Не по крови / Not by blood

Утро в Хогвартсе выдалось на удивление спокойным. Гермиона проснулась от лёгкого стука дождя по окну. Серое небо казалось задумчивым, и в этой тишине что-то тревожило её изнутри. После разговора с Джинни вчера она так и не смогла до конца понять, что с Драко происходит. Он не злился, не избегал её, но... стал другим. Словно между ними встал тонкий, почти невидимый барьер. Она долго стояла у зеркала, поправляя воротничок, потом взяла сумку и тихо вышла. На лестнице столкнулась с ним. Драко стоял у стены, облокотившись на перила, как будто ждал именно её. Его глаза, светло-серые и холодные, в этот раз были спокойными — слишком спокойными. — Доброе утро, — сказала она с мягкой улыбкой. Он посмотрел на неё, и уголки его губ дрогнули. — Доброе, Грейнджер. Она нахмурилась: — Снова Грейнджер? Драко приподнял бровь и чуть усмехнулся. — Привычка. Не обижайся. Он протянул ей руку, и, как ни странно, всё снова стало будто прежним. Он шёл рядом, говорил, шутил о погоде и уроках, тихо повторял, что она — единственная, кто делает его дни светлее. Но за всем этим Гермиона чувствовала что-то чужое, неуловимое. Как будто он старался слишком сильно, чтобы казаться нормальным. ⸻ В Большом зале они вошли вместе. Драко отпустил её руку, но перед тем, как разойтись к своим столам, чуть наклонился к ней и прошептал: — Не думай ни о чём. Я рядом. Его слова будто должны были успокоить, но наоборот — заставили сердце сжаться. Она присела к Гарри и Рону, поприветствовала их, начала наливать себе чай. И вдруг заметила — за столом Слизерина Драко резко встал, его лицо напряглось. Напротив стоял Блейз. Они говорили тихо, но жесты, выражение лиц, движение губ — всё выдавало спор. Блейз что-то резко сказал, Драко сжал кулаки. Несколько студентов обернулись, но через минуту Забини просто оттолкнул стул и вышел из зала. Драко остался стоять, стиснув челюсти, потом тоже сел, глядя в пустоту. Гермиона замерла. Что это было?.. Разговор: Студенты уже начинали завтракать, и воздух был наполнен звуками чашек, разговоров и смеха. Но для Драко Малфоя мир будто замедлился. Он сидел за столом Слизерина, держа в руках нож и вилку, но едва коснулся еды. Его взгляд постоянно скользил к Блейзу, который сидел напротив, облокотившись на стол и явно настроенный на разговор. — Драко... — начал Блейз тихо, так чтобы слова донеслись и до соседних слизеринцев. — Ты же понимаешь, что рано или поздно тебе придётся выбрать: семья или... то, что твоё сердце хочет. Драко резко вскинул голову, глаза сверкнули. — Ты опять начинаешь со своими моральными лекциями? — голос дрожащий, сдержанный гневом. — Я знаю, что ожидает меня отец. И что? — А Гермиона? — не отступал Блейз, наклоняясь ближе. — Ты собираешься втянуть её в это? Она не принадлежит твоему миру, Драко! Драко почувствовал, как тепло поднимается к лицу. С одной стороны — гнев на Блейза, с другой — болезненная правда. — Я не собираюсь делать ей больно! — резко сказал он, хватаясь за край стола. — Но она... она моя. И я не позволю никому решать за меня. — Ты слишком наивен, Малфой! — почти закричал Блейз, и некоторые студенты обернулись. — Ты не можешь просто игнорировать всё, что ждёт тебя! Ты наследник Люциуса Малфоя! И рано или поздно придётся стать Пожирателем! Драко сжал зубы. Внутри всё горело. — И что мне теперь, Блейз? Разрушить всё ради чёрного будущего? Я не хочу терять её! — его голос дрожал, но слова были твёрды. Блейз откинулся назад, устало выдохнув. — Ты выберешь либо семью, либо любовь. И это тебе придётся понять очень скоро. Драко смотрел на него с обидой и злостью, ощущая, как кровь закипает в жилах. — Не смей угрожать ей. Не смей говорить, что я её потеряю. — Я не угрожаю. Я предупреждаю! — ответил Блейз, голос стал чуть мягче, но в нём звучала тревога. — Потому что если ты ошибёшься... — он замялся, глядя вокруг, — то не только ты пострадаешь. На лице Драко мелькнула смесь злости и страха. Он оперся локтями на стол, кулаки сжаты. В голове бурлили мысли: «Как я могу быть сильным и любить её одновременно? Как быть Малфоем и не предать её?» Несколько слизеринцев наблюдали молча, ощущая напряжение, а Гарри и Рон, сидящие за своим столом, переглянулись, заметив, что спор становится личным. Драко резко поднялся, стукнув кулаком по столу. — Я выберу её. Я выберу то, что хочу сам! Блейз нахмурился, взгляд смягчился, но серьёзность осталась. — Тогда готовься, Малфой. Потому что мир, в который ты входишь, не прощает слабости. Драко молча сел, сжав руки в кулаки под столом, сердце колотилось, но внутри он знал: он уже сделал свой выбор. ⸻ После завтрака был урок зельеварения. Северус Снегг, как всегда, хмуро осматривал учеников, а в подземельях пахло дымом, травами и чем-то едким. Гермиона, зайдя одной из первых, машинально поискала взглядом Драко. Он уже сидел — на том же месте, где они обычно варили зелья вдвоём. Он поднял на неё глаза. — Будем вместе варить? — спросил тихо. Она кивнула, села рядом. Работали молча. Только редкий звон ножа о доску, шёпот пузырящегося котла и мягкий шелест страниц учебника. Иногда их пальцы случайно соприкасались, и тогда Гермиона ловила на себе его взгляд — нежный, но какой-то далёкий. Не тот, к которому она привыкла. Когда урок закончился, и профессор Снегг отпустил их, Драко коротко коснулся её руки: — Я найду тебя после. Хорошо? Она улыбнулась. — Конечно. Он ушёл первым. А Гермиона, собирая вещи, вдруг заметила в коридоре Блейза. Он стоял у стены, разговаривал с кем-то из слизеринцев, но при виде её замолчал и отвернулся. Она глубоко вздохнула, решившись. Подошла. — Блейз, можно тебя на минуту? Он обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то настороженное, даже усталое. — Что? — Я видела, вы сегодня с Драко спорили, — тихо сказала она. — Что случилось? Он не хочет говорить, но я вижу, что-то не так. Блейз сжал губы, словно боролся с самим собой. Потом коротко ответил: — Это не твоё дело, Гермиона. Она опешила. — Что? — Просто... не вмешивайся. — Голос его стал резким. — Поверь, так будет лучше. Он развернулся и пошёл по коридору, не обернувшись. Гермиона осталась стоять, стиснув книги. В груди кольнуло — не от злости, а от боли. Она ведь просто хотела помочь. Блейз, уходя, на секунду остановился у лестницы и тихо выдохнул. Его глаза потускнели, губы дрогнули. — Прости, — прошептал он, но слишком тихо, чтобы она услышала. ⸻ Вечером Драко пришёл за ней. Он был в светлом свитере, волосы чуть растрепаны, но в глазах — то самое тепло, которое Гермиона знала и любила. — Пойдём прогуляемся? — предложил он. Они вышли из замка. Снег уже начал падать — лёгкий, искрящийся. Под их шагами он мягко хрустел. Они молчали, но молчание было добрым. И только у замерзшего озера Драко остановился, повернулся к ней и взял за руки. — Знаешь, — начал он тихо, — иногда всё вокруг кажется таким... сложным. Но потом я смотрю на тебя — и понимаю, что ради этого можно пройти через всё. Он провёл пальцами по её щеке. — Ты — единственная, кто мне нужен, Гермиона. Всегда. Она посмотрела в его глаза — и впервые за день почувствовала, что в них снова тот Драко, которого она знала. Без тени, без лжи. Просто он. Она улыбнулась, коснулась его щеки ладонью. — Я с тобой. Драко притянул её ближе, и их губы встретились — мягко, спокойно, как будто время остановилось. Ветер трепал её волосы, снег падал на их плечи, но им было всё равно. Только они двое, где-то между дыханием и сердцем. Когда они отстранились, Гермиона прижалась к нему, слушая, как ровно бьётся его сердце. Драко наклонился, поцеловал её в лоб и тихо произнёс: — Я не отпущу тебя. Никогда. ⸻ Позже, когда они вернулись в замок, Гермиона всё ещё чувствовала лёгкую грусть из-за странности утренних событий. Но рядом с ним всё это будто растворялось. Она не знала, что скрывал Блейз, не знала, что случилось после встречи Драко с отцом, — но чувствовала, что буря ещё впереди. На следующий вечер Хогвартс будто дышал иначе. Снаружи мягко падал снег — белые хлопья оседали на старинных подоконниках, на башнях и на мантиях студентов, спешащих по коридорам. Гермиона шла по пустому коридору к библиотеке, в руках у неё были книги, но мысли снова и снова возвращались к Драко. Он вёл себя странно весь день — вроде бы тот же холодновато-уверенный Малфой, но взгляд... в нём появилось что-то тяжёлое, будто он всё время держал внутри нечто, что не мог никому сказать. На ужине он почти не говорил. Сидел рядом, молча перебирая еду, время от времени кидая короткие взгляды в её сторону. Когда она спросила, всё ли в порядке, он просто сказал: — Всё хорошо, Гермиона. Просто устал. Но она видела — это ложь. После ужина она пошла его искать. Нашла его в астрономической башне — он стоял у окна, спиной к ней, в полумраке, а ветер колыхал край его мантии. — Драко, — тихо позвала она. Он не обернулся сразу. Только после паузы, в которой было слишком много смысла, повернул голову. — Гермиона... Что ты здесь делаешь? — Ищу тебя. — Она приблизилась, стараясь понять его взгляд. — Ты сегодня не такой. Скажи, что случилось? Он долго молчал. Потом вздохнул и, глядя в окно, произнёс: — Просто... я думаю о будущем. — О каком будущем? — осторожно спросила она. Он сжал кулаки, и голос стал чуть глуше: — О том, что оно не всегда наше, Гермиона. Иногда за нас всё решено. Её сердце забилось сильнее. — Кто решил за тебя? Он посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло столько всего — боль, страх, любовь, злость — всё перемешалось. — Это не важно. Просто пообещай, что если однажды я... — он замолчал, тяжело сглотнув, — если я изменюсь, ты не возненавидишь меня. Гермиона нахмурилась, подойдя ближе. — Ты не изменишься. Я знаю, кто ты есть на самом деле. Он улыбнулся едва заметно, словно хотел поверить. — Ты веришь в меня сильнее, чем я сам. Она протянула руку, коснулась его щеки — и в этот миг он закрыл глаза, будто от этого прикосновения становилось больнее и легче одновременно. Между ними повисла тишина, только ветер за окнами стонал, словно предупреждая. — Мне нужно идти, — вдруг сказал он резко, почти холодно. — Завтра... увидимся. Он отвернулся и вышел, не дав ей ничего сказать. Гермиона осталась одна. На душе было пусто и тревожно. Она чувствовала — что-то надвигается, хоть и не понимала что. Когда она вернулась в гостиную, Джинни сидела у камина и сразу заметила её состояние. — Опять Малфой? Гермиона кивнула. — Он стал другим. Не говорит ничего, но я чувствую... он что-то скрывает. Джинни помолчала, потом тихо ответила: — Может, боится потерять тебя. Или... сам себя. Эти слова застряли в голове Гермионы на весь вечер. От лица Драко Коридоры подземелий Хогвартса всегда казались мне холоднее других. Но сегодня от этого холода будто ломило изнутри. После разговора с Гермионой в астрономической башне я чувствовал, что сделал глупость — ушёл, не объяснив, не сказал, как сильно она для меня значит. Но слова застревали где-то в горле, превращаясь в горечь. Я не мог сказать. Не сейчас. Не после того, что услышал от отца. Когда я дошёл до своей комнаты, на столе уже лежало письмо. Тонкий пергамент, идеальный почерк, ледяная точность — почерк Люциуса Малфоя. Я знал, что внутри, ещё до того как вскрыл печать. «Драко. До меня дошли слухи, что ты оскверняешь имя семьи, водясь с грязнокровкой. Позор подобного рода недопустим. Помни, кто ты и чьё имя носишь. Твоё место определено. Готовься. Вскоре ты будешь посвящён в Дело Лорда. Мы поговорим после каникул. Не заставляй меня сожалеть о тебе.» Я перечитал несколько раз, а потом просто сел на кровать. Бумага дрожала в руках. В груди будто что-то разрывалось — злость, страх, ненависть, бессилие. Но сильнее всего было одно чувство — страх потерять её. Я вспомнил её глаза. Тёплые, упрямые, такие... живые. Она — как свет среди всей этой тьмы, что тянется за мной с детства. А я? Я — тень. Тень, которая рано или поздно может затушить этот свет. — Проклятье, — прошептал я, ударив кулаком по столу. Блейз, конечно, всё заметил. Он вошёл в комнату тихо, но сразу понял, что случилось. — Что опять, Малфой? Ты будто видел дементора без плаща. Я не ответил сразу. Просто кинул ему письмо. Он прочитал — и лицо его сразу стало мрачным. — Люциус, — хрипло сказал он. — Он снова давит на тебя? — Не просто давит. — Я поднял глаза. — Он хочет, чтобы я стал... одним из них. Блейз нахмурился. — Пожирателем? Я кивнул. — И чтобы я оставил Гермиону. Между нами повисла тяжёлая тишина. — И что ты собираешься делать? — наконец спросил он. — Не знаю. — Я опустил голову. — Если я останусь с ней, отец уничтожит и меня, и её. Если уйду — я просто... перестану быть собой. Блейз медленно подошёл, положил руку мне на плечо. — Драко, ты должен решить сам, кто ты есть. Не Люциус. Не Волдеморт. Ты. Я усмехнулся безрадостно. — Это звучит красиво, Блейз. Но попробуй сказать это тому, кто всю жизнь был воспитан как оружие. Он ничего не ответил. Просто вышел, оставив меня одного. Я снова посмотрел на письмо. Потом на кольцо, лежащее рядом — старинное, с гравировкой рода Малфоев. Внутри будто всё стянулось узлом. — Гермиона, — прошептал я, едва слышно. — Прости, если однажды я причиню тебе боль. Я не хочу... но, кажется, выбора у меня нет. Я сжал кулак до боли. А за окном всё так же падал снег. И каждый его хлопья, касаясь стекла, напоминал: зима — время, когда умирает всё тёплое. ___________ Ночь в Хогвартсе была особенно тихой. Коридоры спали — лишь где-то вдали потрескивали факелы, тени мягко скользили по каменным стенам. Гермиона не могла уснуть. Каждая минута без него казалась вечностью, каждая попытка закрыть глаза — напоминала о его взгляде в башне. Она снова видела перед собой этот момент: холодный свет луны, его сдержанность, фраза о будущем, которая звучала как предупреждение. Что-то было не так. И чем больше она об этом думала, тем сильнее тревога обвивала грудь, не давая дышать. Не выдержав, она поднялась с кровати, набросила на плечи плед и тихо вышла из комнаты. Замок спал, но она шла почти на ощупь — знала каждый поворот, каждый скрип ступеней. И всё равно в воздухе чувствовалось странное напряжение. Когда она дошла до подземелий, свет факелов стал холоднее, будто пропитанный тенями. Перед дверью в гостиную Слизерина она замерла. Не могла войти — не имела права. Но вдруг... услышала шаги. Из-за поворота вышел Блейз. Он выглядел уставшим, но, увидев Гермиону, удивился. — Грейнджер? Что ты здесь делаешь посреди ночи? — Мне нужно поговорить с Драко, — сказала она. — Он... он не в порядке. Блейз вздохнул, опершись о стену. — Поверь, это не лучшая ночь, чтобы его искать. — Он у себя? — Да. Но... — он запнулся, подбирая слова. — Гермиона, иногда лучше не лезть туда, где всё рушится. Она нахмурилась. — Если рушится — значит, нужно помочь, а не смотреть. Он усмехнулся, чуть грустно. — Ты не изменишь его отца. — Я и не собираюсь. Я просто... не дам этому разрушить его. Блейз посмотрел на неё ещё пару секунд, потом отступил в сторону. — Хорошо. Только будь готова к тому, что увидишь. Она кивнула и пошла дальше. ⸻ Комната Драко была почти тёмной. Только луна пробивалась сквозь окно, падая на стол, где лежало письмо. Он сидел рядом, не шевелясь, как статуя. В руке — то самое кольцо, тяжёлое, старинное. Когда дверь чуть скрипнула, он поднял глаза. — Я ведь сказал — завтра, — тихо произнёс он, не удивившись. — Завтра может быть поздно, — ответила она. Он отвернулся. — Ты не должна быть здесь. — А ты не должен быть один, — шагнула она ближе. — Гермиона... — он выдохнул её имя с таким уставшим отчаянием, что у неё сжалось сердце. — Ты не понимаешь, во что я втянут. — Тогда объясни. Он встал. Тень от луны упала на его лицо — одна половина светлая, другая тёмная. — Я не могу. Всё, что скажу, может поставить тебя под удар. — Я уже под ударом, если тебя потеряю. Он замер. Эти слова ударили сильнее, чем любое проклятие. Он подошёл ближе, совсем близко — так, что она чувствовала его дыхание. Его пальцы дрогнули, словно хотели коснуться её лица, но он удержался. — Ты не знаешь, кто мой отец, Гермиона. Он не просто угрожает. Он... выполняет обещания. — Пусть попробует. — Её голос стал твёрже. — Я не позволю ему управлять тобой. Он горько усмехнулся. — А если он уже управляет? Если это давно началось и я просто... не могу вырваться? Она подняла руку и коснулась его щеки — как вчера. — Тогда я вырву тебя сама. Он закрыл глаза. Несколько секунд тишины между ними были громче криков. Потом он резко притянул её к себе, как будто только так мог дышать. Она почувствовала, как он дрожит. — Ты даже не представляешь, как я боюсь, — прошептал он в её волосы. — Бояться — не значит сдаваться. Он прижал её крепче, будто пытался запомнить это ощущение — тепло, запах её волос, тишину между сердцами. — Если бы всё было так просто... Она подняла голову, заглянула ему в глаза. — А кто сказал, что просто? Главное — не уходи. Его губы дрогнули. — Я не хочу уходить. — Тогда не уходи. Он не ответил — просто поцеловал её. Неспешно, осторожно, будто боялся, что этот поцелуй может оказаться последним. ⸻ Когда она ушла, уже светало. Гермиона шла по пустым коридорам, а за окнами медленно розовел горизонт. Ей казалось, что всё будет хорошо. Что он поймёт, что они справятся. Но где-то в глубине — маленький кусочек сомнения жёг, как ледяная заноза. А в это время Драко стоял у окна. На столе всё ещё лежало письмо. Он взял его, поднёс к свече — и огонь жадно охватил пергамент. Пламя лизнуло буквы, пожирая холодные слова отца. Он смотрел, как горит прошлое. И тихо прошептал: — Никто больше не решает за меня. Но где-то глубоко внутри он понимал — битва только начинается. И зима в этот раз может оказаться слишком долгой. ——————- Хогвартс просыпался медленно. Свет рассвета робко пробивался сквозь узкие окна, касаясь старинных портретов, где сонные волшебники ворчали, отворачиваясь от яркого солнца. По коридорам потянулся запах жареного хлеба и кофе, голоса студентов глухо звучали за поворотами. Гермиона стояла у окна своей комнаты, уже в форме, но так и не собиралась спускаться. Всю ночь ей снились сны — будто она бежит по замку, а за ней кто-то идёт следом, холодный и невидимый. И только в конце сна — рука Драко, тянущаяся к ней из темноты. Она провела рукой по щеке — сон, просто сон. Но тревога никуда не ушла. ⸻ В это же время, далеко внизу, в подземельях Слизерина, Драко сидел за своим столом. Огонь в камине догорал, оставляя красные отблески на его лице. Перед ним — лишь остатки вчерашнего письма. Пепел. Он не спал. Не мог. Всю ночь думал — о Гермионе, о словах отца, о своей клятве дому, о знаке, который рано или поздно окажется на его руке. — Малфой? — голос Слизерина настиг его из тени. Он обернулся — перед ним стоял профессор Снейп, как будто выросший из воздуха. Чёрная мантия, бледное лицо, холодные глаза, в которых — слишком много понимания. — Вы слишком рано встали для выходного, — сказал Снейп, глядя на пепел. — Или не ложились вовсе? — Просто... много мыслей, — ответил Драко. — Мысли, — сухо повторил Снейп, делая шаг ближе. — Когда я был в твоём возрасте, мысли — это всё, что у меня оставалось. И, поверь, иногда это хуже, чем отсутствие сна. Он окинул взглядом стол. — Люциус написал тебе, верно? Драко напрягся. — Откуда вы... — Я знаю, что он пишет, и о чём, — тихо перебил Снейп. — И если ты сжёг письмо, значит, не всё в тебе ещё умерло. Мальчик опустил взгляд. — Он хочет, чтобы я стал частью... — Того, что ты не сможешь оставить, — закончил Снейп. — Да, я знаю. На секунду в его голосе мелькнула едва уловимая усталость — как будто он говорил не только о Драко, но и о себе. — Что мне делать? — тихо спросил Драко. Снейп посмотрел на него долго, пристально. — Делай вид, что слушаешь. Но думай — сам. И не позволяй им увидеть, кого ты на самом деле любишь. Он повернулся и пошёл к двери. — А теперь иди. Завтрак начинается. И постарайся не показывать миру, что ты разрушаешься. ⸻ Большой зал гудел, как улей. Тысячи голосов, звон посуды, аромат тостов и каши. Все смеялись, обсуждали погоду, но для Гермионы всё это звучало глухо — как будто кто-то закрыл её под куполом. И вдруг он вошёл. Драко. Уверенный, спокойный, даже чуть насмешливый, как всегда. Сел за стол Слизерина, что-то сказал Блейзу — и тот усмехнулся, но в его взгляде скользнуло напряжение. Гермиона смотрела издалека. Он будто не замечал её. Ни одного взгляда, ни намёка. Только ровное, холодное выражение лица, будто между ними никогда ничего не было. — Не смотри так, — сказала Джинни, подливая себе тыквенного сока. — Он хочет, чтобы ты подумала, будто всё в порядке. — Но почему?.. Джинни пожала плечами. — Иногда люди притворяются, чтобы защитить других. Иногда — чтобы защитить себя. ⸻ После завтрака был урок зельеварения. Как назло — парная работа. И, конечно, профессор Снейп снова объявил: — Грейнджер, Малфой. Ваша пара. Гермиона тяжело выдохнула, но пошла к нему. Он даже не взглянул на неё. Работал молча, точно, сосредоточенно, будто всё, что между ними было — просто ошибка. Только однажды, когда она подала ему ингредиент, их пальцы коснулись, и она почувствовала, как его рука дрожит. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы понять: он врёт. — Ты избегаешь меня, — прошептала она, пока Снейп проходил мимо. — Нет, — тихо ответил он, не глядя. — Я пытаюсь уберечь. — От чего? — От меня. И больше ни слова. ⸻ Когда урок закончился, Гермиона стояла у двери, но Драко уже ушёл. Она осталась, чувствуя, что невидимая стена выросла между ними. Из-за поворота вышел Блейз. Он хотел пройти мимо, но она остановила его. — Что происходит, Блейз? — спросила она. — Почему он такой? Блейз нахмурился. — Гермиона, не лезь. Это не твоё. — Не моё?! — вспыхнула она. — Он мой парень! Он посмотрел на неё холодно, но в его глазах скользнуло сожаление. — Именно поэтому тебе стоит держаться подальше. Она отшатнулась. — Что вы от меня все скрываете? Блейз отвернулся. — Иногда знание — хуже тьмы. И ушёл, оставив её стоять одну, с комом в горле и глазами, полными вопросов. ⸻ Тем же вечером Драко снова был в башне. Стоял у окна, держа в руках перо, но не мог написать ни слова. В голове гремел голос отца, шипение Снейпа, тихий голос Гермионы: «Тогда я вырву тебя сама». И впервые в жизни он не знал, на чьей он стороне — крови или сердца. Он посмотрел в окно. Над Хогвартсом снова падал снег. И каждый хлопья таял на стекле, как будто сам замок плакал за тех, кого скоро потеряет.