Просто так

Атмосфера в спальне была густой,как паутина,и такой же липкой.Не от пота или страсти,а от невысказанных слов,от взглядов,которые упирались в стены,а не встречались.Наташа стояла у панорамного окна,глядя на ночной город,раскинувшийся внизу,как ковер из бриллиантов и неона.Ее собственное отражение – бледное пятно на черном зеркале стекла – казалось ей чужым.Таким же чужим,как и мужчина,чье имя она носила и в чьей постели просыпалась последние пять лет Нугзар.Глава империи,выстроенной на тенях и шепоте.Человек,который говорил редко,а приказывал и того реже – одним взглядом,одним движением брови.Он был ее господином,ее мужем,ее загадкой.И ее любовью,которую она носила в себе как украденную драгоценность,боясь вынести на свет. Она слышала,как хлопнула входная дверь,потом тяжелые,неуверенные шаги в гостиной.Он редко пил.Алкоголь делал его не мягче,а опаснее.Стирал и без того тонкие грани контроля.Наташа не обернулась.Лишь ее плечи непроизвольно напряглись.Она чувствовала его приближение,как животное чувствует смену давления перед бурей. Дверь в спальню отворилась без стука.Он стоял на пороге,огромный,заполняющий собой все пространство.Его темные волосы были всклокочены,а в глазах,обычно холодных и пронзительных,плясали черные демоны выпитого коньяка.От него пахло алкоголем,дорогим табаком и чем-то третьим – острым,мужским,агрессивным запахом власти и ночи. — Наташа, — его голос был низким,хриплым.Не призыв,а констатация факта. Она медленно повернулась.Ее шелковый халат был тонкой,ничтожной преградой между ними. — Нугзар.Ты пьян. Он фыркнул,прошел через комнату.Его взгляд скользнул по ней,будто оценивая товар.Он снял пиджак,бросил его на спинку кресла.Движения были резкими,лишенными привычной хищной грации. — Подойди, — скомандовал он. Она сделала шаг,потом другой.Остановилась в двух шагах от нег.Он не двигался,изучая ее.Потом его рука молнией метнулась вперед,вцепилась в ее волосы у затылка.Боль была острой,внезапной,заставляя навернуться слезы на глаза.Но она не вскрикнула.Она научилась не вскрикивать. — На колени, — прошипел он. В его глазах не было ни злобы,ни страсти.Была лишь абсолютная,неоспоримая уверенность в своем праве.Праве распоряжаться ею,как вещью.И в этой уверенности была своя,извращенная правда.Она была его вещью.Его самой ценной собственностью. Она не сопротивлялась.Сопротивление было бессмысленно и,что хуже всего,нежелательно.Глубоко внизу,в потаенных уголках ее души,эта грубость,это доминирование зажигали в ней постыдный,сладкий огонь.Это был единственный язык,на котором он умел говорить о владении.И она,преданная и больная его любовью,принимала этот язык. Наташа опустилась на колени на мягкий персидский ковер.Он не отпускал ее волосы,направляя ее лицо к своему паху.Другой рукой он расстегнул ширинку.Змейкой шипя,разошлась молния.Он был возбужден,твердый и требовательный даже сквозь ткань белья. — Дай рот, — его приказ был груб,лишен каких бы то ни было ласковых слов. Он притянул ее лицо к себе,прижимая к своей плоти.Пахло им – коньяком,потом, его неповторимым,диким мускусным ароматом.Запахом,от которого у нее кружилась голова и предательски теплело между ног.Она открыла рот,приняв его.Ее мир сузился до этого момента,до этого вкуса,до этой боли в коже головы,до его тяжелого дыхания над ней. Он не двигался,позволяя ей работать губами и языком,но сам оставался статичным,как идол,которому приносят жертву.Его пальцы в ее волосах дирижировали этим безмолвным,похабным оркестром.Он смотрел на нее сверху вниз.Его взгляд был мутным,но всевидящим.Он видел ее покорность,ее унижение,и,ей казалось,он видел ту тайную дрожь удовольствия,что пробегала по ее спине. Он был груб.Он толкался глубоко в ее глотку,заставляя ее давиться.Слезы текли по ее щекам,смешиваясь со слюной.Но в этом была странная близость.В эти моменты он принадлежал ей.Не своей империи,не своим солдатам,не своим врагам.Только ей.Его животное начало,его первозданная,ничем не прикрытая сущность была в ее власти.Вернее,она была во власти этой сущности.В том был свой извращенный экстаз. Он вдруг резко потянул ее за волосы,отстранив от себя.Слюна тонкой нитью повисла между ее ртом и его членом.Он дышал тяжело.Его лицо исказила гримаса не удовольствия,а какого-то темного,неконтролируемого импульса. — Хватит, — бросил он. Он отпустил ее волосы,и она чуть не потеряла равновесие.Прежде чем она успела что-то понять,он наклонился,подхватил ее на руки и бросил на огромную кровать.Она отскочила на упругом матрасе.Ее халат распахнулся,обнажая стройное,бледное тело.Он стоял над ней,снимая с себя оставшуюся одежду.Его тело было покрыто шрамами – молчаливыми летописями его жизни.Каждый шрам был историей,которую она не знала.Каждый – напоминанием о том,из какого ада он пришел и в каком продолжал жить. Он не стал раздевать ее полностью,лишь грубо стащил с нее халат и трусики.Перевернул на живот.Его руки,сильные и шершавые,сжали ее бедра,приподняв ее таз.Она уткнулась лицом в шелковые подушки.Ее сердце колотилось где-то в горле.Она знала,что будет дальше.Он не любил прелюдий.Не любил смотреть ей в глаза. Он вошел в нее сзади одним резким,грубым толчком.Боль пронзила ее,острая и живая,но почти сразу же растворилась в нарастающей волне удовольствия.Ее тело,знавшее его,уже отвечало ему,влажно и предательски.Она вскрикнула в подушку,но это был не крик боли,а стон освобождения. Он двигался жестко,ритмично,как машина.Его пальцы впивались в ее бедра,оставляя синяки.Его дыхание было горячим у нее на спине.Он не говорил ей ни слова.Ни «шлюха»,ни «сука»,ни тем более ее имени.Его молчание было громче любого крика.Это был не секс,не соитие.Это был акт утверждения власти.Маркировка территории. И ей это нравилось.О,как ей это нравилось! В этой грубости была искренность,которой не было в их редких «нежных» моментах,всегда отдававших фальшью.Здесь он был настоящим.Диким,необузданным,опасным.И она,принимая его,становилась частью этой дикости.Ее любовь к нему была болезнью,темным плодом,выросшим на этой почве из страха,покорности и восхищения его силой.Она любила его тиранию,потому что это была единственная форма близости,которую он ей предлагал. Он изменил ритм.Его толчки стали хаотичнее,глубже.Она знала,что он близок.Ее собственное тело напряглось на грани оргазма,но она не искала его.В эти моменты ее удовольствие было не в физической разрядке,а в самом акте подчинения,в растворении себя в его воле. Вдруг он выскользнул из нее.Его руки перевернули ее на спину с такой силой,что у нее зарябило в глазах.Она лежала,растрепанная,запыхавшаяся,глядя на него снизу вверх.Он стоял на коленях между ее ног.Его член был напряжен и влажен.Его лицо было искажено маской почти что ненависти,но Наташа знала,что это не ненависть.Это была ярость.Ярость от того,что она имеет над ним такую власть.Власть быть единственным существом,перед которым он мог быть таким – беззащитнным в своей животности. Он взял себя в руку.Его взгляд приковался к ее лицу. — Смотри на меня, — прохрипел он. И она смотрела.Не отводя глаз.Ее взгляд был влажным,покорным,полным той самой любви,которую она никогда не осмеливалась произнести. Он застонал,низко и глухо.Его сперма горячими каплями брызнула ей на лицо.На щеки,на губы,на веки.Она не моргнула,не отвернулась.Приняла это.Как принимала все,что исходило от него. Он замер,тяжело дыша,глядя на то,что он сделал.На ее испачканное лицо,на ее распростертое тело.В его глазах на секунду промелькнуло что-то неуловимое.Не раскаяние,нет,но некое смутное осознание.Щель в его броне.Но щель тут же захлопнулась. Он отполз от нее,встал с кровати.Прошел в ванную без единого слова. Послышался шум воды. Наташа лежала неподвижно,чувствуя,как горячая жидкость на ее лице медленно остывает.Она подняла руку,коснулась пальцем капли на своей щеке,потом поднесла палец к губам.Соленый,горьковатый вкус.Вкус его и вкус ее слез. Он вернулся из ванной,уже вытертый,все тот же непроницаемый Нугзар.Он бросил на нее влажное полотенце. — Уберись, — сказал он безразличным тоном и лег на свою сторону кровати,повернувшись к ней спиной. Она молча вытерла лицо полотенцем.Потом встала,накинула халат и пошла в ванную.Ее отражение в зеркале было знакомым и чужим одновременно.Женщина с пустыми глазами и следами мужчины на лице.Но глубоко внутри,в самой своей сердцевине,она чувствовала странное,извращенное спокойствие. Он пришел к ней.Пьяный,грубый,животный.Но он пришел.И в этом для нее была любовь.Ее любовь.Темная,как его дела,опасная,как его жизнь,и безоговорочная,как его приказы. Вернувшись в спальню,она прилегла рядом с его спящей,могучей спиной.Она не смела прикоснуться к нему.Но она лежала так близко,что чувствовала исходящее от него тепло.И шептала в тишину,в его спину,в подушку,в самое себя: — Я люблю тебя,Нугзар. Он не услышал.Или сделал вид,что не услышал.Но в мире,где они существовали,этого шепота,этой капитуляции и этой преданности было достаточно,чтобы их странный,уродливый союз продолжал жить.Еще одну ночь.