Король старшей школы Хоукинса

Нэнси стояла перед зеркалом у раковины, пьяно оглядывая мокрое красное пятно. Неважно, чей это был дом, и насколько длинной была очередь в туалет. Ей было дерьмово. От всего выпитого и съеденного ужасно тошнило, и не только потому что это был яд, как говорили работники по профилактике в центре реабилитации для подростков, а ещё из-за гребанного Стива. Почему ей только пришло в голову пить? Почему она захотела пойти с ним? Ну почему именно он, популярный и независимый, такой, которому в общем-то наплевать на таких вроде Нэнси Уиллер. Лучше ему не знать, какова она на самом деле, и всё будет так, как сейчас, хотя бы на протяжении старшей школы. У них был секс и, к счастью или сожалению, она не может позволить себе лишнего с кем бы то ни было, иначе снова пойдут весьма неприятные слухи, в перспективе которых она уже убедилась. Она снова пожалела обо всём. – Пустите! Пустите меня!– раздавался голос с другой стороны двери.–Я иду к своей подруге, пропустите кретины! Эй, Нэнс?! Нэнси? Как ты?! Дверь приоткрылась и глаза девушки встретились с затуманенным алгоколем взглядом. –Твою мать, Нэнс!– выкрикнула Барбара.– Идём отсюда, подальше от этого места... –Нет! Мне здесь нравится,–простонала она.– Не хочу уходить. И где Стив, Барб? – Он уехал. –Что? –Я говорю, твой грёбанный парень взял и уехал. Я видела это, Нэнси. Пойдём прогуляемся, –чуть ласковее произнесла она, крепко хватая за руку.

***

–Дай мне побыть одной! –Хорошо-хорошо!– Харингтон вскинул руки вверх в примирительно жесте.– Я буду ждать тебя там... –Делай, что хочешь,– единственное, что беспокоило Уиллер, это ярко-красное пятно пунша на белой блузке. Стив вышел, и она, спокойно выдохнул, сняла её. Он налил себе полный стакан того пунша. Потрясающе сладкого и одурманивающего. Стиву захотелось выйти из темной прослойки людей в стрёмных, наскоро сделанных Хэллоуинских костюмах. Ему в грудь кто-то сильно ударяет локтем. Причём настолько, что будто даже и не случайно. –Смотри, куда прё...– Это был Джонатан Байерс во плоти. Придурок, который был с Нэнси тем вечером, причём со стороны Стива весьма в недвусмысленном контексте, также относительно молчаливый и тихий одноклассник. И всё бы ничего, но с этим тихоней у Стива были свои счёты, и это был шанс о них предъявить. – Эй, Байерс,–окликнул он, но реакции не последовало. Стив догнал и пнул по ноге, чтобы тот едва мог удержаться от падения. Заслужил. Джонатан повернулся и встал, как вкопанный с такой серьёзной миной, как будто на вечеринку он попал случайно, (хотя, вероятно, так и было). – Куда-то спешишь? –Нет. – Пойдём выйдем. Разговор есть. У Джонатана по дороге до крыльца возникали некоторые вопросы о собственной безопасности, но в одной их драке он всё же смог победить. Но тот раз был за Нэнси и за её честь, а теперь..? Стив впервые в жизни почувствовал себя идиотом, когда Байерс надменно произнёс: – Что за разговор, Харингтон? И вправду, а о чём он так яростно намеревался высказать ему всё это время? С Нэнси они всё разрешили, да и как-то странно спрашивать у него, пока вышеназванная блюёт в туалете. Стив промолчал. Джонатан, на удивление был суров, пока не увидел парня с пластиковым стаканчиком в руке, смотревшего таким пустым взглядом, с другой стороны. Его лицо стало серьёзным и не насмешливым и разрушающим, а осмысленным. Разве он когда-то таким был? – О чём разговор?– снова спросил Джонатан, будто впервые. Неужели Стив хотел... Извиниться? Или просто поговорить? Но не нашёл варианта лучше, чем подставить ему подножку и грубо вытащить на свежий воздух. Стив делает большой глоток и натягивает чёрные очки на глаза: – Вы с Нэнси... О, конечно, понял Байерс. Это всё связано с Нэнси. – Нет. Я думал, ты наконец-то поверил, что между нами ничего не было,– Джонатан сунул руки в карманы объёмной куртки, видавшей виды.– Я не трахаюсь с любой девушкой, рядом с которой нахожусь, в отличие от тебя, Харингтон. – Извини,– внезапно произносит Стив и мечтает ударить себя. Либо это давал в голову алкоголь, либо он просто больной, который вдруг решил извиниться перед Байерсом ни за что. – Ты какой-то странный,– изумлённо замечает он.– Всё в порядке, Стив? – Заткнись,– Стиву понравилось, как мягко и тягуче Джонатан проговорил его имя. – Вы всё пьяные идиоты,– прошептал он ему почти на ухо с улыбкой, а Стив на инстинктах попытался отстраниться, но не смог.– Что ты, что Нэнси – совершенно не знаете меры. Харингтон отхлебнул ещё пунша. – Но тебе же это нравится?– спрашивает он, неровным тоном. В некоторых местах его голос дрожит, а где-то опускается до хрипа, прерывается. Звучит пьяно. – Харингтон? – Да, это я,– он допивает пунш, сминает и бросает пластиковый стаканчик прямо на тротуар. – Может, отвезти тебя домой? На чём ты? – На своих..,–он указывает куда-то вниз и продолжает, бессильно держась за Джонатана.– Двоих... "Он выпил так много, а накрыло только сейчас"– улыбается Джонатан, думая, что Стив, без всей его напускной харизмы и уверенности главного красавчика старшей школы Хоукинса, он даже может быть милым. – Я довезу тебя,– говорит он.– Садись в машину. Он подталкивает его в спину, чувствуя запах дорогушего одеколона и лака для волос. Джонатану нравилось. – Но Нэнси... –Я сказал, что ты не в состоянии. Её подруга приглядит за ней лучше тебя, уж поверь. – Какого хуя, Байерс?!– вдруг восклицает он, непокорно стоя у капота. Словно к нему пришёл прилив здравого смысла, но хватило его лишь на одну фразу. Желание сделать то, что просит Джонатан было сильнее. Парень сверлит его взглядом. – Я не сяду в машину. – А что ты сделаешь? Пойдёшь и подцепишь кого-то для пьяной измены своей девушке? – С чего это?! –С того. Не хочу, чтобы ты винил меня в том, что она тебя бросит. Джонатан едва понимал, что за чушь несёт. Стив наверняка забудет об этом, но он запомнит навсегда. Лучше бы он тоже напился. Всем было бы легче. Видимо, Байерс попал в яблочко, сказав про измену. Может, это уже произошло, а Сейчас Харингтон волнуется, что он обо всём догадался? А любом случае, Джонатану было плевать на их отношения. – И что тогда? Ты привезёшь меня домой, а родители увидят твою тачку и задумаются о моей гомосексуальности?– он ткнул пальцем ему в грудь.– Это— последнее, чего мне хочется. – А если и задумаются? Ты против? –Джонатан поймал себя на том, что улыбается второй раз за вечер. – Пусть хоть это будет не ложью,– Стив трясущимися руками проводит по жёсткой ткани куртки, а затем хватает Джонатана и притягивает к себе невозможно близко. Байерс хочет отстраниться, но, чувствуя эти мягкие губы Харингтона и его дерзкие прикосновения, он соглашается. Стив проводил языком по его нёбу, зубам и пробираясь через них, притягивая парня за подбородок слишком нетерпеливо. Язык Джонатана такой же горячий, как и его. Пока они целуются запах мужского парфюма смешивается с сосновым шампунем Байерса. Джонатану срывает крышу от такого резкого перепада температур и давлений. Стив дразнит, отстраняется и заигрывает снова, возбуждая и продолжая ходить по кругу. – У машины,– Джонатан пытается отдышаться. –Стёкла затонированы. Ложись на заднее. Как ни странно, Стив ложится без вопросов, а владелец машины возвышается над ним с похотью в глазах, снова принимаясь за его мягкие пухлые губы с лёгкой грубостью сжимая плечи через ткань кожанки. Харингтон, чувствуя себя неприлично хорошо, приобнимает Байерса за спину, призывая к более активным действиям. "С Нэнси было по-другому",– крутилось у Стива в голове, если он ещё был способен думать. Его первый раз с парнем ощущался слишком хорошо, но откуда у этого ботаника Джонатана столько опыта? И собирается ли он зайти дальше? Джонатан молча провёл ладонью от груди до паха, а затем положил колено между его ног, к которому он прижался с обоих сторон, поскуливая от нетерпения. С лица Байерса не спадала гордая улыбка, от осознания, что под ним лежал самый горячий и смазливый парень старшей школы Хоукинса. Даже грёбанной Нэнси такие виды не открывались. Джонатан отстранился, чтобы снять с него верх, другой разочарованно выдохнул. Футболка вместе с ремнём полетела на передние сиденья. –Давай быстрее,– нетерпеливо проговорил он, притягивая к себе. Джонатан отстранился спустя пару секунд, спускаясь ниже. Он хотел запечатлеть на его белоснежной шее свой персональный след. Стив, сдерживаясь, громко вздыхал, а когда парень приблизился к ширинке, из его уст вырвался стон и имя Байерса, произнесённое шёпотом. Стив присел на заднем сидении и попытался приподнять футболку Джонатана, но тот упрямо покачал головой, а при прикосновении изящных пальцев к внутренней стороне его бёдер, и вовсе попятился назад. –Одно из двух, Джонатан,– улыбаясь, сказал Стив радостно. Байерс снял футболку услужливо и уставился на Харингтона. Ближе к рёбрам фиолетовым огромным пятном растекалась гематома, словно ему под кожу вогнали какую-то отраву. Стив невесомо провёл рукой: – Кто? – Один из твоих дружков. Всех не сосчитать,– усмехнулся он, без нотки горечи.– Это ещё легко отделался. Он хотел задеть Стива, правда хотел, потому что в тот момент он был другим. Настоящим собой, способным на хоть какое-то сострадание. Но даже пьяным, он мог совладать с собой, когда это было нужно: – Ага,– он тревожно усмехнулся и губами вцепился ему в шею, затыкаясь. Джонатан закусил нижнюю губу, пытаясь оставаться спокойным. Он бы никогда не подумал, что может быть таким чувствительным, потому что раньше никто и не касался его с такой страстью и рвением. Парень удивлялся, что именно у Стива нашлась эта искра, которую он смог зажечь глубоко в нём. Стив старался избегать опасной зоны, где был синяк Байерса, хотя обычно он бы шутливо надавил лишь сильнее. Он слышал вздохи Джонатана, этого девственника, и едва сдерживал ехидный смех. – Стив,– слабо прошептал он, отпихивая его в сторону пугливо. Вот так вот расслабляться и терять контроль было страшно. Байерс никогда не терял контроль, не отвлекался на уроках, не пил, а если и пил, то не пьянел. – Боишься, Джонатан?– рассмеялся он задорно, поглаживая его внутреннюю сторону бёдра через потёртые джинсы. Да, он боялся, но страх не помешал ему почувствовать в штанах тесноту и давление. – Заткнись уже,– и он заткнул его своими губами, восстанавливая контроль, а заодно и своё ощущение безопасности. Но Стив не желал оставлять это просто так. Он расстегнул его ремень, а когда Джонатан попытался остановить его в очередной раз, сумел противостоять. – Даже если однажды ты победил,– хитро говорит он.– Не забывай, что я тоже смог ударить тебя в тот раз. Джонатан вновь заерзал. – Что такого ты там прячешь, Байерс? Он остался в нижнем белье с тревогой на лице. – Только не раньше тебя, Харингтон,– Джонатан принялся покрывать засосами его шею, параллельно стягивая низ ещё раньше, чем это сделал бы он. Стив прищурился и снял с него боксёры, чувствуя его возбуждённое напряжение. – Сраный девственник,– прошептал он и сжал член Байерса, от чего у него изо рта вырвался тихий низкий стон. В месть ему парень тоже не отставал: сделал то же самое и прижался плотнее. Будто это было соревнованием. Они тёрлись друг об друга, целуя везде, до куда только дотянуться губы, и трогая там же — повсюду. Зарываясь в волосы, Джонатан чувствовал, что портит парню укладку, и ему нравилось, что он мог вот так что-то поменять в нём. А Стива это и никогда заботило, он только наслаждался прикосновениями ниже пояса, думая о том, что с Нэнси было по-другому. Она пыталась действовать, но в основном просто лежала бревном. Может, ему бы и понравилось, но он, оказывается, не любил делать двойную работу, как выяснил прямо сейчас. Когда всё подходило к пику возбуждения, Джонатан был не уверен, останется ли в порядке машина, хотя, по правде говоря, это мало его заботило под такие громкие и откровенные вздохи Харингтона, этого короля школы, прямо у дома какой-то старшеклассницы Хоукинса, которая и устроила эту вечеринку. Возможно, Байерсу стоило благодарить её за тот пунш, за те прикосновения, которые Стив подарил ему в тот день. Он цепляется в голую спину Джонатана и кончает, с невероятно развратным звуком, а парень доходит до кульминации сразу после него, если не одновременно, и чувствует тепло от тела, так невесомо лежащего сверху. Джонатан чувствует безопасность, когда Стив обнимает его без одежды, пачкаясь в липкой субстанции.

***

На обеденном перерыве Джонатан угрюмо уставился в еду, стараясь не смотреть на него. Он громче всех смеялся, в его взгляде не было ничего, кроме того, что было всегда. Будто ничего не изменилось. Конечно, Джонатан не надеялся, что после всего этого Стив подбежит к нему и на глазах всех школы предложит Джонатану встречаться. Ему и самому это было не очень-то и нужно, но вот так бесстыдно лгать, что ты охмурил какую-то красотку, имя которой совсем не помнишь— просто глупо, Харингтон. Стив случайно бросил взгляд к одиночному столику, и его взгляд снова прояснился, как вчера. Он не был готов меняться ни в какую сторону, потому что он был блядским Стивом, который привык брать всё и ничего не возвращать. Король старшей школы Хоукинса остался королём. И вряд ли Джонатан мог противостоять его гордыне.