Ария Тантала

      Когда Прометей и Отто покинули лагерь, там стало непривычно тихо. Оставшаяся четверка лишь молча переглядывалась между собой, словно чего-то ожидая. Дуглас продолжал обнимать Харви, предложил ей половину консервы. Этих консерв у них осталось совсем немного. Скоро придётся придумывать, как самостоятельно добывать себе пищу. Стоит этим озаботиться на досуге.       Совсем скоро силуэты разведчиков скрылись за деревьями, их шаги даже не отдавались эхом. И стало по-настоящему жутко. Ветер завывал со всех сторон, колыхал раскидистые лапы елей, гнущихся к земле под натиском снега. В тишине отчетливо слышалось, как потрескивает костер, словно напоминая о зыбкости их тепла в объятиях всепоглощающего холода. Харви приняла консерву из рук Дугласа, благодарно кивнув, но есть не стала. Аппетит пропал напрочь. В голове роились мысли о том, что ждет их дальше. Неизведанность пугала куда сильнее холода. Кеннеди и Эдвард, казалось, застыли во времени. Эдвард непрерывно смотрел в сторону леса, словно надеясь увидеть возвращающихся разведчиков. Кеннеди же, наоборот, уставилась на огонь, будто пытаясь найти в нем ответы на свои вопросы. Молчание давило на плечи, с каждой минутой становясь все тяжелее и невыносимее.       — Харви, надо поесть, — тихо прошептал Дуглас, но Харви лишь отрицательно помотала головой, отодвигая ладонью его руку с консервой.       Дуглас вздохнул, понимая ее состояние. Он и сам не чувствовал особого голода, но понимал, что силы им понадобятся. Посмотрев на Кеннеди, он увидел в ее глазах ту же тревогу, что и у Харви. Он решил нарушить гнетущую тишину.       — Может, сыграем во что-нибудь? — предложил он, стараясь придать своему голосу бодрости. — Или расскажем интересные истории? Хоть как-то отвлечемся.       Эдвард оторвал взгляд от темной стены леса и посмотрел на Дугласа лишь тогда, когда краем глаза заметил шевеление его губ. Он мог лишь догадываться о том, о чем говорит Дуглас, но, судя по выражению его лица, о чем-то хорошем. Кеннеди же лишь пожала плечами, не выражая ни согласия, ни отказа. Харви по-прежнему была погружена в свои мысли, но всё-таки кивнула.       — Ладно, тогда я начну, — сказал Дуглас, не дожидаясь ответа. — Я как-то пришел в больницу к папе, хотел ему принести вкусности на день рождения. А его в другую палату перевели, я час его искал!       Он начал рассказывать о своем приключении, стараясь наполнить историю смешными и радостными элементами. Эдвард молча смотрел на Дугласа, не понимая, что он говорит, мог только предположить, что что-то рассказывает и пытается всех приободрить. Даже Харви, казалось, немного отвлеклась от мрачных мыслей. Рассказ Дугласа создавал иллюзию нормальности, напоминая о временах, когда жизнь была проще и понятнее. Костер потрескивал, ветер завывал, но в узком кругу света и тепла, казалось, на мгновение отступила тьма.       — А почему твой папа был в больнице? — поинтересовалась Харви, положив голову на плечо Дугласа.       — У него был рак… — несколько омрачился тот, отведя взгляд, отчего пересекая глазами с сидящей рядом Кеннеди, после чего расплылся в улыбке. — Он даже так на работе был. Папа в этой же онкологии работал.       Дуглас хихикнул, делая вид, что всё нормально. Харви, уловив его настроение, слегка приобняла, показывая, что она рядом. Кеннеди лишь слегла хлопнула Дугласа по плечу в знак поддержки, но ничего не сказала.       — А ты, Кеннеди? Расскажи что-нибудь о себе, — сказала вдруг Харви, чем застала Кеннеди врасплох.       — Ну… Мне нечего рассказывать, — пожала плечами Кеннеди после секундной паузы на раздумья.       — Совсем? Ты же явно чем-то увлекаешься! Или расскажи о своей семье, — поддержал Харви Дуглас с широкой улыбкой.       — У меня большая семья: бабушка, дедушка, мама, три дяди и два двоюродных брата. Бабушка и дядя Клаус живут на ферме, держат скот, продают мясо, молоко, кожу и прочее. Остальные живут в городе, — сказала Кеннеди, продолжая смотреть в костер, словно пыталась вспомнить о своей семье больше.       — А что ты больше всего любишь делать на ферме? — не унималась Харви, чувствуя, что Кеннеди постепенно раскрывается.       — Наверное, ухаживать за животными, — тихо ответила Кеннеди. — Люблю помогать бабушке.       В ее голосе промелькнули теплые нотки, в глазах появился еле заметный блеск. Казалось, воспоминания о родном доме согревали ее даже сильнее костра.       — Жаль я никогда не был на ферме, — сказал Дуглас. — Я люблю животных! Но мама никогда не разрешала их держать дома.       На мгновение в лагере повисла тишина, нарушаемая лишь треском костра и завыванием ветра. Каждый из них ненадолго перенесся в свои воспоминания, к родным и близким. Но реальность быстро вернула их обратно в этот жуткий лес, где их ждала угроза на каждом шагу.       Харви посмотрела на Эдварда. Он словно был не здесь, а где-то далеко, в своем собственном мире. Никто не стал его тревожить, да и бессмысленно. Эдвард сейчас никак не сможет поделиться своими мыслями.       — А ты знаешь что-нибудь про Эдварда? — поинтересовалась Харви.       — Да, мы давние друзья. Познакомились в школе, — ответила ей Кеннеди, взглянув так же на друга, который вопросительно вскинул бровь.       Кеннеди лишь махнула рукой, мол, ничего интересного. Эдвард пожал плечами, продолжив наблюдение за лесом.       Он всё равно не мог ничего сказать, даже не знал, о чём они говорили. В этом и был главный минус его недуга — Эдвард всегда был одинок. Да, он давно не испытывал это чувство, всё время находясь со слуховыми аппаратами, но сейчас они сломаны. Он не слышит ничего, и эта тишина сжирала его. Эдвард медленно и необратимо утопал в своих мыслях без возможности общения, разве что только невербальными жестами. Даже в молчаливом Эдварде чувствовалась какая-то внутренняя сила. Он не понимал слов, но по выражению лиц друзей мог догадаться, что о нем говорят что-то хорошее. На его губах появилась слабая улыбка.       — Кеннеди, может… Пойдем прогуляться? — спросила вдруг Харви, посмотрев огромными зелёными глазами на Кеннеди.       Кеннеди вопросительно вскинула бровь. Настолько эта просьба была странная и выбивающаяся из контекста ужаса ситуации, что она задумалась. Она посмотрела на кивнувшего Дугласа и Эдварда, что всё так же молчал. Даже сейчас нужно оставаться людьми и пытаться жить. Бесполезно трястись от страха и ждать худшего, нужно действовать и жить в меру возможностей. Даже если жизнь под угрозой.       Кеннеди поднялась на ноги и отряхнулась от снега. Харви радостно улыбнулась, сразу прильнув Кеннеди, хватая её под руку. В кармане Кеннеди уже покоился один сигнальный огонь. На всякий случай.       Кеннеди и Харви медленно двинулись в сторону леса, оставляя за собой следы на девственно белом снегу. Дуглас и Эдвард провожали их взглядами, оставшись у костра, словно стражи тепла и надежды. Ветер продолжал завывать свою леденящую душу песню, но девушки не обращали на него внимания. Им казалось важным хоть ненадолго отдалиться от лагеря, чтобы хоть немного развеяться и побыть наедине со своими мыслями.       Они шли молча, каждая погруженная в свои переживания. Харви крепко держала Кеннеди под руку, словно боясь потерять её в этом мрачном лесу. Кеннеди чувствовала её страх, но не знала, как успокоить. Сама она испытывала схожие чувства, но старалась держать себя в руках, понимая, что именно сейчас им нужна поддержка друг друга. Было холодно, но вдвоем ощущалось какое-то незримое тепло, словно они делили между собой немного надежды.       — Знаешь, мы очень любим с дедушкой гулять по лесу. Зимой в лесу особенно красиво… Есть в нем какая-то своя магия, своя красота. Правда же? — спросила Харви, получив в ответ короткий кивок.       — Дедушка любит собирать разные веточки и листья, а потом из них поделки делает. Ты бы видела, какие они красивые! Бабушка всегда в восторге! А ещё он из дерева вырезать любит. У нас дома целая коллекция его фигурок, — Харви засунула свободную руку в карман, что-то пытаясь там нащупать. — Вот, смотри.       С этими словами Харви вынула из кармана небольшой амулет из дерева в виде головы волка. Плоская поделка, больше похожая на значок. Её нельзя было назвать совсем сложной, но была в ней определенная часть души.       — Зачем она тебе? — спросила Кеннеди, разглядывая поделку.       — Я хотела всем подарить в конце похода. Он тебе нравится? Можешь забрать! — на лице Харви вновь расцвела милая улыбка.       Кеннеди со скромностью приняла подарок, убирая его в карман куртки. Стоило надеяться, что он не потеряется, но Кеннеди точно об этом позаботится.       — Когда вернёмся домой, сделаю из него значок, — спокойно произнесла она, продолжая вместе с Харви свой путь.       — Супер! Знаешь, когда мы вернёмся, вы должны будете прийти к нам в гости! У бабушки есть потрясающее варенье, даже Отто его любит, — хихикнула Харви, словно рассказала сплетню.       — Вы с Отто друзья?       — Мы раньше вместе ходили на тхэквондо. А ещё я недавно получила первый дан, представляешь? — восторженно сказала Харви.       — Эээ… Это круто? — спросила неуверенно Кеннеди, покосившись на Харви.       — Конечно, это же черный пояс! А ты спортсменка?       — Да. Альпинистка. Сейчас вот пошла получать кандидаты в мастера спорта, — ответила спокойно Кеннеди, глядя куда-то вперёд, где деревья уже редели, а из-за огромных еловых лап показалось небо.       — Ого… Ты крутая! — заявила Харви, приобнимая Кеннеди.       Кеннеди немного смутилась от похвалы, но почувствовала, как тепло разливается внутри. Ей было приятно осознавать, что смогла хоть немного кого-то удивить, не сделав ничего особенного.       — Да ну… Ты тоже крутая, — отмахнулась Кеннеди, отведя взгляд в смущении.       Вскоре мохнатые лапы елей расступились, и взору девушек открылась отвесная скала. Сужающаяся к краю, она словно старалась коснуться кончиком неба. Внизу, где-то вдали, виднелись заснеженные вершины гор, окутанные дымкой тумана. Небо было серым и хмурым, но сквозь облака пробивались редкие лучи солнца, освещая пейзаж слабым, призрачным светом.       — Красиво, — выдохнула Харви, завороженно глядя на открывшийся вид. — Я никогда не видела ничего подобного.       — Да, очень красиво, — согласилась Кеннеди, любуясь открывшимся видом.       Кеннеди кивнула в знак согласия, не отрывая взгляда от горизонта. На мгновение им показалось, что все проблемы и страхи отступили, оставив лишь красоту природы и чувство единения. Харви подошла к краю скалы и осторожно заглянула вниз, вглядываясь в далекие вершины гор. Ветер усилился, трепля её волосы и нагоняя румянец на щеки. Кеннеди стояла чуть поодаль, наблюдая за Харви и наслаждаясь моментом.       — Отсюда будем пускать фальшфейеры. Это самая ближайшая высокая точка. К тому же, Мистер Лай вряд-ли сюда добрался… — задумчиво произнесла Кеннеди, оглядываясь в поисках следов.       Однако снег оставался идеально чистым, нарушаемый лишь их с Харви следами. Значит Лая здесь действительно не было. Кеннеди пыталась прикинуть хотя бы чисто теоретически, куда он мог уйти, где мог найти укрытие. Вряд-ли бы он остался рядом на открытой местности. В голове роилось множество мыслей, но ни одна из них не могла логично сложиться в понятный пазл. Везде были не состыковки, оттого и внутри неприятно нарастал страх.       — Мне кажется, мы обязательно вернемся домой, — тихо сказала Харви, не оборачиваясь. — Мы сильные, мы справимся.       Кеннеди подошла к ней и встала рядом, плечом к плечу. Они молча смотрели на пейзаж, чувствуя взаимную поддержку и надежду. В этот момент они были не просто двумя девушками, оказавшимися в опасной ситуации, а двумя сильными женщинами, готовыми бороться за свою жизнь.       — Просто нужно немного отвлечься, — наконец произнесла она. — Иначе мы сойдем с ума от страха. А еще… Мне нужно тебе кое-что сказать.       Кеннеди вопросительно посмотрела на нее, ожидая продолжения. Харви остановилась, глубоко вздохнула и отвернулась, опустив голову.       — Я боюсь, — прошептала она. — Боюсь, что мы все умрем. Боюсь, что больше никогда не увижу свою семью.       Слезы навернулись на ее глаза, но она быстро смахнула их, стараясь сохранять спокойствие. Бесполезно. Её плечи уже дрожали, а горячие слёзы капали на шарф. Кеннеди молча обняла ее за плечи, прижимая к себе, так, чтобы Харви могла положить голову на её плечо.       — Мы не умрем, — твердо сказала она. — У нас есть ради чего жить. Хотя бы ради варенья твоей бабушки. Или я не права?       Такие слова пробили Харви на лёгкую улыбку. Она всхлипнула, вытирая слёзы, но те не желали останавливаться. Кеннеди даже сквозь куртку ощущала, как Харви трясло, но не могла ничего сделать. Поддержка — точно не её сильная сторона, и Кеннеди это знала. Когда кому-то нужна её поддержка, она могла лишь молча быть рядом.       — Конечно, права, — пробормотала Харви, немного успокаиваясь.       Кеннеди усмехнулась и крепче обняла Харви. Они постояли так несколько минут, наслаждаясь тишиной и спокойствием, которое воцарилось между ними. Ветер немного стих, и солнечные лучи стали ярче освещать пейзаж. Казалось, сама природа пыталась их поддержать, напомнить о красоте и жизни, которые все еще оставались вокруг.       — Разве… Разве тебе не страшно?.. — вдруг спросила Харви, посмотрев прямо в глаза Кеннеди, словно желала увидеть то, что та прячет в душе.       — Конечно страшно, — тяжело вздохнула Кеннеди, продолжая глядеть вдаль. — Но если мы будем бояться, то не сможем выжить.       Кеннеди не могла сказать правду. Она напугана не меньше, чем Харви, но не может позволить слабину. Иначе кто будет защищать их? Прометей один не справится, а остальные просто не готовы к такой ноше. Кеннеди даже готова жертвовать здоровьем. Она не умрет до тех пор, пока не поймет, что все остальные будут в безопасности. Мысленно она уже была готова умереть за своих друзей, пусть и не таких близких.       — А как тебе живётся… Ну… С одним глазом? — осторожно спросила Харви, боясь задеть Кеннеди своим вопросом, но её лицо оставалось таким же спокойным.       — Не так уж плохо. Я уже относительно привыкла, — пожала плечами Кеннеди, как тут Харви крепко обняла её.       Кеннеди наконец-то взглянула на неё сверху вниз, нерешительно стиснув в объятиях её хрупкое тело. Харви нужна поддержка, а Кеннеди сможет потерпеть. Она всегда сможет потерпеть.       — И тебе совсем не грустно? У тебя же будут шрамы и ты не видишь…       — А чего мне грустить? Уже поздно. Если я буду лишний раз расстраиваться, это не вернёт мне зрение. К тому же я никогда не была красивой. Шрамы меня не испортят.       Они стояли у края скалы, словно на краю мира, вдыхая морозный воздух, напоенный запахом хвои и свежего снега. Ветер трепал их волосы, но они не обращали внимания, полностью поглощенные красотой окружающего пейзажа. В этот момент казалось, что все проблемы и страхи исчезают, растворяясь в бескрайних просторах, открывшихся перед ними.       — Ладно, хватит сопли на кулак наматывать, — сказала Кеннеди, отстраняясь от Харви. — Пора возвращаться. Дуглас и Эдвард уже волнуются.       Харви кивнула, вытерла последние слезы и глубоко вздохнула. Она посмотрела на Кеннеди с благодарностью в глазах.       — Спасибо, — прошептала она.       Они развернулись и медленно пошли обратно к лагерю, оставляя за собой следы на снегу. На душе у обеих стало немного спокойнее, отпустило напряжение, висевшее над ними словно дамоклов меч. Впереди ждал костер, друзья и надежда на то, что они смогут пережить эту ночь и вернуться домой. Они все вернутся домой.       Совсем скоро они вновь оказались во тьме леса. Всего пару минут они провели на открытой местности, а глаза отвыкли от темноты. Харви продолжала держать Кеннеди под руку, словно они совершали абсолютно обычную вечернюю прогулку, как лучшие подружки.       — А расскажи про свою семью, — предложила Харви, вновь разрушая тишину.       Кеннеди на секунду задумалась. А что ей рассказывать? У неё совершенно обычная семья, которую она любит необычайно сильно и очень скучает.       — Мама юрист и профессиональный боксёр. Дядя Исаак полицейский. Дядя Икар — инженер. Фернандо, мой двоюродный брат, химик или что-то вроде того. Маттео, его младший брат, учится в театральном. Они живут с тётей Одри, а дядя Клаус, их отец, живёт с бабушкой на ферме.       Харви с интересом слушала этот рассказ. Кеннеди ей с самой первой встречи казалась невероятно загадочной и грубой, но это было не так. Она спокойно общается, довольно вежлива, да и просто приятный человек для общения.       — У вас в семье все спортсмены? — Харви улыбнулась шире.       — Нет, только я, мама и Фернандо. Он играет в хоккей.       — Ого, какая у тебя крутая семья! Все такие интересные, — восхищенно произнесла Харви. — А ты на кого больше похожа?       Кеннеди задумалась. Наверное, больше всего она похожа на маму — сильная и независимая. Но от дяди Икара ей достался аналитический склад ума, а от дяди Исаака — обостренное чувство справедливости. Каждый член ее семьи внес свой вклад в формирование ее личности.       — Наверное, на всех понемногу, — улыбнулась Кеннеди, почувствовав тепло от воспоминаний о семье. — Мы все очень разные, но нас кое-что объединяет.       — И что же? — с любопытством спросила Харви.       — Любовь друг к другу, — просто ответила Кеннеди, сжимая руку Харви. — И готовность всегда прийти на помощь. Надеюсь, они сейчас в порядке. А что насчёт твоей семьи?       Харви набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы начать уже свой рассказ.       — У меня есть бабушка с дедушкой, они самые лучшие! Бабушка — профессор в университете, преподаёт кажется, ядерную физику… А дедушка высшую математику преподаёт. Они очень умные! А в свободное время они стараются как можно дольше быть со мной, ходят на мои соревнования. Иногда я хожу к ним на работу, очень интересно слушать лекции! А ещё у меня есть старший брат! Только он живёт с бабушкой и дедушкой по линии папы… Я очень редко его вижу. Но я знаю, что он учится на врача! И имя у него такое волшебное — Седрик!       Голос Харви звучал так, словно она рассказывала о героях из сказки. В её словах чувствовалась безграничная любовь и восхищение. Кеннеди слушала, представляя себе эту семью: мудрых бабушку с дедушкой, их милейшую внучку и прекрасного внука.       — А ты на кого больше похожа? — спросила Кеннеди, возвращая Харви тот же вопрос.       Харви на мгновение задумалась, прикусив губу.       — Наверное, на бабушку, — наконец ответила она. — Я тоже люблю учиться и узнавать что-то новое.       Кеннеди улыбнулась. В этом рассказе Харви была вся: её любознательность, её доброта, её непосредственность.       — Здорово, — сказала Кеннеди. — У тебя тоже очень интересная семья.       — Да, — согласилась Харви, крепче сжимая руку Кеннеди. — И мы тоже очень любим друг друга. И всегда поддерживаем. Я знаю, что они сейчас волнуются за меня, но я обязательно вернусь. И когда мы вернёмся, то все пойдём в гости к бабушке!       Кеннеди рассмеялась. Впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему легко. Разговоры о семье, о доме, о будущем — все это было так важно сейчас, в этой глуши, в этой темноте. Это давало им силы, напоминало, ради чего они борются.       Они продолжали идти, погруженные в свои мысли, но уже не в одиночестве. Их объединяла не только общая беда, но и общая надежда, общая вера в то, что они справятся. И в этом незримом тепле, которое они делили между собой, было что-то очень важное, что-то, что помогало им двигаться вперед, шаг за шагом, навстречу чему-то хорошему.       Казалось, что Харви может бесконечно говорить о своих бабушке и дедушке. Половину слов Кеннеди уже пропустила мимо ушей, зато зацепилась взглядом за нечто более интересное — следы на снегу. Они тянулись в сторону полянки рядом и вновь уходили дальше в лес.       — Мы этой дорогой точно не ходили, — прервала Кеннеди рассказ Харви, указывая в сторону следов.       Харви, не ожидавшая такого, резко затихла, посмотрев туда, куда показывала Кеннеди. Действительно, следы. Три цепочки следов. Девушки подошли поближе.       — Эти явно Отто и Прометея, а эти…       — Мистера Лая, — с ужасом заключила Харви, ощущая, что её снова накрывает паника.       — Так, спокойно. Если он пошел за ними, то он еще их не нашел, иначе бы ракету пустили. Перехватим их.       С этими словами они вдвоем поспешили по сугробам в противоположную сторону от той, куда направились Отто, Прометей и Мистер Лай.       Девушки почти бежали по следам, снег хрустел под ногами, дыхание сбивалось, превращаясь в белые клубы пара. Тревога, на миг отпустившая их у скалы, вернулась с удвоенной силой, сжимая горло холодными пальцами. Мысль о том, что Лай преследует их друзей, была невыносима. Единственный глаз Кеннеди был прищурен, она внимательно изучала следы, пытаясь определить, насколько они свежие. Снег еще не успел запороть их полностью, значит, разрыв во времени был небольшим.       Они бежали, не разговаривая, прислушиваясь к лесу. Завывание ветра теперь казалось не просто печальным, а зловещим. Каждая тень между деревьями могла таить угрозу. Кеннеди держала руку в кармане, сжимая сигнальную ракету. Она была их последним шансом, если что-то пойдет не так.       Следы петляли между деревьями, то спускаясь в неглубокий овраг, то поднимаясь на небольшой пригорок. И вдруг Кеннеди резко остановилась, заставив Харви чуть не врезаться в неё. Она подняла руку, призывая к тишине. Впереди, сквозь шум ветра, пробивались другие звуки — шаги. Кеннеди взглянула на Харви с немым вопросом. Харви кивнула, широко открыв глаза. Они крадучись подошли ближе, укрывшись за толстым стволом старой сосны. В небольшой ложбинке, заросшей молодым ельником, хорошо слышался чей-то шёпот и тяжёлое дыхание. Кеннеди крепче сжала мачете, пряча Харви за спину.       Резкий толчок. Кеннеди успевает лишь сделать шаг вперёд, как кто-то набрасывается на неё, толкая в снег. Харви успела закрыть рот руками, чтобы не закричать, но осознание пришло уже через мгновение.       — Кеннеди?!       Прометей понял первым. Его глаза сузились, он медленно, будто нехотя, опустил топор, которым уже замахнулся на Кеннеди. Отто, выглядывающий из-за дерева, тоже все осознал. Всё напряжение, вся усталость моментально сошли с его лица, сменившись невероятным спокойствием и облегчением. Зато лицо Прометея сразу же побагровело от злости. Он помог Кеннеди подняться, но не дал возможности что-то сказать.       Дальнейший путь они молчали. Каждый чувствовал определенную вину за случившееся. Прометей всё ещё был зол; он хмурился и всем видом показывал, как же Кеннеди его разозлила. Кеннеди в свою очередь совершенно не обращала на это внимание. Главное — что он её не убил по неосторожности.       Выстрел. Он прервал тишину между группой. Все сразу же остановились, одновременно задрав головы к небу, где по точной траектории пролетел снаряд сигнального огня. Всего секунда потребовалась группе на размышление, прежде чем рвануть вперёд прямо по сугробам. Первыми, как самые заинтересованные и боеспособные, были Кеннеди и Прометей. Сзади за ними пытались успевать Отто и Харви. Дыхание сбилось, с каждым шагом двигаться вперёд было всё труднее.       Вдали, прямо в чащу леса, упал сигнальный огонь. Это могло означать только одно — Дуглас и Эдвард попали в беду или увидели угрозу. Мысль о том, что Лай мог добраться до лагеря, пока их не было, вколола адреналин в кровь. Кеннеди, забыв про усталость, рванула вперед, обгоняя даже Прометея. Мачете в ее руке казалось не инструментом, а продолжением руки, готовым рассечь любую опасность на пути. Снег взлетал из-под ее тяжелых ботинок, хрустя и забиваясь под шнуровку.       Добежав до опушки, они замерли. Лагерь был пуст. Костер лишь жалко дымился, но Дугласа и Эдварда нигде не было видно. На снегу, рядом с потухающими углями, валялась раздавленная банка консервов, а чуть поодаль — перевернутый рюкзак. Следы вели от кострища в глубь леса, но они были спутаны, хаотичны, будто здесь была борьба.       — Разошлись! — сразу же рявкнул Прометей. — Кеннеди, со мной по следам! Отто, Харви — собирайте оставшиеся вещи! Кричите, если что!       Но Харви не двигалась. Она смотрела на один из следов, ведущих в чащу. Это был не просто отпечаток ботинка. Рядом с глубокой ямой от падения тянулась прерывистая борозда, будто кто-то волочил по снегу что-то тяжелое. И на чистом белом фоне алело несколько капель, ярких, как ягоды рябины.       — Кровь, — прошептала она, и ее голос прозвучал так тихо, что его почти заглушил ветер.       Этого слова было достаточно. Прометей, не глядя, жестом велел Отто остаться с Харви, а сам кивком приказал Кеннеди следовать за ним. Они скрылись среди деревьев, двигаясь по кровавому следу с убийственной скоростью и тишиной охотников.       Харви, дрожа, подняла с земли какой-то блестящий предмет. Это был слуховой аппарат Эдварда, раздавленный, с торчащими проводами. Она сжала его в ладони, чувствуя, как холодный пластик впивается в кожу.       — Он нашел их, — сказал Отто, и в его голосе не было ни страха, ни паники, только ледяная, обреченная ясность.       Вскоре кровавый след оборвался в лесу, недалеко от лагеря. Среди деревьев замаячила знакомая фиолетовая куртка. Эдвард. Прометей и Кеннеди сразу бросились к нему, понимая, что он их не услышит и вряд-ли сможет объясниться. Но главное, что он жив.       Эдвард молча стоял, глядя вниз. В одной руке он сжимал порванный рюкзак, в другой — пистолет сигнального огня. На фиолетовой куртке яркими пятнами разбрызгалась кровь. Не его кровь. Подбежав к Эдварду, Прометей схватил парня за плечи и хорошенько встряхнул, глядя ему прямо в глаза.       — Эдвард! Что случилось?! Рассказывай, прямо сейчас! — крикнул Прометей, глядя в шокированные глаза Эдварда.       — Дак он глухой! — возмутилась сразу же Кеннеди, слегка оттолкнув Прометея от друга.       Эдвард тяжело дышал и явно старался немного прийти в себя. Пальцы до побеления костяшек сжимали несчастный рюкзак и пистолет, а взволнованный взгляд искал поддержку в Прометее и Кеннеди. Прометей тяжело вздохнул и приобнял Эдварда, пытаясь ему так показать свою поддержку. С другой стороны его обняла Кеннеди. Как никак, он её друг. Однако через десять секунд раздался со стороны лагеря крик Отто:       — Мы нашли Дугласа!       Прометей и Кеннеди обернулись, а Эдвард обернулся следом. Когда они добрались до остальной части группы, Отто пытался тащить тело Дугласа. Харви уже рыдала, да и что уж, каждый на секунду подумал о самом худшем. Прометей помог Отто положить Дугласа возле потухшего костра. Отто снял варежки и тонкими, покрасневшими от мороза пальцами, пробрался к шее Дугласа, нащупывая пульс.       — Живой.       В моменте с облегчением выдохнули все. Лишь Харви продолжила рыдать, но уже от облегчения. А Кеннеди повернулась к Эдварду с немым вопросом. Эдвард всё сразу понял, но попытался сообразить, как донести мысль до друзей. Он показал ладонью вверх, изображая кого-то выше себя, а после слегка ударил себя по голове. Он показал на засохшую кровь на виске Дугласа, затем на валявшийся неподалёку увесистый булыжник, облепленный снегом и рыжими подтёками. Потом резко развёл руки в стороны, изобразив нечто большое и мохнатое, и ткнул пальцем в глубь леса, откуда они прибежали. Его глаза горели ясным, почти неистовым пониманием.       Прометей, не тратя времени на вопросы, принялся быстро осматривать лагерь. Пропали два рюкзака с основной частью провизии, аптечка и один из спальников. Лай действовал не как безумец, а как расчётливый мародёр.       — Он забрал самое необходимое, — сквозь зубы процедил Прометей. — Значит ещё жив, сволочь…       Отто тем временем пытался привести Дугласа в чувство, слегка шлёпая его по щекам. Харви, всхлипывая, прижимая руки к груди, словно уже оплакивала своего друга.       Теперь они были в ещё более уязвимом положении: один в шоке, другой полностью отрезан от мира, припасов почти не осталось, а тварь, охотившаяся на них, доказала, что способна на хитрость и жестокий расчёт. Сумерки сгущались, превращая лес в монохромную ловушку из чёрных стволов и синевато-белого снега. Ветер, их постоянный и ненавистный спутник, снова набирал силу, предвещая новую, куда более страшную ночь.       Прометей сделал шаг вперёд, собираясь сделать серьёзное заявление. Все обратили на него внимание, ожидая хоть какого-то решения их проблемы.       — Мы уходим. Здесь оставаться опасно. В лучшем случае, до темноты мы найдем безопасное место. Другого выбора у нас нет.       — А как костер разводить будем? — сразу задала резонный вопрос Кеннеди.       Без огня они все замёрзнут насмерть. А также не смогут готовить еду, которой у них уже не осталось. Значит придется охотиться.       — Найдем способ. Главное — убраться отсюда, и как можно скорее.       Собрав оставшиеся жалкие пожитки, группа собралась в путь. Прометей держал на спине ещё не пришедшего к себя Дугласа. Первой в колонне шла Кеннеди, следом Харви, Прометей и замыкал шествие Отто с топором в руках.       Каждый прислушивался к лесу, но слышал лишь вой ветра и собственное дыхание. И каждый понимал — тишина обманчива. Он где-то там. Смотрит. Ждёт. И эта ночь будет проверкой не только на выносливость, но и на самую глубину человеческой воли — волю к жизни, когда надежда тает быстрее, чем снежинки на потухших углях.