Боги оставили нас

План сработал. Тейси действительно вернулась раньше. Но цена за это была немалой: в боку саднило после неудачного приземления — забор у часовщика оказался выше, чем она помнила. Один ботинок порвался, когда она случайно зацепилась за ржавый гвоздь, и теперь хлюпал, тяжёлый, как камень. Чувство голода скрутило тугой узел под рёбрами, холод вцепился в тело, не давая забыть, что город весь день обливался дождём. Мокрые волосы прилипли к щекам, капли стекали под воротник, и каждый шаг отзывался тупой болью в ступнях. Она выглядела так, словно искупалась в море. И чувствовала себя, будто волны побили её о прибрежные скалы. Последние доставки она сделала на чистом упрямстве. Но всё сработало — и это главное. Подкравшись к главным воротам, она вдруг обнаружила, что Гроува и Ригза на посту нет. Странно. Она уже привыкла, что они всегда здесь — бессменные часовые ПСА. Привыкла к хмурым взглядам, которые они бросали каждый раз, когда она проходила мимо, и молчаливому напряжению, которое они излучали. И впервые подумала: а кто они вообще такие? Когда они едят? Спят? Есть ли у них дома, семьи? Что вообще есть в их жизни, кроме караула? Она получила ещё одно подтверждение, что ни черта не знает о людях, с которыми видится каждый день. Тейси бесшумно прошла, озираясь по сторонам, словно не имела права здесь находиться. Хотя это было глупо: она же не какая-нибудь воришка… но чувствовала себя именно так. У крыльца стоял почтовый дилижанс со знакомой эмблемой, налипшей по бокам грязью и запотевшими окнами. Похоже, Йен и Барнаби вернулись. Лоркан не солгал, сказав, что они «должны появиться на пороге в ближайшее время». Но она не думала, что его слова стоит понимать буквально. У дилижанса кто-то стоял. Тейси свернула с главной аллеи, едва не поскользнувшись на мокром гравии, и юркнула в боковой сад. Никто не должен был её увидеть. Кусты сирени — ещё не в цвету, но всё же достаточно зелёные и густые — надёжно скрывали её от глаз. И с этой точки отлично просматривалось крыльцо. Вот где находились Гроув и Ригз. Они выволокли из дилижанса человека, который едва держался на ногах. Охранники вели его, поддерживая под локти. Голова мужчины была склонена на бок, как у пьяного. Половина лица, руки и корпус были закрыты бинтами. Он попытался сделать шаг, но упал на колени. — Чёрт бы тебя… — процедил Ригз, перехватывая его за плечо. Тейси смотрела, не двигаясь. Кто он такой? И что вообще здесь происходит? Охранники провели мужчину в холл и захлопнули дверь. Послышался лязг дверного засова. Вот чёрт. И как же ей теперь пройти? Тейси сосредоточилась. Вгляделась в здание, ища лазейку. И вспомнила, как однажды услышала, что повара часто оставляют в столовой открытое окно. Проветривают. Она прикинула: западная стена, ближе к ограде. И если встать на клумбу, подтянуться за край подоконника… да, шансы есть. Она отступила вглубь сада, держа здание в поле зрения, и пошла по краю, вдоль стены. Под ногами чавкала размокшая земля, прилипая к подошве, но она быстро подобралась к нужному окну. Тейси сбросила ботинки, чтобы не оставлять следов внутри. Босыми ногами забралась на холодный камень и зацепилась руками за выступ подоконника. Подтянулась, нащупала щель в раме. Проверила, что створка поддаётся. Пока ей везло. Щёлк. Она с трудом втиснулась в окно, ободрав ступни. Ладони скользнули по мокрому камню, плащ зацепился за шпингалет. Она сняла его с себя и бросила на клумбу — всё равно он вымок насквозь и будет только мешать. Последний рывок, тихое проклятие сквозь зубы — и вот она уже внутри. Оказавшись в столовой, Тейси присела на корточки, касаясь пола ладонями. Прислушалась. Тишина. Где-то лениво капала вода — редкими каплями, будто отмеряя секунды. На столе были крошки, полупустая миска, от которой шёл пар. Рядом — газета, развернутая на середине страницы, с пятном в углу. Кажется, Андо пришлось в спешке оставить свой ужин. Она поднялась и быстро проскочила к выходу. Дверь в коридор поддалась без скрипа. За ней была темнота, плотная, как ткань, в которую легко закутаться. Она сделала несколько шагов и услышала впереди голоса. На цыпочках прошла вдоль стены, пока не заметила приоткрытую дверь. Юркнула внутрь, прижав створку, и оказалась среди вёдер, мыла и скомканных простыней. И тогда услышала: — Это безумие, — сказала Рейма. — Он не доживёт до утра, если мы не вызовем целителя. — Помощь он уже получил, рыженькая. Такую, как заслужил. Не тот случай, чтоб слёзы лить. По акценту Тейси догадалась, что второй голос принадлежал Мэрит. Сейчас она звучала не как всегда: не было привычной лёгкости и задора. Только неприкрытая злоба. — Главное, чтобы заговорил, — спокойно произнёс Лоркан. — А дальше видно будет. — Ты переходишь черту, Лор, — Рейма говорила сдержанно, но в словах дрожало напряжение. — Он ранен. Если начнём расспросы сейчас — это будет всё равно что пытка. Мы не можем становиться теми, против кого боремся. — Он был там, в самой гуще, — отрезала Мэрит. — Даже если не отдавал приказ, он его слышал. Нам всё выяснить надо, иначе к сенатору Аттертону не подойдём ни с какого края. Ты и сама это понимаешь! — В том-то и дело: мы не знаем, кто начал бойню, Эр’Мрит, — Рейма ответила тише, но твёрже. — Барнаби говорил, что Штормовой корпус был там. Может, всё было решено без него. Может, этот человек сам стал разменной монетой. — Видала я, как он отсюда выезжал. Броневой паромобиль, охрана, весь такой важный, как павлин в латах. Думаешь, просто на прогулку отправился? Тишина. Тейси задумалась над новой информацией. Они хотят добраться до сенатора? В Зеоне их было всего пять, от каждой провинции. И все они входили в Совет империи, помогая Леанду Кенси управлять огромной страной. Но зачем он им? И раненый мужчина — кто он? Они привезли его сюда как пленника? Или как гостя? И теперь собирались расспрашивать, пока тот не заговорит. Или не умрёт. Лоркан спросил: — Сколько у нас есть времени? — Немного, — откликнулась Рейма. — Я сделала всё, чтобы держать Тейсиру подальше от штаба. Но она сообразительная. Может вернуться раньше и доставить нам проблем. — Да уж, она может, — протянула Мэрит, совсем не шутливо. — Особенно если ты и дальше с ней ворковать будешь. Глядишь на неё, как мальчишка, что первый раз девку увидал. — Она права, — добавила Рейма. — Это уже все заметили. — Прекратите, — Лоркан осёк их. — Это не так. И сейчас не время обсуждать, кто на кого смотрит. — Мы про неё ни черта не знаем, — не успокаивалась афарийка. — А если она нам враг? Сдаст нас безлицым? У Тейси пересохло в горле. Враг? Это какая-то шутка? — Ты сама её привела, Эр’Мрит, — ответил Лоркан таким голосом, что в помещении будто стало холоднее. — Так что не делай вид, что не знала, кто она такая. Нечего теперь бросаться камнями. Тишина после его слов натянулась, как струна. У Тейси внутри всё перевернулось. Настолько, что она даже не знала, злиться ей или смеяться. Она не сразу поняла, что зацепило сильнее: обвинение, брошенное за спиной, или то, с какой лёгкостью они это обсуждали. И Лоркан не стал ничего отрицать. Не сказал: «Мэрит, ты бредишь, Тейси не может быть врагом». Только: «ты сама знала, кто она такая». Они тут все, похоже, спятили. Было слышно, как Лоркан тяжело выдохнул. — Я не хочу причинять ему вред, в конце концов этот человек — лэр, — сказал он чуть тише. — Но мы должны узнать, кто отправил в Грейвелл Штормовой корпус и зачем. Он важный свидетель. Пауза. — Нам нельзя больше терять время, — продолжил он. — Пойдём. Когда шаги стихли, Тейси вышла из укрытия. Собранная внешне, но на самом деле оцепеневшая. Как человек, которого только что ударили исподтишка, а он этого ещё не понял. В ушах звенело. Она словно балансировала на тонком, как бумага, льду. Куда ни шагни — провалится. Рука скользнула по стене — холодная обшивка под ладонью. Шершавый кант. Хотелось прикоснуться к чему-то настоящему. Осязаемому. Как будто, вцепившись в стену, она могла не позволить миру вокруг неё развалиться. Она вдохнула резко, глубоко, вдруг осознав, что всё это время не дышала вовсе. И уловила запах предательства. Они просто выкинули её за порог, не потрудившись ничего объяснить. И ведь можно было просто поговорить. Один раз, честно и открыто. Если бы хоть кто-то — Лоркан, Рейма, Мэрит — поделился своими нелепыми подозрениями, она бы всё объяснила. Но ей не дали ни одного шанса — ни сказать самой, ни понять их. Чёрт подери, она ведь даже не знала, в чём была её вина! Что она сделала, чтобы её сочли врагом? Это слово ударило очень больно. Потому что впервые её признали. Но не как союзника, не как живого человека, а как помеху. Увидели — но только для того, чтобы отвергнуть. Тейси ведь думала, что с ней что-то не так. Что Орден и Алдара Хеди надломили её, сделали подозрительной, лишили способности доверять. Но чутьё не подвело. Она здесь чужая. Всегда была. Просто теперь это стало очевидно. Но тогда… какого чёрта они вообще взяли её к себе? Чтобы держать «врага» поближе? Пробравшись сюда, она собиралась узнать правду и уйти незаметно, как и пришла. Но теперь уход отменялся. Она не собиралась больше молчать и притворяться. Если им есть что сказать — пусть скажут это в лицо. Не шепчутся за спиной, не выставляют её за порог, а прямо. Глаза в глаза. Тейси выпрямилась и пошла в сторону холла — оттуда слышались голоса. Добравшись до дверного проёма, затаилась. Все были там. На диване, где она утром расчёсывала волосы, лежал раненый мужчина. Рейма, сидя рядом с ним на корточках, проверяла пульс. Тейси увидела пропитанные кровью бинты, обмотанные вокруг его груди и шеи. Человеку было на вид около тридцати лет, а та сторона лица, что оставалась открытой, показалась ей знакомой. — Потерял сознание, — пробормотала Рейма. — Начинается жар. Нужно помочь ему! Нейтан стоял возле дивана и теребил в руках полотенце, как будто не знал, что с ним делать — то ли приложить ко лбу, то ли отбросить в сторону. — Вызовем целителя — и он нас сдаст преторианцам, — бросил он. — Даже если не поймёт, кого лечит — запомнит. — Пусть тогда этот лэр умрёт, — сухо отозвалась Ирма. Она сидела на соседнем диване, закинув ногу на ногу. Брови нахмурены, челюсть плотно сжата — всем своим видом она выражала ненависть. Словно этот человек был для неё символом всего, против чего она жила. Сагард возвышался у окна, с видом, будто ему всё надоело. Казалось, он хотел исчезнуть — но не мог. Бросив на Ирму хмурый взгляд, он пробасил: — В следующий раз думай, прежде чем открыть рот. — Ты чёртов идеалист, Сагард, — сквозь зубы прошипела она. — Лучше он один, чем мы все, неужели не понятно? Он промолчал и отвернулся к окну. А Мэрит ходила по холлу взад-вперёд — быстро и нервно, будто в теле её скопилась энергия, которая распирала её изнутри. Но вдруг она резко остановилась, развернулась на каблуках и метнула взгляд в сторону незнакомцев, стоявших в тени между стеллажами. — Эй, мальчики. А чего на месте всё не выяснили? Двое молодых мужчин, на вид ненамного младше Лоркана, переглянулись. В чёрных комбинезонах и с клинками за спинами они напоминали скорее головорезов, чем «мальчиков». Первый — с короткой стрижкой, янтарными глазами и плотно сжатой челюстью. Когда его губы изогнулись, Тейси не сразу поняла, усмехнулся он или оскалился. Второй — выше ростом, с длинными светлыми волосами, собранными в низкий хвост. Лицо бледное и вытянутое, но черты правильные, даже красивые — холодная, строгая симметрия, лишённая живого выражения. — А ты горазда советы раздавать из-за стойки в своём кабаке, Мэрит, — процедил первый. — Может, в следующий раз сама под огнём Штормового корпуса постоишь, тогда и поговорим о подходящей обстановке для расспросов? Афарийка прищурилась, но промолчала. — Я вообще предлагал добить этого лэра, чтобы не мучился, — лениво бросил светловолосый. — Но Йен настоял, что он может пригодиться. Лоркан молчал, внимательно слушая разговоры остальных. Но по тому, как сильно была сжата его челюсть, как напряглись плечи, Тейси поняла: он сам не знал, что делать. — Вопрос простой, — послышался голос Андо. — Мы его лечим или... — Или всё-таки добиваем? — снова подал голос светловолосый. Тейси передёрнуло от его ухмылки. Он говорил так, будто речь шла не о чьей-то жизни, а о сломанной вещи, которую можно просто выбросить. И если Ирма пыталась прикрыться хоть каким-то смыслом, мол, «лучше он, чем мы», то в этом парне не было ни злобы, ни страха. Скорее — предвкушение. Рейма выпрямилась и обвела всех взглядом. — Мы не убийцы, Барнаби, — твёрдо произнесла она. — Думаешь, он бы нас пожалел? — бросила Ирма. — Мы для таких, как он, даже не люди — грязь под ногтями. — Точно, — коротко согласилась Мэрит. — Если вылечим, то узнаем, что там произошло на самом деле, — возразил Сагард. — Сейчас он в бреду и всё равно ни на что не может ответить. Андо перевёл взгляд на Лоркана. — Нужно твое решение. Чем быстрее, тем лучше. Но Лоркан молчал. Всё в его позе было сдержано, точно выверено: плечи не опущены, но и не приподняты; руки свободно свисали вдоль тела, только пальцы одной из них сжались в кулак. Тишина сгущалась, все взгляды были устремлены на него. Минутой ранее они спорили, обсуждая допрос и убийство… с холодным рационализмом. Словно речь шла о чём-то допустимом. Как будто у них вообще есть такое право. Но последнее слово всё равно будет за Лорканом. Спустя несколько долгих мгновений он, наконец, заговорил: — Его семья — одна из самых влиятельных в Зеоне. И самых богатых. Если он что-то расскажет — хорошо. Мы получим информацию, которая нам нужна. Пауза. — А если нет… даже тогда он может нам пригодиться. Тейси поморщилась от отвращения, быстро уловив суть: вылечим этого человека, чтобы потом использовать его. Даже с расстояния было слышно хриплое дыхание раненого. Его грудь тяжело вздымалась, а рука свисала с дивана, почти касаясь пола. И тогда Тейси заметила перстень. Тусклый блеск металла, камень глубокого чёрного цвета, причудливый герб… Тот самый, который она уже видела однажды. На руке Айдена. Сердце толкнулось в груди. Вот почему этот человек показался ей знакомым — в нём были черты, которые она видела в Айдене: такие же тёмные волосы, высокий лоб, линия подбородка… Но кем он приходится ему? Выглядел слишком молодо, чтобы быть отцом, а вот как брат — вполне. Тейси проглотила комок в горле, колючий, как битое стекло. Если Лоркан и его люди позволяют себе вот так обращаться с лэром — человеком с именем, властью и неприкосновенностью, — что тогда они могут сделать с ней? С той, у кого нет защиты статуса? Кем она для них была? Врагом? Инструментом? Расходным материалом? Эта мысль стала последней каплей. Внутренний голос отчётливо кричал: «нет!». Не молчать. Не подчиняться. Не ждать, пока всё решат за неё. И тогда она вышла на свет. Мокрая, босая, со спутанными волосами, упавшими на лицо. Руки сжаты в кулаки так, что побелели костяшки. Огнём жгло горло. В ушах стучало. Сердце билось, как барабан. Тей дрожала, но не от холода, а от злости, которую уже невозможно было удержать внутри. Они заметили её сразу и замерли — по цепочке, один за другим. На лицах отразились тревога, растерянность, напряжение, которое бывает за секунду до выстрела. Она не должна была быть здесь. Не должна была слышать всё это. И уж точно не должна была стоять перед ними вот так. Но она стояла. И ей было плевать. На то, как Рейма подскочила на ноги, а Нейтан выронил полотенце и схватился за голову. На то, как Йен вдруг потянулся к клинкам за спиной, а Барнаби напряжённо замер, словно приготовился к прыжку. На то, как округлились глаза Сагарда, а Андо, глядя на Тей исподлобья, сделал шаг назад. На то, как напрягся Лоркан. Просто! Плевать! Тейси шумно выдохнула и бросила срывающимся голосом: — Да кто вы все такие?