая игра — оскорбить Амбридж, напомнив о своем статусе и связях, но сделать это в безупречно вежливой форме. Амбридж на секунду замерла, и ее стеклянные глазки сузились. Она поняла. «Я… ценю вашу честность, мисс Гринграсс, — ее голос потерял сладость. — Вы свободны.» Это был открытый вызов. И Дафна знала, что за ним последуют последствия. Она не ошиблась. Вскоре после этого ее доступ к некоторым разделам библиотеки был «временно приостановлен на проверку». Ее работы по Зельеварению, всегда безупречные, начали получать внезапно заниженные оценки. Но она также нашла неожиданную поддержку. Профессор Снейп, чье молчаливое противостояние с Амбридж было очевидно для всех, на одном из уроков остановился у ее котла и, проверив зелье, громко, чтобы слышали все, сказал: «Безупречно, как всегда, мисс Гринграсс. Приятно видеть, что некоторые студенты все еще ценят суть магии, а не политические игры.» Это была публичная демонстрация защиты. И предупреждение для Амбридж. В тот же вечер Теодор Нотт молча протянул ей в библиотеке копию ключа от потайной комнаты на седьмом этаже, которой пользовались старшекурсники Слизерина для приватных занятий. «Здесь она тебя не найдет, — коротко сказал он.» Их молчаливый союз теперь был союзом изгоев, объединенных общей угрозой. Именно в этой комнате она нашла новую цель. Узнав о «Отряде Дамблдора» — подпольных уроках защиты, которые вел Поттер, — она не испытала желания присоединиться. Но она увидела в этом возможность. Используя свои навыки окклюменции и наблюдения, она стала их тенью. Она не доносила Амбридж. Она изучала их. Она видела, как Грейнджер организует их, как Поттер учит, как они все оттачивают настоящую боевую магию, пока Амбридж заставляла их читать теорию. Она поняла, что это — знание, которое может спасти жизнь. И она стала его тихим, незамеченным вором, перенимая их техники, анализируя их слабые места, обогащая свой собственный арсенал. Когда Отряд был раскрыт, и Дамблдор бежал из школы, оставив ее на милость Амбридж, Дафна не испугалась. Она была готова. Ее нейтралитет был мертв. Теперь это была открытая, холодная война на два фронта: против идиотии Министерства и против растущей тени Волан-де-Морта. И она была вооружена лучше, чем когда-либо. Пятый год закалил ее, как сталь. Он научил ее сражаться не только магией, но и словами, интригами и тихим, непоколебимым сопротивлением. Она больше не была просто студенткой. Она была солдатом, занявшим свою позицию на поле боя. И ее позицией была не слепая верность, а безжалостная, прагматичная воля к выживанию.