Не по крови / Not by blood

После утренней прогулки они долго не спешили возвращаться в замок. Гермиона сидела на траве, а рядом — Драко, вытянув ноги и лениво крутя в пальцах травинку. Ветер мягко трепал его волосы, а она смотрела на него украдкой, не веря, что это и вправду происходит. — Тебя смущает, что нас увидят? — спросил он тихо, не отводя взгляда. — Немного, — призналась она. — Ты же знаешь, как на это все отреагируют. — Пусть реагируют, — усмехнулся он. — Мне всё равно. Главное, чтобы ты не пряталась. Он поднялся, подал ей руку. Она встала, не разжимая пальцев. И так — рука в руке — они вошли в замок. Гул голосов за завтраком резко стих, когда пара появилась в Большом зале. Ученики словно застыли: кто-то перестал есть, кто-то уронил ложку, кто-то сдавленно хихикнул. Даже преподаватели переглянулись. Гермиона чувствовала, как щеки пылают, но не отпустила его руку. Драко держал уверенно, спокойно, с лёгкой тенью гордости. Она села за стол Гриффиндора, а он пошёл к своему, но перед тем, как разойтись, наклонился и тихо сказал: — Увидимся позже, моя умница. В зале снова прокатился ропот. Рон чуть не поперхнулся кашей. — Он что... назвал её «моя умница»?! — Похоже, да, — спокойно ответил Гарри, хотя тоже едва не уронил тост. — Это... это ненормально! — Рон вытаращил глаза. — Гермиона, скажи, что ты не всерьёз! Гермиона, спокойно наливая себе чай, лишь улыбнулась: — Вполне всерьёз. — Но это же Малфой! — почти выкрикнул Рон. — Он... он слизеринец! — И что? — ответила она спокойно. — Люди меняются, Рон. Даже те, в кого ты никогда бы не поверил. Гарри тихо сказал, чуть наклонившись к ней: — Ты счастлива? Гермиона улыбнулась: — Очень. Рон только простонал, закрыв лицо руками: — Всё, конец света. В этот момент у стола появился Блейз. С широкой, довольной ухмылкой он встал прямо напротив троицы. — Доброе утро, — сказал он весело. — Прекрасный день, не правда ли? Особенно для... некоторых парочек. Он подмигнул Гермионе, а та только слегка покраснела. Рон взорвался: — Это ты всё подстроил, да?! Это твоя слизеринская идея была! — Ну... — Блейз усмехнулся. — Если бы я сказал, что не приложил к этому руку, соврал бы. Но, Ронни, ты должен признать — результат потрясающий. Он хлопнул Гарри по плечу и добавил, понижая голос: — Она сделала его живым, знаешь? Таким я Малфоя не видел никогда. Гарри взглянул на Гермиону и молча кивнул. — Да, я вижу. ⸻ После завтрака они встретились снова — в коридоре у библиотеки. Гермиона держала книги, Драко стоял, прислонившись к стене, и ждал её с лёгкой улыбкой. — Готова терпеть взгляды целого Хогвартса весь день? — спросил он. — С тобой — да, — ответила она. Они вместе пошли на занятия, сидели рядом в библиотеке, обменивались взглядами, тихо переговаривались за спинами профессоров. Иногда он что-то шептал, от чего она краснела и пыталась выглядеть серьёзной, но уголки губ всё равно подрагивали. В обед в Большом зале снова шептались, но теперь уже не от удивления, а скорее от любопытства. Кто-то даже улыбался. ⸻ Вечером, когда Гермиона вернулась в башню, Гарри и Рон уже ждали её у камина. Рон встал, руки на поясе: — Нам нужно поговорить. — Опять? — вздохнула она. — Гермиона, — начал Гарри, мягче, — просто скажи нам одно. Ты уверена, что знаешь, с кем связываешься? Она посмотрела на них — спокойно, с уверенностью. — Знаю. Он другой. С ним я чувствую себя... по-настоящему собой. Рон шумно выдохнул, бросив взгляд на Гарри: — Ну всё, Хогвартс теперь точно не будет прежним. Гермиона рассмеялась, поправила шарф и добавила: — Да и не должен быть. Иногда перемены — это то, что делает нас лучше. ⸻ А в то же время в спальне Слизерина Драко сидел у окна. Блейз зашёл, бросив на него взгляд и хмыкнув: — Ты улыбаешься, Малфой. Это официально пугает. — Просто... не могу перестать думать о ней, — тихо ответил Драко. Блейз усмехнулся: — Тогда не останавливайся. Похоже, тебе наконец повезло. И где-то наверху, у окна башни Гриффиндора, Гермиона сидела с книгой, но страницы не читала — мысли всё время возвращались к нему. Утро было тихим. Хогвартс просыпался под мягкий свет солнца, проникавший сквозь высокие окна. Гермиона стояла у окна своей спальни, завязывая шарф. На губах играла лёгкая улыбка — вчерашний вечер всё ещё жил в ней. В груди было тепло, спокойствие, будто всё наконец встало на свои места. — Ты вся светишься, — сказала Джинни, мельком глянув на неё, — даже без чар видно. Гермиона смутилась: — Просто утро хорошее. — Ага, — хмыкнула Джинни. — Или Малфой. Гермиона не ответила, но уголки губ всё равно дрогнули. ⸻ У дверей библиотеки он уже ждал её. Стоял, прислонившись к каменной колонне, скрестив руки на груди, но когда увидел Гермиону, всё строгое выражение лица растаяло. — Доброе утро, — произнёс он низко, почти шепотом. — Доброе, — ответила она, чувствуя, как сердце чуть ускорилось. Они вошли внутрь — запах пыли, старых книг и солнца, пробивающегося сквозь узкие окна, обволакивал мягко. Сели в дальнем углу, где почти не было студентов. Драко, вместо того чтобы сразу открыть учебник, просто смотрел на неё. — Что? — спросила она, не поднимая взгляда. — Просто... я всё ещё не привык. Что могу вот так сидеть с тобой. Без войны, без пряток. Она подняла глаза, и на секунду между ними будто остановилось время. — Знаешь, — сказала Гермиона, листая книгу, — иногда я думаю, что мы с тобой из разных миров. — Может, и так, — ответил он, чуть наклонившись, — но я не хочу возвращаться в свой, если в нём нет тебя. Она замерла. Эти слова были слишком искренними, слишком настоящими. В груди разлилось мягкое, тёплое чувство, и она улыбнулась — по-настоящему. ⸻ После уроков они вышли из замка. День был солнечным, тёплый ветер колыхал листву. Они шли по тропинке вдоль озера, медленно, будто боялись спугнуть этот покой. — Помнишь, — начал он, — как ты однажды назвала меня "надменным и самовлюблённым"? Гермиона засмеялась: — Потому что ты именно таким и был! — Был, — согласился он. — Пока не встретил тебя. Он остановился, посмотрел прямо в её глаза. — Гермиона, я не знаю, как ты это сделала. Я думал, что не способен... чувствовать так. А теперь не могу представить, чтобы тебя не было рядом. Она молчала, чувствуя, как где-то внутри всё дрожит. Потом тихо сказала: — А я не думала, что когда-нибудь услышу от Малфоя такие слова. Он улыбнулся. — Не Малфоя, — поправил он мягко. — От Драко. Она подошла ближе, их руки переплелись. Мир вокруг будто растворился. Остались только они — дыхание, взгляд, прикосновение. Он осторожно провёл пальцами по её щеке, наклонился чуть ближе. — Можно? — спросил он едва слышно. Она кивнула. Поцелуй был нежным, тихим, почти невесомым. Не как вчера — не бурным, не спонтанным, а осознанным. Как обещание. Когда они отстранились, Гермиона всё ещё держала его за руку. — Теперь я верю, — сказала она. — Что всё возможно. Даже то, чего не ожидала. Он тихо улыбнулся, глядя на неё с мягкостью, которая раньше ему была не свойственна. — Тогда не отпускай. — Не отпущу, — ответила она. ⸻ Тем временем, чуть поодаль, за деревьями, стояли Гарри и Рон. Рон возмущённо прошептал: — Они опять целуются! На виду у всех! Гарри усмехнулся: — Может, просто пора привыкнуть? — Привыкнуть?! Это Малфой! — возмутился Рон. — Через неделю он начнёт пить чай с миссис Уизли! Гарри только покачал головой: — Знаешь, я не уверен, что это плохая идея. Посмотри на неё — она счастлива. Рон фыркнул, но потом всё же посмотрел внимательнее. Гермиона действительно выглядела по-другому. Не просто радостной — спокойной, умиротворённой. И, вздохнув, он буркнул: — Ну ладно... если она счастлива, то... может, я смирюсь. Когда-нибудь. ⸻ А вечером Гермиона сидела у окна в гостиной Гриффиндора, подперев щёку рукой. За окном светились огни замка, а где-то внизу, у входа, стоял Драко. Он поднял голову и махнул ей рукой. Она улыбнулась и, прежде чем занавес опустился, послала ему лёгкий поцелуй. И на миг Хогвартс, казалось, стал совсем другим местом — тише, добрее, светлее. Следующий день Утро выдалось таким спокойным, будто само солнце решило быть мягче. Гермиона и Драко вышли из замка — не торопясь, с улыбками, которые казались искренними, почти детскими. Они гуляли вдоль озера, разговаривали обо всём: о будущем, о том, как странно всё повернулось, о том, что никто бы не поверил, если бы увидел их сейчас. Драко не отпускал её руку. Иногда он просто останавливался, чтобы посмотреть на неё — долго, внимательно, будто боялся, что это всё исчезнет. Гермиона смущённо смеялась и просила не смотреть так, но он только улыбался: — Привыкай, Грейндж... то есть... Гермиона. Она покраснела, и он тихо добавил: — Никогда не думал, что скажу это, но с тобой... спокойно. День пролетел незаметно: они бродили по теплицам, потом по берегу, где Драко бросал камни в воду, а Гермиона рассказывала ему смешные истории про Гарри и Рона. Иногда он смеялся, но больше просто наблюдал за ней — как она улыбается, как её глаза блестят. Вдалеке, у входа в Хогвартс, стояли Гарри и Рон. Они наблюдали за этой сценой с явным недоверием. — Ты это видишь? — буркнул Рон. — Малфой и Гермиона. За руки! — Да уж, — вздохнул Гарри. — Никогда не думал, что доживу до этого. — Он же Малфой, Гарри! Его отец — Пожиратель смерти! Она не может ему доверять. Гарри помолчал, потом тихо ответил: — А может, просто хочет попробовать быть счастливой? Рон только закатил глаза. — Посмотрим, чем это закончится. Когда солнце стало клониться к закату, они решили вернуться в замок. Но на обратном пути, прямо у ворот, Драко вдруг остановился. — Гермиона, подожди. Из тени вышел высокий мужчина в длинном черном плаще. Свет луны отразился на его холодных, строгих чертах. — Люциус Малфой. — Его голос был как сталь. — Сын, мне нужно с тобой поговорить. Гермиона замерла, чувствуя, как Драко напрягся. Он отпустил её руку, бросив быстрый взгляд, полный извинения. — Подожди здесь, ладно? — Конечно, — прошептала она. Он отошёл вместе с отцом, а из-за угла появился Блейз. Он подошёл к Гермионе и заметил её тревогу. — Не волнуйся. Люциус всегда был... слишком строг. Драко справится. Но когда Драко вернулся спустя несколько минут, всё было иначе. Взгляд потух, губы сжаты, движения — резкие и холодные. Он молчал всю дорогу до замка, даже не взглянул на Гермиону. Блейз только обменялся с ней коротким взглядом — тревожным и сочувственным. День закончился не так, как начинался. И где-то внутри Гермиона почувствовала — что-то надломилось. Разговор от лица Драко: Я знал, что этот момент когда-нибудь настанет. Когда из тени появился отец, холодный, как всегда, я даже не удивился. Только сердце неприятно сжалось. — Сын, — произнёс он, не глядя прямо, — мне не нравится то, что я слышу. Я молчал. Потому что знал — это не просьба, это приговор. Он повернулся ко мне. Лицо, словно вырезанное из мрамора. — До меня дошли слухи, Драко. Глупые, отвратительные слухи. Говорят, ты... проводишь время с грязнокровкой. Я сжал кулаки. — Её зовут Гермиона. И она не... — Замолчи. — Его голос резанул воздух. — Не смей произносить это имя в моём присутствии. Ты — Малфой. И позорить нашу фамилию из-за какой-то девчонки — недопустимо. Он подошёл ближе, глядя прямо в глаза. — Ты должен помнить, кем ты станешь. — Кем? — выдохнул я, хотя внутри всё уже знало ответ. Люциус усмехнулся, чуть приподняв подбородок. — Настоящим Малфоем. Тем, кто продолжит дело семьи. Тем, кто достоин служить Лорду. Эти слова будто ледяной нож прошли по позвоночнику. — Ты хочешь, чтобы я стал Пожирателем смерти? — Не "хочу". — Он сделал паузу. — Ты обязан. Я почувствовал, как дыхание стало тяжелее. Где-то внутри всё протестовало — я не хотел этого. Не хотел носить эту метку, не хотел быть как он. Но его взгляд не позволял возразить. — Это позор, — продолжал он, — видеть, как мой сын бегает за грязнокровкой, как какой-то влюблённый глупец. Ты должен забыть о ней. Сразу. Или... Он не договорил. И не нужно было. Я знал, что будет "или". — Отец... — попытался я тихо, — я не могу просто так... — Можешь. И сделаешь. Иначе я сам позабочусь, чтобы этот... позор исчез из твоей жизни. Я почувствовал, как во мне всё закипает, но не сказал ни слова. Потому что знал — спорить бесполезно. Он не поймёт. Никогда. _________ Когда он ушёл, вокруг стало слишком тихо. Даже ветер казался чужим. Я стоял на том же месте, где несколько минут назад держал за руку Гермиону. И вдруг понял, что впервые за долгое время мне по-настоящему страшно. Они шли обратно к замку медленно, словно не хотели, чтобы день заканчивался. Но радости, которая была утром, больше не осталось. Драко шёл чуть впереди, руки в карманах, взгляд устремлён куда-то вдаль. Гермиона чувствовала — с ним что-то не так. Даже шаг его изменился: раньше лёгкий и уверенный, теперь — тяжёлый, будто с каждым шагом он несёт груз, который никому не хочет показывать. Блейз пытался что-то говорить, но быстро понял — бесполезно. И вскоре тоже замолчал. Всё, что слышалось вокруг — ветер, тихое хрустение снега под ногами и редкие вздохи. Гермиона не выдержала первой: — Драко... что случилось? — тихо, почти шёпотом, чтобы Блейз не услышал. Он чуть обернулся, но глаза его были пустыми. — Всё хорошо. — коротко, спокойно, но холодно. — Ты уверен? Ты какой-то... — она осеклась, подбирая слова, — не такой, как утром. — Просто устал, Грей... — он запнулся, осознав, что назвал её по фамилии, и поправился: — Гермиона. Всё нормально. Он даже попытался улыбнуться, но в этой улыбке не было тепла. Только маска. И она почувствовала это всем сердцем. Они дошли до замка. У входа стояли группы учеников, кто-то смеялся, кто-то спорил — но для них всё это будто исчезло. — Ладно, до завтра? — сказала Гермиона, неуверенно улыбаясь. — До завтра, — ответил он тихо и быстро отвернулся, направившись к лестнице, ведущей в подземелье. Блейз проводил его взглядом, потом посмотрел на Гермиону. — Он просто... перегорел, — пробормотал он, не слишком убедительно. — Не переживай. Но Гермиона не верила. Когда она поднялась в гостиную Гриффиндора, Джинни сразу заметила её растерянный вид. — Ну, как прошло свидание с нашим мистером Серебряные-волосы? — попыталась подшутить Джинни, но, увидев глаза подруги, сразу сменила тон. — Что случилось? Гермиона опустилась на диван. — Я не знаю, — прошептала она. — Всё было замечательно... он был таким... живым, настоящим. А потом — будто кто-то выключил свет. Он стал другим. Холодным. Джинни нахмурилась. — Может, кто-то что-то сказал? Может, он услышал о вас? — Не знаю, — Гермиона потерла виски. — Он сказал, что устал, но я чувствую — это не так. Он что-то скрывает, Джинни. Что-то серьёзное. Джинни положила руку ей на плечо. — Герми, если он действительно что-то чувствует к тебе — он вернётся. Просто дай ему немного времени. Гермиона кивнула, но внутри всё сжималось. Она чувствовала, что что-то меняется. Что-то большое и страшное надвигается — и не знала, готова ли она к этому. Драко закрывал дверь своей комнаты, слыша, как лёгкий скрип старых петель отдаёт в пустом коридоре. Внутри было тихо. Тишина давила, обволакивала его с каждой стороны, словно стены пытались заговорить с ним. Он оперся спиной о дверь, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Мысли метались, как стая птиц в шторм. Слова отца звучали в голове снова и снова: «До меня дошли слухи, что ты встречаешься с грязнокровкой. Ты позоришь семью... тебе предстоит стать Пожирателем Смерти. Твоя преданность дому Малфоев должна быть абсолютной...» Он сжал кулаки, почувствовал, как сердце сжимается. Драко Малфой всегда гордился своим именем, своей семьёй, своим наследием. Но теперь... что делать с этим чувством, которое никак не поддавалось контролю? С Гермионой. Каждое воспоминание о вчерашнем дне было как ожог: её взгляд, её смех, её рука в его... и тот поцелуй. Он снова почувствовал тепло её губ, мягкость прикосновения — и одновременно тяжесть от слов отца. — Чёрт... — выдохнул он, опуская голову на руки. Он шагнул к окну, облокотился на подоконник и посмотрел на двор. Снег медленно падал, осыпаясь на каменные крыши замка. Всё казалось таким спокойным, чистым, а внутри — хаос. «Как можно хотеть быть с ней и одновременно бояться, что это разрушит всё?» — думал он. — «Я не могу просто забыть... Она для меня больше, чем я могу понять». Драко сел на край кровати, руки всё ещё сжимали подушку. Внутри него боролись два чувства: долг перед отцом и семьёй — и сердце, которое кричало её имя. Каждый раз, когда он думал о Гермионе, в груди поднимался странный комок, смесь желания и страха. Он вспомнил её взгляд, когда она пыталась объяснить ему всё после поцелуя. Те мгновения, когда их дыхание совпадало, когда руки сами находили друг друга, были настолько настоящими, что невозможно было их игнорировать. — Я хочу, чтобы она была моей... — тихо пробормотал он самому себе, словно это было признание, которое он боялся произнести вслух. — И пусть что угодно говорят... Я не могу это остановить. Сидя на кровати, Драко чувствовал, как напряжение постепенно уходит, оставляя место тихому теплу. Он закрыл глаза и позволил мыслям упорядочиться: Гермиона, её смех, её тепло, их поцелуй... и вдруг он понял, что готов бороться. С чем угодно — с отцом, с ожиданиями семьи, с самим собой. Но не с ней. — Я сделаю это... — прошептал он, сжимая подушку, — будь что будет. В этот момент он впервые за долгие часы почувствовал лёгкость. Сердце больше не было похоже на камень — оно билось, наполняя тело смелостью и тихой радостью. Гермиона была для него настоящим чудом, и теперь он понял, что не отпустит это чувство. Он поднялся, подошёл к столу, где лежали книги, и взгляд его случайно упал на письмо от Блейза, которое тот оставил утром: «Я знаю... Это правда. Они счастливы. Улыбнись». Драко улыбнулся впервые за день, почувствовав, как напряжение медленно тает. Он сел на кровать, устроился поудобнее и посмотрел в окно. Снег падал всё так же тихо, но теперь этот мир казался чуть теплее. — Завтра будет другой день, — тихо сказал он сам себе, — и я хочу провести его с ней. И впервые за долгие часы Драко Малфой позволил себе просто быть счастливым.