Боги оставили нас

Тейси стояла у стены, стиснув ладони. Хотелось закрыть глаза, отвернуться, убежать, но взгляд словно прирос к страшному зрелищу. Она смотрела на умирающего мастера Фарли, цепляясь за каждую мелочь — за воспалённые чёрные язвы, дрожащие губы, застывшую на лице гримасу боли, от вида которой ей самой хотелось кричать. Лэр Девон метался. То хватался за его запястье, пытаясь прощупать пульс, то нарезал круги по комнате, выискивая среди книг и инструментов неизвестно что. Наконец, подошёл к постели, опустился на край и осторожно поправил подушки под головой мастера, стараясь не причинить ему боли. — Почему ты поверил ей? — Айден взъерошил волосы. — Зачем ты поверил Ланике Демарк? — М-мой… мал… в… в-ера… ука… —попытался сказать Фарли. Его губы едва шевелились, и вместо слов вырывались страшные, хлюпающие звуки. — Тише, тише, — Девон провёл рукой по его плечу. — Я помню, ты говорил: вера и наука — две стороны одной медали. Я помню всё, что ты мне говорил. По комнате разнёсся протяжный, хриплый стон, наполненный болью. Глаза мастера блуждали по сторонам, обезумевшие и затуманенные, а пальцы судорожно стиснули одежду лэра. Он будто умолял спасти его, но не мог об этом сказать и отчаянно цеплялся за ускользающую жизнь. Всё происходящее казалось Тейси страшным сном. Она помнила, что прочитала в архиве, знала наверняка, что тектурит… или амброзия смертельны, но внутри зрела мысль: что, возможно, всё-таки существует противоядие? — Мы можем вылечить его? — неуверенно прошептала она. Айден медленно повернул голову. Его лицо, обычно бесстрастное, исказилось болью и смятением. В глазах вспыхнуло нечто невыносимое, будто его душа разрывалась на части. Тейси сглотнула комок в горле, посмотрев на него другим взглядом. Она и подумать не могла, что этот человек способен быть таким… уязвимым? — Ему уже ничего не поможет. Мастер Фарли широко распахнул глаза и издал протяжный стон, словно хотел закричать, но не мог. В уголках его рта появилась пена, всё тело забилось в крупной судороге. Айден аккуратно положил руки ему на плечи, пытаясь остановить дрожь, хотя и он, и Тейси — оба понимали, что это бесполезно. — Может… позовём целителя? — пробормотала она, всё ещё цепляясь за призрачную надежду. — Вдруг он найдёт противоядие… Смотреть на это было просто невозможно. Тейси казалось, будто она сама ощущает его боль. Айден перевёл на неё потухший взгляд. — Это не поможет, Тейсирa. Мы оба знаем, что противоядия не существует. Тейси была бессильна и горячо ненавидела это чувство. Но не могла просто стоять и смотреть, как мастер Фарли умирает в муках. Она быстро прошлась по комнате, заглянула во все ящики и шкафы, вытащила книги с полок, не понимая, что хочет найти. Девон, словно не замечая её метаний, сидел рядом с умирающим стариком и краем одеяла вытирал с его лба выступивший пот. Она подошла к прикроватной тумбе, открыла верхний ящик и вытащила на свет большую деревянную шкатулку. Открыв её, обнаружила, что внутри хранились лекарства. Она начала по очереди доставать их, читая этикетки. — Это от несварения… а это… тут написано: для сна, — пробормотала она. Заметив пузырёк в её руках, Девон вдруг быстро подошёл и забрал его. — Это снотворное? — он несколько раз перевёл взгляд между склянкой и мастером Фарли. — Надпись почти не видна, но… похоже, да, — кивнула Тейси. Он долго всматривался в этикетку, затем снова сел. Сжал переносицу пальцами, будто собирался с мыслями. Тейси молча наблюдала, пытаясь понять, о чём он думает. Наконец, он наклонился к измученному лицу старика, его взгляд смягчился. Тихие, полные печали слова сорвались с его губ: — Ты был со мной, когда все отвернулись. Верил в меня даже тогда, когда я сам не верил. Ты научил меня всему, что я знаю, и показал, как жить по совести. Я бы отдал всё, чтобы ты прожил ещё много лет и ушёл из жизни, не страдая. Мастер судорожно выдохнул. Туман в его взгляде на миг рассеялся, и он посмотрел на Айдена осмысленно, пронзительно, словно был готов принять свой конец. — Это избавит тебя от боли, — сказал он, поднеся снотворное к его губам. Айден аккуратно, несколькими мелкими порциями, влил всё лекарство ему в рот. Старик, проглотив жидкость, замычал, мучительно и протяжно. Из горла послышались свистящие хрипы, будто он пытался что-то сказать. Айден сидел рядом и молча смотрел на изуродованное язвами лицо, положив руку ему на плечо. Он вскоре затих. Его лицо, искажённое в агонии, расслабилось. Веки медленно опустились, и этой холодной весенней ночью мастер Микаэль Фарли уснул навсегда. Айден сполз на пол, запустив пальцы в тёмные волосы, и тихо произнёс в пустоту: — Прощай. Тейси опустилась рядом, давая волю слезам, слишком хорошо зная, каково это — терять близких. И сейчас будто провалилась вместе с ним в колодец, наполненный болью и тоской. Сначала Айден долго не отрывал взгляда от одной точки, его лицо не выражало ничего. Но, услышав её тихие всхлипы, он взял её руку в свою и мягко сжал пальцы. Она хотела отдёрнуть ладонь, но вдруг поняла: в его прикосновении не было ни принуждения, ни притязания. Только тяжесть невысказанных слов, потребность разделить чувство утраты, которое делает бессильным любого — и не важно, кто он: знатный лэр, простая служанка или даже сам император. Не было смысла в утешениях — оба знали, что это бессмысленно. Со временем рана затянется, перестанет напоминать о себе, но зажить не сможет никогда. И не существует слов, которые могли бы это изменить. Тейси не знала, как долго они просидели в тишине. В тот момент, рядом с Айденом Девоном, она вновь почувствовала себя спокойно. Слёзы давно высохли, маленькие часы на прикроватной тумбе размеренно тикали, и усталость накрыла её с головой. — Я давно не видел его таким, как в тот вечер, когда выиграл амброзию, — сказал он, подняв с пола флакон. — Он хотел разгадать её тайны. Думаю, только Микаэль Фарли мог возродить ту древнюю технологию, если она на самом деле существовала. Тей приоткрыла глаза, поняв, что задремала. — И я не понимаю, — продолжил он, глядя в пустоту. — Тейсира, почему он, один из самых образованных людей в империи, решился на смертельный эксперимент, даже не удостоверившись, что это безопасно? — Мы уже не узнаем, о чём он думал, — устало произнесла она. — Может, был уверен, что это сработает? — Но он ошибся! И это стоило ему жизни. Его смерть лежит на моей совести. Тейси пододвинулась чуть ближе и заглянула ему в глаза. — Почему ты винишь себя? — Если бы я не сцепился с Кедвелтоном, он никогда бы не выставил чёртову амброзию на кон. Тейси хорошо понимала, о чём он говорит. Мерзкое чувство вины было её вечным спутником. Оно как… булыжник, который привязали к шее. Она таскала его за собой повсюду, и с каждым днём его вес становился всё больше. Тей хотела бы избавиться от надоевшего груза, но не знала, как избавиться. Но она видела — Айден Девон может избежать этой участи. — Ты не мог знать, что амброзия так опасна, — сказала она. — Откуда она у танрийца? И для чего нужна ему? Нужно найти тех наёмников и Кедвелтона. Заставить их ответить за всё. А мы с Джереми поможем. Айден посмотрел на неё так, словно увидел в первый раз. Удивлённо, почти с недоверием — но в глубине взгляда плескалось нечто большее. Уважение? Восхищение? И Тейси вновь испытала то самое чувство, когда его пронзительно-синий взгляд проникает под кожу, пытается найти то, что она прячет в самой глубине своих мыслей. — Ты хочешь помочь мне? Почему? Тейси замерла. Раньше у неё был только один ответ: из-за сделки. Из-за Калина и Джереми. Из-за необходимости. Но сейчас что-то поменялось. Всё произошло у неё на глазах. Мастер Фарли умирал медленно и мучительно, а она просто стояла и ничего не могла поделать. Это был не просто проигрыш в игре. Это было убийство. — Потому что я вместе с тобой в этой комнате и тоже видела, как он умирал. Теперь это моё дело тоже. Я помогу тебе поквитаться с Кедвелтоном за всё, что он сделал — не ради сделки, а потому что так будет правильно. Слова повисли в воздухе. Что с ней случилось? Быть может, так сказалась усталость? А может, дело в том, что она впервые увидела Айдена Девона без равнодушной маски, которую он носил как броню? — Ты сказала: «это твоё дело тоже», — вдруг произнёс он. — А я привык, что каждый уходит, как только видит, что я тоже могу… что иногда я могу быть не лэром, а просто человеком. Он говорил негромко. Тейси затаила дыхание, ловя каждое его слово, не веря, что всё происходит по-настоящему. — Поэтому я не показывал этого никому. Никогда. Он задержал на ней взгляд. — А тебе — позволил. Голос прозвучал ровно, спокойно. Но от его слов внутри Тейси что-то дрогнуло — за этой простотой скрывалось слишком многое. Он не объяснял. Не оправдывался. Не искал слов. Просто констатировал факт: ты — исключение. И, словно отвечая на этот жест, она заговорила: — В моём детстве был момент, когда я оказалась на льду посреди озера. Я пыталась идти, но с каждым шагом он трескался под ногами. Я навсегда запомнила это чувство: когда нет опоры, когда любая случайность, одно неверное движение — и всё, конец. Но один человек не побоялся выйти ко мне. Он довёл меня до берега, не спрашивая, не осуждая и не требуя ничего взамен. Тогда я дала себе обещание: если однажды смогу помочь кому-то так же, как помогли мне, то я не отвернусь. — Ты думаешь, что я сейчас стою на льду? — А разве это не так? Айден покрутил флакон с амброзией, словно в нём был ответ на вопрос. Какое-то время Тейси наблюдала, как убийственная жидкость играет фантастическими зелёными переливами. Мысли разлетелись, веки потяжелели. — А что случилось с твоими родителями? — спросил он вдруг. Она подняла на него сонный взгляд. Искренний ответ вырвался сам собой: — Они погибли в пожаре, когда мне было десять. После меня и брата поселили в «Лангедоке». Там же я подружилась с Джереми. — Значит, у тебя есть брат. Это он вышел к тебе на лёд? — Да, — тихо пробормотала она. — Ради него ты забралась в архив? — Угу. Внезапно свет померк, и Тейси погрузилась в глубокий сон.

***

Тейси вздрогнула, очнувшись в предрассветной тишине. Холодный свет просачивался сквозь полуприкрытые ставни. Голова была тяжёлой, тело — уставшим. Она проснулась из-за кошмара, в котором темноту разрывали яркие всполохи пламени. Тей не могла вспомнить, о чём был её сон; в мыслях крутились лишь смутные образы, оставившие после себя чувство опустошения. Тейси находилась в незнакомой комнате и лежала на мягкой софе, обтянутой бордовой тканью. Её плащ лежал под головой и был свернут в подобие подушки. Перед ней, на низком столике среди разбросанных бумаг и чертежей, виднелся жёлтый корешок учётного журнала. В другом конце комнаты стоял массивный письменный стол. За ним, рядом со стопкой писем, сидел Айден Девон, откинувшись в кресле с высокой спинкой. Его глаза были закрыты, а рука, лежащая на столешнице, держала полуопустевшую бутылку бренди. Тейси встала, поёжилась от холода, накинула плащ и заткнула учётный журнал за пояс. Где она и как оказалась здесь? Вспыхнуло воспоминание: как она сидела с Айденом у кровати мастера Фарли, а после… уснула. Неужели он принёс её сюда? Она прошлась по комнате. Вдоль стен стояли высокие, под самый потолок, шкафы, наполненные книгами, и пахло здесь, как в библиотеке. Под стеклом витрин находились странные, украшенные резьбой инструменты, назначения которых Тейси не знала. На стене за письменным столом, в позолоченных рамках, висели патенты на изобретения. Это помещение, судя по всему, было кабинетом Микаэля Фарли. Тей представила мастера здесь, склонившегося над чертежами и эскизами, погружённого в сложные расчёты. Но этот живой образ тут же сменился другим: перед её глазами появился немощный старик, его страшные язвы на коже, судороги, мучительная агония… смерть, которую не заслуживает никто. И Айден Девон рядом, заливающий своему наставнику в рот смертельную дозу снотворного. Отстранившись от видения, Тейси подошла к креслу, в котором мирно спал Айден. Его голова слегка склонилась к плечу, тёмные пряди спадали на лоб, и теперь он казался ей совершенно другим человеком. Было бы куда проще, останься он тем бездушным, раздражающим лэром, которого так удобно было винить во всём. Но этой ночью он показал себя настоящего — и что-то внутри неё неуловимо сместилось: ей вдруг стало страшно, что отныне она не сможет видеть его таким, как раньше. Тейси не могла отвести взгляд, заворожённая той мягкостью, что проникла в его строгие черты, сделав его таким безмятежным и… притягательным. Странное чувство поднялось в ней, как волна — тёплая и обволакивающая. Сердце сбилось с ритма, и ей вдруг захотелось прикоснуться к нему, провести ладонью по линии скул, по щеке, слегка тронутой щетиной, ощутить тепло его кожи и растянуть момент, впитывая его до последней капли… Это желание вспыхнуло так неожиданно и ярко, что она с испугом отшатнулась. Нужно взять себя в руки. Наверное, это просто усталость, отголосок кошмара или странная игра сознания после пережитых событий. Она помнила, что пообещала Айдену Девону, и намерена сдержать слово. Их связывает общее дело — и ничего более. Нужно поскорее покончить с этим и попытаться наладить собственную жизнь. К тому же смерть мастера Фарли сильно отразится на Джереми — его будущее под вопросом. Он талантливый механик, наверняка сможет податься в подмастерья к кому-то ещё, но теперь вынужден будет начинать всё с нуля. Пусть лучше он узнает об этом от Тейси, а не от кого-то другого. Найдя на столе чистый лист и перо с чернильницей, она написала записку: «Я должна уйти, и пока не найду новое жильё, связаться со мной можно будет через Джереми. Адрес: Пыльная аллея, 23, комната №11. Я сообщу ему о мастере Фарли. Соболезную утрате, Тейси.» Она оставила записку на столе, придавив её бутылкой бренди, а после — ушла. Тейси шагала по пустым улицам, кутаясь в плащ и наслаждаясь редкими для этого города моментами тишины. Здесь, в Нопусе, под его тяжёлым небом, среди серых зданий и ржавых труб, она редко вспоминала о времени, когда родители были живы. Но сейчас расплывчатые образы прошлого почему-то появились перед глазами. Она смотрела на окутанные туманом улицы, а видела перед собой маленький домик у озера, спрятанный среди гор и лесной глуши. Там пахло хвоей, чечевицей и свежей мятой. Запах, который она ощущала на уровне инстинктов, а не воспоминаний. А остальное… из её памяти исчезли целые отрезки жизни — важные моменты, прикосновения, взгляды и слова, которые связывали её с прошлым. Остались только обрывки, призрачные отголоски того, что некогда давало ей ощущение дома. До жилища Джереми Тейси добралась быстро. Это было двухэтажное коммунальное здание, на фасаде которого едва различимо проступали следы некогда красочной лепнины. Войдя в перекошенную дверь, она сразу ощутила запах старой древесины, табака и сырости. Коридор на втором этаже был тускло освещён парой масляных ламп, и одна из них вот-вот должна была потухнуть. Тейси постучала в нужную дверь несколько раз, прежде чем она распахнулась. Джереми — с растрёпанными волосами и припухшими ото сна глазами — встретил её радостной улыбкой, словно они не виделись очень давно. Он протащил её за руку через порог, захлопнул дверь и крепко обнял. — Тейс! Ты пришла! Как ты смогла уйти от хозяйки? Ты сбежала? Лэр Девон тебе всё рассказал? — засыпал он вопросами. — Джем, ты меня задушишь, — прохрипела она, пытаясь вырваться из объятий. Он отпустил её, но не сразу. Усадил на стул, быстро заправил постель. Комната Джереми была скромной, но уютной: всего пара стульев, кровать у стены, маленький стол с аккуратно сложенными на нём книгами и лампой. В углу виднелся небольшой очаг, но по холодному слою пепла было понятно, что Джереми почти не пользовался им, проводя большую часть времени в мастерской Микаэля Фарли. Тейси пересказала ему всё — с момента, как лэрра Хеди забрала её из темницы. Он слушал внимательно, но часто перебивал, задавал вопросы, словно боялся упустить детали. Возмущался, услышав, что Тейси сбежала через окно, но, тем не менее, потребовал рассказать этот эпизод со всеми подробностями. Когда она дошла до предложения Айдена, его брови удивлённо приподнялись, но он обрадовался, как ребёнок, что они вдвоём будут вычислять тех бандитов. Будто для него это была игра, развлечение, которым можно заняться в свободное время. После она переключилась на амброзию и передала слова Айдена о выигрыше в карты. Разговор вышел долгим, и лишь когда Тей подошла к событиям в мастерской Фарли, она вдруг замолчала и прикусила губу, не зная, как изложить то, что случилось дальше. — Джем, ты знал, что мастер Фарли был наставником лэра Девона? — спросила она, решив зайти издалека. Джереми нахмурился, растерянно поглядывая на неё. — Наставником? — переспросил он с замешательством. — Как учитель и подмастерье? — Нет, как тьютор. Мастер учил его разным наукам, и Девон долгое время был его воспитанником. С тех пор он считает Фарли своим близким другом и часто обращается к нему за советом. — Ничего себе! — изумился Джем. — Нет, я не знал. Но теперь понимаю: если бы я случайно не проговорился о мастере, скорее всего он бы не вытащил меня из темницы. После этих слов всё, что произошло, обернулось для Тейси новым смыслом. Она думала, что Айден освободил его только потому, что ему был нужен исполнитель. Но, вспомнив, как он наблюдал за умирающим мастером, ей пришла неожиданная мысль: возможно, лэр Девон просто не мог приговорить к смерти человека, который был связан с Фарли так же тесно, как и он сам. Тейси замерла, набираясь решимости, и, глубоко вздохнув, продолжила: — Мастер хотел узнать, что из себя представляет амброзия. Мы пришли в мастерскую за ответами, и Фарли… он… — её голос сорвался, и она на мгновение закрыла глаза, отгоняя страшные образы. — Джем, он умер прямо у нас на глазах. — Что? Что ты такое говоришь? Джереми энергично закивал головой, словно не поверил. — Это какая-то дурацкая шутка, Тейс? — Мне… мне очень жаль, — тихо прошептала она. — Нет, — твёрдо ответил Джем. — Нет. Нет. Нет. Этого не может быть! Он встал со стула, обхватил голову руками и начал метаться по комнате. Ему понадобилось немало времени, чтобы принять эту новость. — Умер? Как? — наконец прошептал он. — Тейс, почему? Она рассказала обо всём, что произошло в мастерской: о книге Ланики Демарк, о предсмертных мучениях мастера Фарли и даже о снотворном. Джереми долго всматривался в её сцепленные пальцы. Наконец, тихо выдохнул: — Когда мне казалось, что ничего не получится, мастер находил такие слова… что я начинал верить. Я становился всесильным, и казалось, был способен изменить целый мир. Создать что-то такое, чего до меня никто ещё не делал. Именно Фарли вдохновил меня на Джервикс. — Джереми горько усмехнулся. — Сегодня я осиротел во второй раз. Тягостная тишина, повисшая после этих слов, тянулась долго. Тейси сидела рядом, чувствуя, как чужие воспоминания оживают и в её сознании — урывками, отрывками, образами. Вместе с мастером Фарли из мира ушло что-то светлое и тёплое. Исчезло не только для Айдена и Джереми, но и для неё самой. Было слышно, как проснулся Нопус. С улицы доносились звуки: цоканье каблуков по мостовой, крики торговцев, ругань, скрип телег, топот лошадей. Запахи жареных орехов и свежей выпечки просочились в оконные щели. Город сбросил остатки ночи и, как всегда, взялся за свою бесконечную, пёструю жизнь. — Тейс, ты открывала журнал? — Ещё нет, — ответила она, не понимая, почему Джем вдруг спросил об этом. — Давай заглянем? Пусть сегодня у нас будет хоть одна хорошая новость. Тейси достала из-за пояса учётный журнал, и приятный трепет тут же охватил её. Открыв его, она увидела аккуратные рукописные строчки с именами и фамилиями, идущими в алфавитном порядке. В специально отведённую графу вносились пометки о месте назначения. Дрожащими от предвкушения руками Тей пролистнула до нужной страницы — и её сердце замерло: все записи на букву «Э» были вырваны.