Я подарю тебе крылья

Happy nation

Living in a happy nation

Ace of Base — «Happy Nation»

10 лет назад

— Заказ выполнен, господин Ли. Голос немолодого мужчины разнёсся по полутёмному кабинету, отскочив от высокого потолка дрожащим эхом. Волосы неизвестного, тронутые серебром на затылке, были слегка растрёпаны, но всего образа это отнюдь не портило. Чёрная медицинская маска была сдвинута на подбородок, а слегка прищуренные глаза недобро поблёскивали в лучах настольной лампы — единственном источнике света во всей комнате. Уголок губ Джи Сока приподнялся, превращая улыбку в ухмылку, не предвещающую ничего хорошего. Директор потянулся к ящику стола и достал заранее заготовленный конверт, который тут же оказался в руках незнакомца. Тот открыл его, быстро, с видом человека, который занимается подобным всю жизнь, пересчитал купюры и, коротко кивнув, спрятал во внутреннем кармане тёмно-коричневого плаща. — Надеюсь, никаких неожиданностей не случится? — со скепсисом спросил Джи Сок, сложив пальцы домиком. — Я профессионал в своём деле, — в голосе мужчины проскользнуло высокомерие, будто его крайне задел этот вопрос. — Не беспокойтесь. — Надеюсь, — произнёс Джи Сок. Киллер многозначительно хмыкнул и, не прощаясь, покинул кабинет. Директор Ли же откинулся на спинку кресла и перевёл взгляд на винтажную лампу, отбрасывающую причудливую тень на стену. Теперь его репутации вновь ничто не угрожало. Не то чтобы Джи Сок так уж страшился полиции или властей — у него везде были свои люди, — но лишний раз всё равно рисковать не хотелось. Кто знает, какой из таких скандалов может стать последним перед закрытием агентства? Вообще, их было немного жаль. Мужчина и женщина — ещё достаточно молодые, полжизни впереди, с сыном, который обеспечит им безбедную жизнь до самой смерти. Так чего же ещё можно желать? Сидели бы спокойно, не лезли туда, куда не просят. Но нет же! После появления видео в сети, как с цепи сорвались, стали требовать своего сыночку обратно, прекрасно понимая, что пути назад уже нет. И ладно бы только это. Но они пошли дальше, стали угрожать полицией и рассказом всей правды на телевидении. Журналисты, как-никак. «Несчастный случай: у машины отказали тормоза», — примерно так это охарактеризовали в новостях. Правды здесь, конечно, было немного. Тормоза действительно были неисправны, но вовсе не по случайности. Стал ли кто-то в этом разбираться? Нет. Несчастный случай так несчастный случай. Сегодня их похоронили — киллер официально завершил заказ. Ради такого Джи Сок даже дал Ки Хуну пару выходных: всё же с родителями надо попрощаться. Но вот в чём парадокс: мужчина практически не отреагировал на смерть своих близких. Ни один мускул не дрогнул на его лице, лишь в глазах на секунду блеснуло удивление. Джи Сок не ждал от него бурной реакции, но и такого безразличия тоже. Казалось, что для Ки Хуна эта новость была чем-то совершенно незначимым — в одно ухо влетело, из другого вылетело. Директор Ли был осведомлён о том, что у многих детей, попадающих в агентство, родители хуже тюремных надзирателей, и, по всей видимости, у Ки Хуна была похожая ситуация. Но тем не менее, это же всё-таки родная кровь, хоть какие-то эмоции должны же быть? Впрочем, это уже дело самого Ки Хуна. Пусть думает, что хочет. Главное, что Джи Сок теперь вновь спокоен. Старинные часы пробили одиннадцать. Значит, пора домой. К тому же самое важное дело сегодняшнего вечера Джи Сок выполнил: деньги были переданы человеку в целости и сохранности. По стеклу забарабанили крупные капли. Ли поднялся, выключил настольную лампу и встал к окну, всматриваясь в стекающие вниз струйки воды. Темнота за спиной прятала в себе чёрные дела агентства и его предводителя, а колеблющиеся из-за дождя огни города светили в лицо. Всё как в жизни: красивая картинка выставляется для общественности, а весь мрак скрывается на задворках. Жаль, Ки Хун уже никогда не узнает, что на самом деле его родители не были монстрами, каковыми он привык их считать. В самом конце своей жизни они всё же поняли, что сделали ошибку. Но было уже слишком поздно.

***

С глухим звуком закрывается дверь квартиры, отрезав Ин Хо от Ки Хуна. В этот раз расставаться не было больно. В коридоре ни души; в мёртвой тишине лишь одна из ламп на потолке отчего-то немного трещит. Наверное, скоро погаснет, как и что-то в душе Ин Хо. То, что формировалось годами, то, во что он сам себя заставил поверить, чтобы угодить всем. Жизненный уклад, принципы и привычка притворяться, от которой Хван стал настолько зависим, что вовсе не замечал её, — всё это с таким же треском постепенно разрушалось. Лампа погаснет. На её место поставят новую, исправную, и она начнёт сиять гораздо лучше прежней. Или всё же не поставят? Вместо погасшей лампы останется темнота, которую никто не будет замечать. Подумаешь, их же в коридоре огромное множество. Так рассуждал Ин Хо, почему-то сопоставляя электрику со своей душой. После принятия собственной истины она может стать «новее», начать светить ярко, совсем как солнце. Но при этом, с такой же вероятностью, может потухнуть совсем и уже никогда не загореться вновь. Такой исход возможен только если всё произошедшее в итоге окажется чудовищной ошибкой. Если вокруг обман, если Ин Хо поддался минутной страсти, ошибочно приняв её за любовь. Но такого не случится. Сейчас Хван был уверен в этом на все сто процентов. Звук шагов Ин Хо отскакивает от стен к потолку. Квартира Ки Хуна всё дальше. Где-то в глубине рождается желание вернуться, остаться с ним на всю ночь, чтобы просто сидеть рядом и молчать, смотря на тонкий, как порез на бархатной мгле ночи, месяц. Ин Хо наконец понял смысл фразы: «Иногда молчание дороже любых слов». Он мог бы просидеть рядом с Ки Хуном и час, и два, и три, до самого рассвета, когда им вновь придётся возвращаться к обычной жизни, придётся становиться «друзьями» друг для друга, в случайных взглядах угадывая тайну чувств. Хван одёргивал себя: сейчас не время думать об этом. Такая ночь обязательно будет, но позже. Сначала нужно решить более важные вопросы. Двери лифта закрылись почти бесшумно. Ин Хо прислонился к железной стенке и, откинув голову назад, сверху вниз посмотрел на себя в зеркало, висящее на противоположной стороне. С удивлением мужчина понял, что выглядел пусть и уставшим, но счастливым. В измятой одежде, в обкусанных губах, во взъерошенных волосах — во всём этом отражалась приятная лёгкость и свобода. Губы непроизвольно изогнулись в улыбке: Ин Хо давно не видел себя таким. Он прекрасно понимал, что всё самое страшное ещё впереди, что ему ещё предстоит рискнуть всем ради Ки Хуна, но он был готов. Ради этого человека он был готов на всё. Ки Хун показал Ин Хо, что значит испытывать настоящие чувства, что значит забывать обо всех проблемах, просто находясь рядом с любимым человеком, показал привязанность. Хван ясно осознавал, что придётся рассказать Наён правду. Понимал, что девушке будет больно, что она будет просить объяснить всё, вытирая слёзы рукавами шёлкового халата. Это будет в начале, а затем наступит стадия смирения. Так бывало всегда. Девушка хоть и отличалась достаточной эмоциональностью, но при этом мыслила логично. Со временем Наён всё поймёт и простит. По крайней мере, Ин Хо на это надеялся. А сможет ли он простить сам себя? Да, он принял свои чувства, и от этого на душе было легко, но тем не менее факт боязни причинить боль Наён оставался. Пусть как женщину он её и не любил, но как человек она всё равно была ему дорога, это бессмысленно отрицать. Сможет ли Ин Хо не корить себя за её страдания? Ведь другого выхода нет. Не получится прятаться всю жизнь, играя роль верного мужа. Хван вышел из ярко освещённого коридора в ночную темноту улицы. Посмотрел на наручные часы: стрелки уже перешли за отметку «11». Хорошо, что Наён нет дома. Пройдя немного по аллее, мужчина обернулся и поднял голову вверх. В одном из окон на пятом этаже горел слабый огонёк от лампы. Квартира Ки Хуна. Хван стоял на месте, не в силах идти дальше. Будто ждал чего-то, будто надеялся, что увидит знакомый силуэт ещё на пару секунд. Так и произошло. Спустя несколько мгновений в желтоватом свете возникла тень. Опершись ладонями на подоконник, опустила голову вниз, а затем вдруг слабо помахала рукой. Ин Хо, улыбнувшись, сделал тоже самое и наконец пошёл дальше. Машина ровно двигалась по полупустым улицам. В салоне — тишина, в мыслях — мерный гул. Ин Хо не переставал думать о том, что делать дальше и за что браться сначала. Признание Наён он решил пока отложить. Сейчас было не до этого. Первостепенной задачей было вызволение Ки Хуна из кошмара, воссозданного агентством. Именно вокруг этого и нужно было строить мысли. Для того чтобы покинуть «Black rose», Ки Хуну нужно расторгнуть контракт, это ясно как день. Но пока Джи Сок на посту, это вряд ли получится сделать. Учитывая, сколько денег и славы Ки Хун приносит, директор его не отпустит, насильно заставив работать, как, видимо, заставлял и раньше. Значит, оставался только один вариант — сместить Джи Сока с его должности. Ин Хо мог бы просто убить его и вывернуть всё в положительную для себя сторону, но это слишком рискованно. Неоправданно рискованно. Кто знает, сколько у директора Ли охраны и прочих опасных приближённых, которые создали бы огромную преграду. Нужно было действовать иначе — медленно, но верно. Что может разрушить любую компанию? Скандалы. Особенно, если в них фигурирует полиция. Чем их больше, тем выше шанс полного развала — простая истина. Именно этим Ин Хо и планировал заниматься. Здесь риски, конечно, тоже были не слабые, но всё равно не настолько, как в случае с убийством. Поднять старые дела с ещё не истёкшим сроком давности и создать парочку новых — всё просто. В этом ему немного помогут Ки Хун и знакомые из местной полиции. Всего-то нужно иметь способность убеждать и некоторые суммы на счету. И то, и другое у Ин Хо было. Следовательно, всё не так страшно, как могло бы быть. Ин Хо сможет сделать так, что, когда слухи начнут распространяться с новой силой, на него никто не подумает. Полную безопасность, естественно, обеспечить невозможно, но снизить угрозу — вполне. Никто, включая самого Ин Хо, не должен пострадать. Ещё одним важным вопросом было то, как заставить полицию поднять старые дела, считающиеся закрытыми? Даже деньги вряд ли сыграют здесь какую-то роль. Зачем ворошить прошлое, если новых доказательств по делу не появилось? Следовательно, самый верный способ вынудить стражей правопорядка опять взяться за расследование этих случаев — добыть новую информацию. Самый простой вариант сделать это — наведаться в клуб, про который говорил Ки Хун. Придумать какую-нибудь историю для Джи Сока, мол, хочет развлечься, или что-то в таком духе, и прийти туда со скрытой камерой. Позже анонимно выложить видео в интернет, и новый скандал готов, как и доказательства для старых. В голове план складывался просто потрясающий. Осталось воплотить его в жизнь. Машина тем временем подкатила к дому, прошуршав по гравию. Ин Хо вышел и, закрыв автомобиль, направился к дому. Месяц на ясном небе продолжал ярко светить, бросая на дорожку, ведущую ко входу, серебристые лучи. Зайдя в дом и включив свет, Хван вдруг резко задумался: «Если Наён узнает правду, выгонит ли она его?». Вполне возможно. Но опять же: сейчас не время об этом думать. Ин Хо аккуратно повесил куртку в шкаф и направился на кухню. Там он не стал зажигать лампу, решив, что света из коридора вполне достаточно. Из настенного шкафа достал початую бутылку виски, налил немного в стакан. После такого эмоционального вечера требовалось немного разгрузить мозг. Ин Хо подошёл к окну и присел на широкий подоконник. Отпил немного из стакана, подняв глаза на покрытое россыпью звёзд небо. Сегодня он многое понял. Этот день окончательно разделил его жизнь на «до» и «после». Полтора месяца он метался, не зная, как жить дальше, но сейчас мысли наконец выстроились в ровную цепочку, и дальнейший план действий был предельно понятен. Ин Хо ни за что не оставит Ки Хуна одного на произвол судьбы, не позволит дальше разрушать себя. Он вытащит его из этой ямы, чего бы это ни стоило.

***

Спустя неделю Ин Хо действительно поехал в полицейский участок, где работал его давний знакомый — Им Чон У. Пока что цель визита заключалась только в разговоре. Когда Хван на утро, после вечера с Ки Хуном, написал Чон У с предложением встретиться, тот ответил: «А я думал, что ты уже забыл мой номер». Подкол был вполне резонным, потому что Хван не общался с ним уже очень давно, а тут резко решил вспомнить про старую дружбу. В итоге полицейский назначил встречу в четверг вечером после окончания рабочего дня. Ин Хо такой расклад устроил. Он очень долго думал, сообщать ли Ки Хуну об этом. По итогу решил рассказать всё, не таясь. Всё же ситуация касается Сона в первую очередь. Тот, прочитав сообщение, долго не отвечал. Потом написал коротко: «Хорошо. Но прошу, береги себя». И, немного погодя, добавил: «Я не переживу потерю единственного близкого человека». В этом сообщении было заложено столько чувств, что внутри всё сжалось. У Ин Хо не было права на ошибку. Уже опустевший полицейский участок выглядел жутковато. Свет везде почему-то был очень тусклым, к тому же на улице зарядил дождь. Одним словом, Хвану казалось, что он попал в фильм про зомби-апокалипсис. Кабинет Чон У находился на втором этаже, в самом конце коридора. Ин Хо открыл дверь: мужчина сидел за рабочим столом, устремив взгляд в монитор, слева от него стоял небольшой светильник, являющийся единственным источником света в комнате. Услышав, что Хван зашёл, Чон У обернулся и проговорил, сверкнув глазами из-под толстых стёкол очков: — А, это ты… Садись, — указал рукой на стоящий напротив стола стул. — Привет, — Ин Хо кивнул и сел. — А чего у вас темно везде? — Ну так нет же никого почти, — Им пожал плечами, переведя взгляд на визитёра. — Чего понапрасну электричество жечь? А ты чего хотел, собственно? — У меня есть к тебе один разговор, — начал Ин Хо. — Обещай, что выслушаешь до конца. — Хорошо, — ответил Чон У, откинувшись на спинку кресла. — Наверное, ты слышал об агентстве Black rose и обо всём, что там происходит, — сказал Хван, вперившись глазами в чуть полноватое лицо полицейского. — Ну, допустим, — бесцветно произнёс тот. — Дело в том, что там работает один мой… друг, и жизнь его, мягко говоря, не очень. Мне надоело смотреть на его мучения, и я понял, что ему нужно покинуть этот кошмар. — Я всё ещё не понимаю, к чему ты клонишь, — Чон У нахмурился. — И причём тут вообще я. Пусть расторгнет контракт, вот проблема! — Понимаешь, там всё не так просто, — Хван вздохнул. — Он не сможет сделать этого, пока нынешний директор на посту. Им вопросительно поднял брови, видимо, всё ещё не понимая, чего давний знакомый от него хочет. — Я хочу сместить его с должности, — безапелляционно проговорил Ин Хо. Глаза Чон У округлились. Несколько секунд он молча смотрел на мужчину, а затем выдавил: — У тебя с головой всё в порядке? Сказал бы по-другому, но не буду, — он положил локти на стол, понизив голос почти до шёпота. — Ты хоть понимаешь, что Ли Джи Сок за человек? Сколько за его плечами криминала? Совсем жить надоело? Он же места живого на тебе не оставит, если перейдёшь ему дорогу! — Я прекрасно осознаю все риски, — заверил Ин Хо спокойно, не обращая внимания на реакцию знакомого. — Тем более, в моём окружении тоже есть нужные люди. Вот, например, ты. Всего-то нужно будет поднять парочку дел, связанных с агентством, чтобы скандалы вновь разгорелись и репутация Джи Сока в глазах общества упала. А там и до его ареста недалеко. — Не знаю, что за херню ты там затеял, но я в этом участвовать не собираюсь, — Чон У напряжённо потёр переносицу большим и указательным пальцами. — Себе дороже. К тому же я только недавно получил свою должность и, знаешь ли, не хочу с ней расставаться. — Пожалуйста, Чон У, прошу тебя, — в голосе Ин Хо слышалась искренняя мольба. — Как человека прошу. Это мой и его единственный шанс. Другого способа нет, понимаешь? — Хван заглянул полицейскому в глаза. Тот медленно покачал головой, тычком поправив очки. — Нет, не возьмусь. — Пожалуйста, Чон У! — голос Ин Хо болезненно вздрогнул. — Я сделаю всё, что попросишь. Деньги? Я заплачу сколько пожелаешь! Хочешь, на колени встану перед тобой? И в подтверждение своим словам Хван соскользнул со стула на пол, поставив колени на бетонный пол и склонив голову. Кто бы мог подумать, что ему — директору Хвану Ин Хо — придётся так унижать себя. Но разве был другой выход? Ради Ки Хуна он готов на всё, лишь бы помогло. — Нет-нет, ну что ты! Брось это! — строго осадил его Им. — Поднимайся и послушай меня. Ин Хо послушался и покорно сел обратно, вымученно взглянув на Чон У. Полицейский вновь откинулся на спинку кресла и протяжно вздохнул. — Основная сложность заключается в том, что нам нечего ему предъявить. Как таковых серьёзных доказательств по всем делам нет. Он всё идеально подчищает. Уж не знаю, как ему это удаётся, учитывая всю черноту дел, но факт остаётся фактом, и с этим ничего не поделаешь, — Чон У развёл руками. — А выискивать что-то, повторюсь, опасно настолько, насколько это возможно. — Если я найду доказательства? Ты согласишься немного помочь? Я прикрою при случае, не волнуйся, — Ин Хо отчаянно пытался зацепиться хоть за что-то, чтобы получить жалкую надежду. Чон У долго молчал, смотря в никуда. Дождь за окном между тем усиливался, как и тревога Хвана, больше всего боявшегося сейчас получить бесповоротный отказ. — Хорошо, — наконец сломался полицейский. — Но если что-то начнёт идти не так, я сразу же потребую всё прекратить, и умоляй меня хоть всю жизнь, идёт? — Да-да, конечно! — с плеч будто сбросили мешок с камнями. Ин Хо был готов расцеловать своего знакомого. — Всё, что попросишь. — Может, если всё пройдёт хорошо, меня наоборот начнут больше уважать. Прославлюсь, — Чон У усмехнулся, посмотрев на собеседника уже без тени злобы. — Ты сам-то готов рискнуть всем: своим бизнесом, спокойной жизнью, да и собой в принципе? — Абсолютно, — ответил Ин Хо уверенно. Полицейский молча покивал головой, опять тяжело выдохнув. Взгляд его переместился на замыленное каплями окно. — Ладно, я пойду, — сказал Хван и поднялся. — Пиши, если что. Звонить лучше не стоит. — Угу, — пробурчал Чон У, не оборачиваясь. Ин Хо шёл по неимоверно длинному коридору, пока за его спиной одна за другой выключались лампы, словно отрезая путь назад. Он уже сделал выбор. Матерясь себе под нос, Хван прошлёпал по лужам до машины и порядком при этом промок, ведь зонт он по какой-то причине с собой не взял. Хорошо, что в тёплом салоне можно было согреться. Он уже сделал выбор. И был уверен в том, что он правильный.

***

Ин Хо понимал, что чем раньше он начнёт реализацию своего плана, тем лучше. Убедившись в поддержке Чон У, он сразу же начал продумывать план действий дальше. Распространять скандальную информацию Ин Хо заблаговременно решил через интернет. В современном мире этот способ был самым действенным: доказательства сразу увидит множество людей и потоком разнесёт дальше, что будет только на руку. Естественно, сам Хван ничего выкладывать не станет. Нужен посредник, желательно, разбирающийся в IT-технологиях — так безопаснее. Благо, проблем с этим не возникло. Друг детства Наён — Джу Ха — как раз очень подходил для этой роли. Получивший образование в сфере прикладной информатики и вычислительной техники мужчина был непубличным, достаточно замкнутым, но авантюрным. Уговорить его было несложно: единственным условием, которое он поставил, было то, что Наён не пострадает. Ин Хо, конечно, свято в этом поклялся, потому что сам не хотел никуда втягивать жену. Для неё тоже будет сыгран спектакль, но зато она продолжит жить спокойно. Когда план будет выполнен, Ин Хо расскажет ей обо всём, а пока пусть не беспокоится лишний раз. За день до запланированной встречи с Джи Соком, в ходе которой Хван должен был не только обсудить рабочие вопросы, но и путём обмана выбить себе «проходку» в клуб, Джу Ха вручил ему скрытую камеру размером чуть больше сантиметра и подробно объяснил, как ей пользоваться и куда можно прикрепить. В тот же вечер Ин Хо предупредил Наён, что завтра вернётся позже обычного, так как у него якобы запланирована встреча с парой партнёров. Все приготовления были завершены. Осталась только самая важная часть.

***

— Работы продвигаются успешно, господин Ли, — Ин Хо старался вести себя как можно развязнее и увереннее, чтобы скрыть волнение. — Думаю, что мы сможем завершить возведение корпуса раньше срока. — Это прекрасная новость, — Джи Сок улыбнулся. — По финансам всего достаточно? — Да, но меня волнует немного другое… Они разговаривали уже около получаса, и все рабочие вопросы должны были скоро закончиться, а соответственно, наступало время для самого важного: вопросов личных. Слова, которые будет говорить, Ин Хо мысленно произнёс уже, наверное, тысячу раз. — Теперь, когда мы обсудили главное, хочу обратиться к вам с личной просьбой, господин, — произнёс Хван с расстановкой, когда рабочие моменты иссякли. — Говорите, — голубые глаза вперились в Ин Хо, заставляя того вжаться спиной в изумрудную обивку стула. — Не так давно я узнал, что ваше агентство, помимо основных, предоставляет услуги другого рода, — он сделал упор на последнее словосочетание, будто спрашивая, так ли это на самом деле. — Интересуетесь? — ухмыльнулся Джи Сок. — Честно признаться, да. Понимаете, сейчас у меня проблемы с женой, а я ведь мужчина… — Ин Хо тошнило от своих же слов, но он старался внушить себе, что всё это для благого дела, и не будь у него определённой цели, он бы никогда такого не сказал. — Понимаю, конечно, — улыбка не сходила с лица директора. — Вот, держите пропуск. Мужчина достал из шкатулки на столе белую карточку с выведенным на ней чёрным «специальный гость» и протянул Ин Хо. Тот забрал её, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. — Мой сотрудник сопроводит вас. Приятного отдыха! — в голосе Джи Сока проскользнули нотки веселья. — И помните, что деятельность клуба остаётся между нами. Пока Ин Хо шёл за своим сопровождающим по коридору первого этажа, сердце тяжело стучало в висках. Он уже начал запись видео с камеры, которая была аккуратно закреплена на цепочке, висевшей на шее и замаскированной под обычный кулон. На подсознательном уровне Ин Хо до ужаса боялся идти в клуб, прекрасно понимая, что увидит картину совсем нелицеприятную, и к тому же, против собственной воли, будет представлять Ки Хуна, проходящего через весь этот кошмар. Они остановились около неприметной чёрной двери. Молчаливый сопровождающий Ин Хо указал на неё рукой и, коротко поклонившись, удалился. Хван, выдохнув, потянул за ручку — дверь открылась. За ней оказалась лестница, освещённая неоново-красным, и ведущая вниз. Мужчина медленно пошёл по ней, морально готовясь ко всему, с чем придётся столкнуться. Лестница закончилась ещё одной дверью, возле которой стоял охранник. Ин Хо молча протянул ему карточку. Тот взглянул на неё и, кивнув, открыл дверь. Хван прошёл внутрь и тут же застыл на месте. Всё вокруг было ещё хуже, чем он ожидал. Помещение было небольшим, но наполненным ужасами, которых Ин Хо в жизни не встречал. За небольшими столиками сидели мужчины и женщины, молодые и старые. Некоторые передвигались по залу парами или группами, смеясь и переговариваясь между собой. Кто-то сидел за отдельными столами, возле которых крутились крупье и звучали самые громкие возгласы, кто-то курил, вальяжно раскинувшись в кресле, кто-то занюхивал дорожки белого порошка. Вторую часть присутствующих составляли работники. Большинство из них были одеты крайне откровенно, и лишь единицы — крупье и официанты — ходили в обычной одежде. Совсем юные девушки и парни в основном находились около гостей: заигрывали, сидели на коленях у тех, кто попросит, брали алкоголь и вещества у тех, кто даст, затем уходили в отдельные комнатки с теми, кто захочет. Бесчувственные машины с выверенными движениями и заученными словами, отбывающие свой срок. — Первый раз здесь? — раздался голос откуда-то сбоку. Ин Хо дёрнулся от неожиданности и повернул голову в сторону звука: рядом стоял мужчина, выглядевший чуть моложе его самого. Вытянутое лицо незнакомца было слегка красноватым, а три верхние пуговицы на бордовой рубашке расстёгнуты. — Я хожу сюда постоянно, и тебя ещё ни разу не видел, — мужчина сощурился и склонил голову набок. Ин Хо немного опешил от такой резкой фамильярности, но решил подыграть: — Да. Покажешь всё? — Конечно! — просиял его новый спутник. — Всегда рад новым знакомым. Так и не назвав своего имени, мужчина развернулся на каблуках ботинок настолько резко, что две серёжки в его левом ухе звякнули, ударившись друг о друга. — Здесь бар, — спутник махнул рукой в сторону барной стойки, за которой сидело двое мужчин. — Коктейли тут так себе, но на один вечер сойдёт. Если хочешь наркоты, то иди к вон тому мужику, — он указал за бар. — Он всем этим занимается. Вон там казино, но я таким не особо интересуюсь, так что своих впечатлений насчёт этого сказать не могу. Так… Ну и главное — шлюхи. Тебя кто интересует? Мужчины или женщины? Я просто по тем и тем, — мужчина подмигнул. — Да мне тоже без разницы, по большому счёту, — Ин Хо неопределённо повёл плечом. — Окей. Тогда давай выпьем сначала, а потом посоветую тебе кого-нибудь, — спутник ловко подхватил Ин Хо под локоть и потащил в сторону бара. Хван заказал первый попавшийся коктейль только ради прикрытия. Мужчина рядом с ним, наоборот, выбирал очень долго, попутно болтая что-то. Ин Хо слушал его вполуха. На самом деле спутник был ему противен — типичный обыватель подобных мест, любящий быстрые удовольствия, но Хван держал язык за зубами, делая вид, что ему очень интересно. Когда алкоголь был допит, а поток слов новоиспечённого знакомого наконец прекратился, Ин Хо напомнил: — Ты, кажется, хотел мне посоветовать кого-то? — Да-да, точно! — спохватился мужчина, бегло осматривая зал. — Вон, например, Мин Ли. Как раз стоит, скучает. Ин Хо проследил за его взглядом: в нескольких метрах от них стоял, прислонившись к стене, паренёк с выбеленными волосами. — Развлекайся, — спутник похлопал Хвана по плечу. — Потом найдёшь меня. Ин Хо не спеша подошёл к парню. Тот, завидев его, сразу же оживился. Вместе они присели на маленький диванчик. Затем, кажется, какое-то время разговаривали. Ин Хо не помнил, о чём. Следующее воспоминание — они уже в каком-то подобии спальни, на кровати, и Мин Ли льнёт к нему, пытаясь расстегнуть пряжку ремня на его брюках. — Стой, подожди, — Ин Хо отстранился. — Я сделал что-то не так, дорогой? — обеспокоенно спросил парень. — Нет-нет, — Хван мотнул головой. — Просто я пришёл сюда не за этим. — Чего? — не понял Мин Ли. — А зачем же ещё? — Я хочу осветить всё, что здесь происходит, в обществе. У меня есть камера, — Ин Хо продемонстрировал кулон, повернув его так, чтобы был виден миниатюрный объектив. — На неё всё записывается. Мин Ли рассмеялся, а затем посмотрел на мужчину глазами, полными недоверия. — Так бы сразу и сказал, что порнуху хочешь снять. Я таким не занимаюсь, если… — Да нет же! — перебил его Ин Хо. — Я вовсе не собираюсь заниматься сексом с тобой или с кем-либо ещё здесь. Просто задам несколько вопросов. Мин Ли приподнял бровь, всё ещё недоверчиво смотря на мужчину. — У меня здесь друг работает. Именно от него я узнал обо всём, что тут происходит, и не смог смириться с тем, что такая безнаказанность существует. Пожалуйста, помоги мне. Я действительно хочу помочь, — Хван взял его за руку. Парень несколько мгновений подумал, но потом всё же сдался: — Ладно, поверю тебе. Только моё лицо нигде не должно светиться. — Хорошо. Я вставлю только изменённый голос. Такой расклад удовлетворил парня, и он сел прямо, приготовившись рассказывать. Ин Хо спрашивал у него о том, как он попал сюда, какие условия выставил ему Джи Сок, как тот относился к нему и ко всем остальным, и прочее, прочее, прочее… Мин Ли отвечал достаточно коротко, но содержательно и честно. Диалог закончился спустя десять минут. Ин Хо выключил запись и, попрощавшись с парнем и попросив его надеяться на лучшее, покинул комнатку, а затем и клуб. Находиться там уже не осталось никакого желания. Выйдя на улицу, Хван глубоко вдохнул свежий воздух. Словами не передать, как он радовался тому, что наконец покинул это злополучное место. Материал был отснят. Осталось только его смонтировать и выложить. И план начнёт своё действие.