Просто так

Солнечный свет растягивался по комнате,ложась на паркет золотистыми прямоугольниками.В одном из них,на широкой кровати лежала Наташа.Она устроилась на животе,подложив под грудь мягкую подушку,а ноги скрестила в лодыжках,лениво покачивая босой ступней в такт разговору.В ухе белела миниатюрная беспроводная гарнитура,а голос,доносящийся из нее,был знакомым и родным до боли. — Нет,Серёж, ты не представляешь,какой у них там идиотский регламент, — говорила она, глядя в стену,где висел постер с видом на ночной Тбилиси. — Я полдня потратила,чтобы доказать,что справка из нашей поликлиники имеет такую же юридическую силу.Просто абсурд. Голос брата в наушнике что-то отвечал,сердитый и сочувствующий одновременно.Наташа закрыла глаза,наслаждаясь теплом на спине.На ней была только ее любимая старая футболка седого цвета,такая мягкая от многочисленных стирок,что казалась второй кожей,и короткие шелковистые шорты. Дверь в спальню скрипнула,но Наташа не открыла глаза.Она узнала его по дыханию,по звуку шагов: негромких,уверенных.Нугзар.Воздух в комнате сдвинулся,принеся с собой легкий аромат его парфюма – что-то древесное,с нотками кулинарных специй,всегда напоминавшее ей о Грузии,которую она еще не видела,но уже полюбила по его рассказам. Кровать мягко прогнулась под его весом где-то в районе ее ног.Она почувствовала тепло его ладоней через тонкую ткань шорт.Он просто положил их на ее ягодицы,на бедра,и слушал ее разговор.Его прикосновения всегда были такими: не требовательными,а утверждающими.Как будто он просто напоминал: «Я здесь.Ты моя». — Ага, — продолжила Наташа,стараясь,чтобы голос не дрогнул.Ладони Нугзара начали двигаться.Медленные,круговые поглаживания,разминающие ее мышцы. — В общем,я написала жалобу.Посмотрим,что из этого выйдет.Как у тебя с мамой? Все хорошо? Сергей начал рассказывать что-то про дачу,про то,как их мать с энтузиазмом взялась за прополку огурцов.Наташа кивала,хотя он ее не видел,и пыталась сосредоточиться на словах.Но все ее внимание было приковано к тому,что делали руки Нугзара.Они скользили по ее бедрам то почти невесомо,чуть щекоча,то с легким нажимом,от которого по телу разливалась приятная истома. Затем последовал первый шлепок. Несильный,больше похожий на нежное похлопывание,но достаточно громкий,чтобы звук отпечатался в тишине комнаты.Наташа вздрогнула и на мгновение замолчала. — Нать? Ты чего притихла? — спросил брат. — Ничего,кошка что-то уронила, — быстро нашла она отговорку,бросая взгляд на Нугзара через плечо. Он смотрел на нее.В его темных,почти черных глазах танцевали чертики.Уголки его губ подрагивали.Он знал,чего она хотела.Он знал ее лучше чем кто-либо.Его руки снова легли на ее тело,но на этот раз большие пальцы нашли резинку ее шелковых трусиков и замерли. — Так о чем ты? — поспешила она,пытаясь отвлечь и себя,и брата. — Мама не очень устает? Пока Сергей делился своими наблюдениями,Нугзар медленно,сантиметр за сантиметром,стянул с нее единственную преграду.Прохладный воздух коснулся ее кожи,и она почувствовала,как по телу пробежала дрожь.Он сбросил крошечный лоскут шелка на пол.Его руки вернулись на ее обнаженные ягодицы.Теперь его прикосновения были совсем другими – кожей к коже.Горячие,шершавые от работы в студии,они казались невероятно живыми и реальными. Он снова шлепнул ее,чуть сильнее.Звук стал звонче,влажнее.По коже вспыхнуло алое пятно.Наташа сглотнула комок в горле,стараясь ровно дышать. — Да,я передам,обязательно, — говорила она брату,сама не понимая,о чем он ее просил.Ее мозг отказывался работать,все мысли уплывали,концентрируясь в том месте,где его пальцы начали свой медленный,исследовательский путь. Он раздвинул ее ноги чуть шире,совсем немного,и один его палец, указательный,скользнул по узкой,влажной щели между ее ног.Наташа ахнула,но звук застрял у нее в горле,превратившись в легкий,сдавленный вздох. — Ты уверена,что у тебя все в порядке? — насторожился Сергей. — Голос какой-то странный. — Да-да,все отлично, — она закашлялась для правдоподобия. — Просто… першит в горле.С утра. Палец Нугзара не спеша бродил по ее самым нежным складкам,собирая сок,который ее тело щедро выделяло ему навстречу.Он нашел бугорок клитора и замер,слегка надавив.Искры побежали по всему ее телу,от макушки до кончиков пальцев на ногах.Она сжала кулаки в простыне,пытаясь удержаться,чтобы не застонать. Он игрался с ней.Как с дорогой,сложной и такой желанной игрушкой.Он водил пальцем вверх-вниз,рисуя невидимые узоры,то ускоряясь,то замедляясь,то едва касаясь,то надавливая с такой силой,что она прикусывала губу,чтобы не крикнуть.Влагалище пульсировало,сжималось в тщетных попытках схватить что-то,чего не было, и с каждым движением его пальца волна возбуждения накатывала все сильнее. Потом он ввел один палец внутрь.Медленно,до самого основания.Наташа зажмурилась.Из ее губ вырвался тихий,предательский стон. — Наташа? — голос брата стал жестче. — Ты точно меня слушаешь? Нугзар,уловив звук,на мгновение замер,а затем его свободная рука легла на ее рот.Ладонь была большой,теплой,пахла глиной и им самим.Она не давила,просто закрывала,как предупреждение. — Слушаю,слушаю, — проговорила она,ее голос,приглушенный его ладонью,прозвучал неестественно густо. — Просто… голова болит.Мигрень. Она услышала,как Нугзар тихо фыркнул.Его палец внутри нее начал двигаться.Неглубокие,но настойчивые толчки.Он сгибал его,нащупывая ту самую,особую точку,и когда находил,мир перед глазами Наташи плыл,окрашиваясь в белый цвет.Она пыталась бороться,пыталась сосредоточиться на словах брата о том,какие сорта томатов он в этом году посадил,но это было безнадежно.Ее тело больше не принадлежало ей.Оно было его инструментом,его территорией. Он убрал палец.Она почувствовала пустоту и прохладу.Но ненадолго.Он двинулся,кровать глухо скрипнула.Она услышала звук молнии и шелест одежды.Потом его руки снова на ее бедрах,но теперь он приподнимал ее таз, устраивая по-своему.Она почувствовала прикосновение его возбужденного члена к своей промежности.Горячий,твердый, влажный.Он провел им несколько раз по ее щели,собирая смазку,дразня и ее,и себя — Серёж,мне надо… — начала она,отчаянно пытаясь найти повод закончить разговор,но было уже поздно. Нугзар вошел в нее.Не спеша,но без предупреждения,заполняя ее одним мощным,плавным движением.Ее влагалище,уже подготовленное его пальцами,приняло его легко,но ощущение было настолько интенсивным,настолько всепоглощающим,что у нее перехватило дыхание.Она издала глухой,сдавленный звук в его ладонь,а ее собственные ногти впились в матрас. — Нать? Ты где? Что там? — брат почти кричал в трубку. Нугзар не двигался,давая ей привыкнуть,прийти в себя.Его ладонь все еще лежала на ее рту.Он наклонился к ее уху,который был свободен от наушника. — Говори с ним,любимая — прошептал он губами,которые коснулись ее мочки. — Все хорошо Его голос был низким,бархатным,полным любви и какой-то дьявольской веселости. Она сделала глоток воздуха,пытаясь успокоить бешеный стук сердца. — Я… я здесь, — выдавила она.Голос ее дрожал. — Прости.Зацепилась ногой за провод.Уронила чашку.Вроде цела. Она почувствовала,как Нугзар беззвучно смеется.Его грудь вибрировала у ее спины.Потом он начал двигаться. Это было медленно,почти лениво.Длинные,глубокие фрикции,заставлявшие ее чувствовать каждый сантиметр его члена внутри себя.Он держал ее за бедра,контролируя ритм,не давая ей ускориться.Это была пытка и блаженство одновременно. И пока он двигался,он начал целовать ее спину.Его губы касались ее позвоночника,позвонок за позвонком,поднимаясь от поясницы к лопаткам.Это были нежные,почти благоговейные поцелуи.Потом его язык провел вдоль хребта,соленый и горячий.Он целовал ее плечи,основание шеи,каждый шрам от прыщика,каждую родинку.Он поклонялся ей.В каждом прикосновении его губ читалась не просто страсть,а обожание.Он любил ее.Любил каждую клеточку этого тела. Наташа из последних сил пыталась вести диалог. — Да… я помню… те семена… — она ловила обрывки фраз брата,пытаясь складывать их во что-то осмысленное. — Да… огурцы… тоже… хорошо… Ее собственная речь была рваной,прерывистой.Каждый толчок Нугзара выбивал из нее воздух,каждое движение его таза заставляло мурашки бежать по коже.Он ускорился.Ритм стал более настойчивым,требовательным.Его член скользил внутри нее с легкостью,благодаря обилию смазки,но каждый раз он достигает такой глубины,что ей казалось,будто он касается самого ее сердца. Он снова закрыл ей рот рукой,почувствовав,что она близка к тому,чтобы потерять контроль.Ее стоны,приглушенные его ладонью,были для него музыкой.Он видел,как ее спина покрылась потом,как напряглись мышцы ее шеи. — Ладно,Нать,слышно,что ты не в себе, — сдался наконец брат. — Отдохни,выпей таблетку от головы.Позвонишь завтра,когда полегчает. — Да… — прошептала она,чувствуя,как волна оргазма начинает подступать где-то глубоко внутри. — Позвоню… Прости… Я тебя люблю… — И я тебя.Будь здоров. Щелчок в наушнике возвестил о конце разговора.В ту же секунду Наташа вырвала свой рот из-под его ладони и закричала.Долгим,высоким,срывающимся криком,в котором было все: и напряжение последних двадцати минут,и яростное наслаждение,и полное,абсолютное подчинение ему. Ее тело затряслось в конвульсиях,влагалище судорожно сжималось вокруг его члена,выжимая из него ответную реакцию.Нугзар,сраженный ее откровенностью,сделав еще несколько резких,глубоких толчков,замер,изливаясь в нее горячим потоком. Он не вынимал ее из себя сразу,а рухнул на нее сверху,стараясь перенести вес на руки,чтобы не раздавить.Его губы прильнули к ее шее.Он дышал тяжело и прерывисто,как после долгого забега. Комната залилась тишиной,нарушаемой только их учащенным дыханием.Солнечный свет все так же лежал на полу,но теперь в нем танцевали пылинки,поднятые их бурной деятельностью. Он наконец осторожно вышел из нее и перевернул ее на бок,прижимая к себе.Его кудрявые волосы были влажными от пота.Глаза сияли. — Прости, — прошептал он,целуя ее веки,ее нос,ее губы. — Я не удержался.Ты была такой… невозмутимой.Это свело меня с ума. Она слабо улыбнулась,чувствуя,как приятная тяжесть разливается по всему телу. — Мой брат теперь думает,что я психую и разговариваю с мебелью. — Пусть думает, — он обнял ее крепче. — Ты сейчас самая красивая психующая на свете. Она закрыла глаза,погружаясь в тепло его объятий и запах их любви,смешанный с ароматом его кожи.А в ухе,как эхо,все еще звучал голос брата,спрашивающий о помидорах.И это было так сюрреалистично и так прекрасно,что она снова рассмеялась.Тихо,счастливо,чувствуя себя самой любимой и самой грешной девушкой на земле.