Право на косу. Обет, данный не короне.

Элианна всё ещё помнила тот день. Ясно, с точностью до каждой детали. Её сердце до сих пор сжималось, а правая нога стала короче на пару сантиметров. Жизнь — интересная штука, она преподносит жёсткие уроки, заставляя осознать бремя бытия. К несчастью, это осознание приходило к ней снова каждый день. То была её шестая вылазка. Всё шло успешно; они методично очищали юго-западный сектор. И в один миг всё переменилось. Новобранец висел на дереве, его ноги были явно сломаны, и пересесть на лошадь, чтобы добраться до Розы, он не мог. Конечно, она не могла оставить ребёнка без помощи. Особенно когда на это «дитя» шёл четырнадцатиметровый титан-девиант. Отвлечь его было сложно и крайне затратно по времени, но ей удалось убить двух зайцев одним выстрелом: подхватив новобранца, она усадила его на лошадь, и тот, едва держась, поскакал к стене. Титана же она привлекла за собой к руинам старого форта, где ловко перерезала ему подколенные сухожилия. Гигант рухнул. Но его падающее тело обрушило стену. Прямо на неё. Огромный каменный блок придавил ей таз и правую ногу. Она провела несколько часов в сознании под завалом, истекая кровью и слушая, как титаны пожирают её товарищей — тех, кого она так и не спасла. Её нашёл поисковый отряд, отправленный лично Эрвином Смитом. Потом был военный трибунал. Якобы из-за её безумства и выдуманного героизма погибли люди. Ещё тогда, в столице, ей поставили диагноз: сложный оскольчатый перелом таза со смещением, разрыв крестцово-подвздошного сочленения и повреждение седалищного нерва. А внешне она была вся в ссадинах на грудной клетке, лице, туловище; ноги отливали перламутром синяков, уже проявлялась хромота, хроническая боль и невозможность жить полноценной жизнью. Бег был невозможен. Подъём по лестнице становился испытанием похуже, чем вылазка за стену. Даже долго стоять было сложно. Она стала калекой и перестала быть солдатом. Теперь о военной карьере, о которой она так мечтала, не приходилось и думать. Её крылья были подрезаны, и шансов, что они срастутся, не оставалось. Спустя неделю после трибунала она стояла в кабинете Эрвина. В гипсе и на костылях. Её оправдали, но солдатом после таких травм она быть не могла. В её глазах застыли былые амбиции. К счастью, образование, полученное от отца-медика, не прошло даром. Её перевели из солдата элитного отряда Ханджи в ведущего медицинского работника Разведкорпуса и хирурга. Опыта не было, но старый врач настойчиво обучал её, заваливая кипами бумаг, учебников и работ. Рука, в конце концов, набилась. Вскоре мужчина перевёлся в гарнизон, освобождая для неё место ведущего специалиста. Сегодня она проводила осмотр того самого солдата с вылазки. Во время последней прогулки за стену паренёк вновь повис на дереве и с двух сторон всадил в себя ветку. Нужно было вытащить сук, обработать и зашить рану. После операции её рубаха была в крови, перчатки — в крови. Моя руки, краем голубых глаз она заметила капитана Аккермана. Тот ждал диагноза и рекомендаций, а может, и чего-то ещё. Бог знает, мужчины, как она успела выяснить, работая медиком, — крайне неусидчивые создания. А ещё больше — непредсказуемые. Пройдя в свой кабинет, она позволила Леви последовать за собой. Тот молча уселся на стул, а она, оперевшись плечом о стену, чтобы унять ноющую боль в области крестца после часовой операции, смотрела на него. Скрестив руки на груди, она начала говорить: — Спрингер не задел особо важных мышц, но для полного восстановления понадобится минимум две недели, а то и больше. Сук я вытащила, рану обработала и зашила, но телу нужно время. — Неделю, — не колеблясь, произнёс с холодным спокойствием капитан. — Через две недели мы уже будем на военном собрании, и вторая калека, за которую я буду нести ответственность, мне не нужна. Калека. Вот кто она. Но спорить было бесполезно. Элианна сама приняла это прозвище как вторую часть себя. На её губах на мгновение расцвела усмешка — безрадостная, горькая. Прикусив язык, она лишь кивнула. Да, она калека. Но её товарищи заботятся о ней, помогают и принимают её как равную. Слова капитана лишь подтверждали это. Просто он выражал это по-своему. Холодно, скрывая за маской напыщенного капитана с преувеличенной важностью, немного грубо, но искренне. — Я постараюсь вытащить его за неделю, но ничего не могу обещать. Хотя... — Она оттолкнулась от стены и подошла к шкафу с книгами. Встав на носочки, она достала с верхней полки старую книгу в болотной обложке с выгоревшими страницами. Открыла её и принялась листать, пока не нашла нужную. — Я приложу все усилия. Обещаю.