Punk Tactics

  В то утро Кислов валялся на диване, листая всякий бред в телефоне. Он привык, что на базе всегда шумно и его друзья рядом, никогда он не оставался тут один. До этого момента. На полу валялись банки энергетиков, пару бутылок пива, пачки от чипсов и сухариков. Крошки валялись на самом диване и заставляли Кису то и дело елозить по нему, тихо матерясь. Тепло появлялось периодически, обогреватель мог заглохнуть на пару часов и тогда парень вообще не вылезал из под одеяла, то и дело кутаясь в него сильнее, сворачиваясь калачиком, словно кот.  Ближе к десяти утра ему пришло сообщение от Хэнка, где говорилось что они с Мелом зайдут к нему и он может «заказать» еды на тысячу. Тот с радостью написал им небольшой список, выделяя доширак.  Хэнкич 10:03 Ты его в сухую жрать собрался еблан?

Киса 

10:03

Бля ну притащите плиту портативную 

У бати Мела по-любому есть

Он же рыбак хуев 

У меня скоро заворот кишок будет 

От чипсов этих ебучтх 

Хэнкич  10:03 Может Асю попросить? Чтоб она тебе сварганила что-то 

Киса 

10:04

Было бы охуенно 

Но мы с ней пока не нашли общий язык)) 

Хэнкич  10:05  Ебать ты тип  Она норм девочка

Киса

10:06 

Сложная она  

Ну короче если согласится то газ 

Он кинул телефон на грудь, откинулся на диван и уставился в потолок. Пустая база давила тишиной непривычно мерзко. Обычно тут хоть кто-то орал, ржал, матерился, спорил, гонял мяч или включал музыку через говноколонку. Сейчас же, ничего. Слышно было только, как обогреватель обливает горячим воздухом, а потом снова умирает и Кисе снова приходится поджимать ноги под одеяло, чтобы не продрогнуть к чертям.  Он ненавидел тишину. В тишине мысли лезли сами, без спроса: про ментов, про тот ебаный вес, про то, как его зажали, как он выкручивался, как пытался сбыть всё быстро, а потом уже узнал, что кто-то спиздил остатки. И самое хреновое, что вышка наверняка думает, что он их кинул. Даже самому себе порой было трудно объяснить, как всё так быстро пошло по жопе. — Сука. — бормочет, ногой скидывая пустую банку с дивана. Банка падает на пол, грохочет, и прокатывается. Киса отворачивается в сторону, громко выдыхая воздух через нос, закрывая глаза, снова погружаясь в сон.  Проспал он довольно долго, да и спал бы еще больше, если бы не трезвонящий телефон, который буквально разрывался от попыток разбудить Кислова. Он потянулся, чтобы в очередной раз выключить телефон, глянул в экран и застыл.  Абонент  Мама передает привет. Если хочешь её увидеть — адрес ниже. Не вздумай тянуть У Кисы мгновенно похолодели руки. Он перечитал раз, второй, будто слова могли поменяться. Мать никогда никуда не ходила, не влезала ни в чьи дела, жила тихо, стараясь лишний раз не светиться. Она была единственным человеком, которого он всегда считал своей зоной ответственности. И единственным, что у него по-настоящему осталось. Просто вскочил, натянул ботинки как попало, схватил с пола куртку и вылетел с базы так, будто его кто-то гнал.  Арка встретила его пустотой и серостью. Дом по указанному адресу выглядел заброшенным: облезлый фасад, металлическая дверь, холодное эхо шагов. Ничего не говорило о том, что внутри может быть хоть кто-то. Киса стукнул в железо кулаком, потом ещё раз, сильнее. Дверь распахнулась неожиданно легко. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, с тяжёлым взглядом, от которого сразу становилось не по себе, — Здорово, Ваня, — произнёс он спокойно. — Заходи. Поговорим. Внутри было трое. Двое молчаливых парней сбоку и тот самый старший, что смотрел на него с какой-то профессиональной скукой. Матери нигде не было. — Где она? — Киса шагнул вперёд, раздражение в голосе сорвалось почти в крик. — Где она!?  — Сядь, — сухо сказал старший. — Ты же умный парень. — Мне похуй, садиться или стоять, — Киса сжал кулаки. — Говорите, где она. За его спиной тихо перешепнулись двое. Он почувствовал, как они чуть приблизились, словно охотники, делающие шаг ближе к зверю, который ещё не понял, что угодил в ловушку. Старший вздохнул, как человек, которому надоело объяснять очевидное. — Мы хотели обсудить ситуацию спокойно. Но ты похоже не до конца понял, в какую дыру залез. — Я вам говорю, — голос Кисы дрогнул от напряжения, — меня зажали менты. Это не я все проебал, — он жадно хватает воздух, — Я скинул то, что мог, остальное кто-то спиздил.  — Ваня… — старший покачал головой, — Ты думаешь, нам есть дело до того, как это произошло? — прокуренный голос усмехается, — Люди сверху не интересуются твоими приключениями. Киса резко обернулся, когда двое мужчин подошли вплотную. Он попытался отступить, но их руки легли ему на плечи, удерживая ровно настолько, чтобы он понял, что шагу не сделает. — Слушай внимательно, — старший шагнул ближе. — Из-за тебя исчез товар. Серьёзный. И пока ты тут рассказываешь никому не интересные сказки, люди теряют деньги.  Он достал нож. Плавно и без жестов угрозы, будто собирался резать хлеб. Киса дёрнулся, но руки за спиной сразу стиснулись жёстче. Лезвие коснулось его кожи под ребром. Осторожно, почти аккуратно, но от этого по телу пробежал острый жар. Боль была такая, что он едва не втянул воздух сквозь зубы. — У тебя, — спокойно произнёс мужчина, — три дня. — Принесёшь деньги – живёшь. Не принесёшь – придём сами, уже не говорить.  Он отстранился, кивнув людям за спиной. Кису отпустили так резко, что он едва удержался на ногах. Он согнулся, прижимая руку к боку под курткой, чувствуя под пальцами липкую теплоту крови. — Иди, Ванюш, — старший отвернулся, — пока можешь.  Кису выбросили на улицу. Он дышал коротко и тяжело. Холодный воздух резал лёгкие. Бок пульсировал с каждым шагом. Тревога смешалась с паникой, яростью и отчаянием в один плотный комок, который невозможно проглотить.

***

Двери базы распахнулись с грохотом, первыми шла троица парней. Они аккуратно положили Кислова на диван, тот старался звуков болезненных не издавать, но эмоции на лице было не скрыть. Меленин аккуратно стянул с друга куртку, уложив ее в сторону и задрал кофту. Он сощурил глаза и выгнул нижнюю губу увидев неприятное зрелище, — Сильно больно, Кис? — Егор волновался за друга, не знал, как его отвлечь или разговорить.  — Пиздец как, — Кислов врать и ерничать не стал, лишь прикрыл глаза рукой, громко выдыхая воздух. Ася с Хэнком в это время шумели у шкафчика, — Я помню была коробка, точно была, — будто сам с собой разговаривал парень, шурша предметами в полке. Девушка делала тоже самое, только молча. Иголка нашлась  и Аселина победно улыбнулась, — Та-а-ак, — протянула, — Теперь либо спиртом залить, либо ошпарить.  Ефимова повернулась к Боре, а затем оглянула помещение, размышляя.  — Мел эту принес…, — Хэнк пошел за рюкзаком, доставая оттуда маленькую походную плиту, — Вот, — он быстро подбежал к розетке, втыкая туда вилку.  — Она вообще планировалась немного для других целей, — вдруг сказал Мел, глядя на Ваню, улыбаясь, — Ну ничего, успеем еще, да же?  — Блять, Мел, — он приподнял голову, — Хватит говорить так будто я с минуты на минуты сдохну сука, — Киса старался успокоить дыхание, — И так дерьмово.  — Все-все, — Меленин покачал головой, приподнимая брови, — Не нервничай.  Ася копошилась вместе с Борей у этой портативной плиты, наливая купленную им же воду в какую-то небольшую кастрюлю. Когда вода закипела, да так, что капли воды бурлящей прыгали на девушку, она кинула туда иголку. Вытащив ее, Аселина решила протереть ту спиртовой салфеткой и протянула нитку внутрь, разворачиваясь к лежачему Кислову, — Готово.  Она подошла к парню, кивнув Мелу, который сразу же задрал кофту и ей открылся вид на место ранения, — Смотри, сейчас я намажу тут лидокаином, — взяла в руки коробку и открыла лекарство, а затем с разочарованием глянула на баночку, — Блять, она мне спрей положила.  — Да пшикай уже хоть святой водой, сука! — Киса сжал челюсть и откинул голову назад с новой силой.   Ася замешкалась, открывая банку и пару раз пшикнула в сторону, проверяя, — Вот, щас, — руки предательски тряслись, девушку накрывал страх. Она начала аккуратно распылять жидкость около проходящей раны, поглядывая на Кису, — Так, нормально, нормально, — переводит дух.  Хэнк и Мел нахмуренно наблюдали за действиями подруги, то и дело оглядываясь на Ваню, который старался держать себя в руках. Они не знали, стоит ли доверять такое дело Асе, но так же прекрасно понимали, что явно смыслят в этом меньше, чем Ефимова.  Аселина взяла в руки иглу, надела перчатки,  вытирая салфетками, обмоченными в спирте, размазанную кровь около раны. Торс Кислова быстро поднимался и опускался, он дышал неровно, рвано, — Тебе надо дышать ровнее, иначе я тебя заколю случайно, — она не знала с какой стороны к нему подступиться, пытаясь наконец засунуть иглу. Киса ничего не ответил, но дыхание его явно замедлилось, он старался.  Ася нашла подходящее место и аккуратно просунула иглу в кожу, услышав характерный рык Кисы, — Сука, — прошептал. Она делала стежок за стежком, не торопясь. Парни держали Ваню за плечи, когда он дёргался, матерился сквозь зубы, но не орал. Ей вспомнилось, как недалекие пару лет назад она так же зашивала ножевое на спине отца. Рана была похожая, не достаточно глубокая, чтобы умереть, но и зажить без вмешательства не могла. Он тогда пришел домой даже не пьяный, просто очень помятый и явно подравшийся. Отец тогда наказал ей нести примерно такой же состав медикаментов, кроме лидокаина, и сказал шить. Тогда еще девочка, она вовсе не смела перечить словам отца и пересиливая тошноту и страх от вида начала шить, щуря глаза.  Папа потом рассказал, что шов получился ужасный и задрав штанину указал на большой шрам у колена, — Вот, мля, сам зашивал по молодости.  Ася с интересом рассмотрела это место, сравнивая его с месивом на спине и как-то грустно вздохнула. Ее шов и правда был ужасен.  Тогда Аселина впервые задумалась о работе в больнице, но мысли были мимолетные. Девочке не хотелось каждый раз лицезреть такой ужас в виде месива крови.  Из мыслей ее вывел очередной рык Вани, которого держали уже с силой за плечи друзья. Она продела еще один стежок, приближаясь к концу «операции», — Еще минуту потерпи, пожалуйста.  Минута превратилась в три, но по их истечению Ася победно провела тыльной стороной ладони по лбу, убирая иглу в сторону и отсела назад, выдыхая воздух, — Все, зашила.  Киса поднял голову, оглядывая свою теперь заштопанную рану и тоже выдохнул, чуть приподнимаясь. Он все так же щурил глаза от боли и шипел, но осознав, что худшая часть позади, даже слегка улыбнулся.  Парни тут же начали валить его назад, мол, напрягаться нельзя, но Ефимова их остановила. Она вытащила из пакета пачку с повязками и распаковала ее, снова усаживаясь на диван рядом с Кисой, — Ему надо заплатку эту прилепить, а потом пусть ложится, — сказала девушка, аккуратно придавливая ткань к зашитой ране и нежно провела рукой, чтобы та прилипла как следует, — Все, теперь точно все.  Хэнк победно улыбнулся, отчаянно хлопая друга по плечу. Мел тоже давил лыбу, затем повернувшись к Ефимовой, — Ась, спасибо, — он глянул на Кису, который уложился обратно на спину, — Он тоже благодарен, ручаюсь, — улыбается.  Уголки губ приподнялись и Ася кивнула другу, — Теперь главное чтоб зажило, — она сняла с себя кровавые перчатки и бросила их в большую мусорку, после туда полетело и все остальное. Аселина выдохнула уставши, снова оглядев помещение и ребят. Она подошла к Хэнку, — За ним теперь приглядывать надо двадцать четыре на семь, — потерла переносицу, — По крайней мере первые пару дней.  Боря скрестил руки на груди, — Я понял, надо Меленина попросить, я..  — Я могу… — она перебила друга, — Остаться.  Хэнк облегченно выдохнул, — Я не знал, как тебе намекнуть, — он засмеялся тихо, — С нами его стремно оставлять, мы обосремся его лечить.  Ася покивала головой, — Да я сразу про это подумала, — улыбается, — Просьба есть, — взгляд стал серьезным. Хэнк кивнул, внимательно прильнув к подруге ухом.  — Надо хороших антисептиков, его одежду сменную какую-нибудь, — она задумалась, — Проще мне до дома сходить — девушка глянула на Хэнка исподлобья, — Сходишь со мной туда-обратно?  — А у тебя дома что? — поинтересовался Боря. До него не доходило.  — Ну, денег у меня на дополнительный закуп нет, — как-то жалобно сказала она, — А дома все это в аптечке есть, да и плед хотя бы захвачу.   — Понял, да, конечно, — Хэнк взял свою куртку, — Но надо будет в темпе.  Аселина кивнула, накидывая свою куртку и вытащив суп из сумки подошла к двери. Она оглянулась, наблюдая за Хенкиным, который видимо объясняет план их действий Егору. Парень поднялся с дивана, кивая Мелу и аккуратно хлопнул по плечу Кису, рассмеявшись.  — Да иди ты нахуй, — послышалось тихая реплика ухмыляющегося Кислова, видимо, в ответ на добрую колкость Хэнка.  — Все парни, мы фастом. 

***

  Прогулка до дома Ефимовой действительно была очень быстрой, оба торопились. Ася заглянула в квартиру и, не увидев обувь отца, облегченно зашла в свою комнату. На полке стояла специальная сумочка с медикаментами, она решила не мелочиться и взять ее всю. Плед валялся не сложенным в углу кровати, девушка закатала его в рулет и взяла под руку. Забежав на кухню, она достала из холодильника пакет с мандаринами, а затем уже бежала вниз по ступеням подъезда.  Им повезло с автобусом, тот совершал последний вечерний рейс, и ребята чудом успели в него забежать. Запыхавшись отдали мелочь за проезд водителю и даже радостные уселись рядом на сиденья. Ася сидела у окна, наблюдая за тусклым городом и желтыми огнями вокруг, как вдруг услышала голос Бори.  — Я помню, что ты всегда хорошая была, — он замешкался, глядя на свою обувь, — В плане, человечная, ну… — парень аккуратно поднял взгляд на подругу, — Тебя в началке же прессовали, а тебе похер было, все равно помогала.  — Ты мне тоже тогда помог, — она улыбнулась, — Когда твой папа решил вопрос с этим… как его, — Ася свела брови к переносице, — Который до меня докапывался и сиротой конченной назвал , — засмеялась.  Хэнк улыбнулся, а потом вдруг стал серьезным, — Новиков? Пидор он редкостный, — отчеканил.  — Я это к чему, — вдруг продолжил друг, — Реально от всего сердца спасибо, — его взгляд смягчился, — Не знаю, ты наверное первая из одноклассниц наших, от которых блевать не хочется.  Ася звонко рассмеялась, толкая Борю в плечо. Было в нем что-то родное, даже братское, от чего тепло разливалось по душе. Ему хотелось доверять, не смотря на то, что он «ментеныш», Боря был другом. Настоящим. И Ефимова это очень хорошо знала, — Это прям комплимент, — она снова прыснула, отворачиваясь к окну, чтобы не начать смеяться с новой силой. Стоило ей повернуться обратно, как она заметила надутые щеки Хэнка и тогда они рассмеялись вдвоем. Может, потому что Боря смешно пошутил, а может от накопившейся усталости за этот день. Но одно они знали точно – это было искренне. 

***

В железную дверь громко постучали, Мел подбежал вплотную, выглядывая. Заметив знакомые очертания он тут же отворил дверь и впустил ребят внутрь, — Шумахеры, — Егор закрывает дверь за друзьями и хватает свое пальто с дивана, обращаясь к Асе, — Я его видимо задолбал с болтовней своей, — он глянул на Кису, — Выгоняет меня, — парень скорчил грустную рожу и по-скотски вытащил из сумки Аси мандарин, — Оп, мандаринчик. Меленин показывает его подруге и улыбается.  — Кис! — Егор машет другу, — Не скучай, завтра с утра припремся.  — Да иди нахер, — слабо отвечает Ваня.  — Давай поправляйся, — Хэнк приобнял друга, за что получил шквал матов в свой адрес.  — Сука ты давишь на эту хуйню! — зашипел Кислов, отодвигаясь, — Вы меня внатуре быстрее убьете чем сепсис, блять. — Он схватился за бок, опираясь на спину.  Боря быстро отпрянул, глядя на друга снизу вверх и ухмыльнулся, направляясь к двери. Оба парня попрощались с Асей крепкими объятиями и снова засыпали благодарностью, пообещав что завтра придут как можно раньше. Дверь с грохотом закрылась, за ней послышались отдаляющиеся шаги. Теперь они остались вдвоем.  Аселина подошла к своей сумке, вытаскивая все, что смогла утащить. Первым делом пакет с мандаринами, который она сразу выложила на стол, шурша. Пару теплых кофт, две майки и плед, и самое главное – аптечка. Она открыла ее, заранее вытаскивая нужные медикаменты и сложила все на стул, пододвинув его к кровати Зуева, на которой ей предстояло спать.  — Не знаю, успели ли они тебе сказать, но я суп приносила, — Ася обратилась к Кислову, который с полузакрытыми глазами лежал на диване.  — Плита есть, могу подогреть, — она уселась на край кровати, обратив свой взгляд на него, — Тебе надо поесть.  Ваня неохотно повернул свою голову в сторону девушки, выдыхая воздух из носа, — Давай, — прохрипел.  Ефимовой было тяжело видеть его таким. Обычно Киса это всегда гиперактивный, местами наглый парень. Сейчас от прежнего Кислова был только взгляд. Непонятный, не скажешь ненавидит он тебя или просто устал. Она встала с кровати, снова подошла к портативной плите и начала чем-то там греметь. Спустя минут пять горячий суп уже практически кипел в небольшой кастрюле, тарелок не было, потому Ася просто поставила кастрюлю на стул и пододвинула другу, — Вот.  Кислов приподнялся на диване, шипя на свою рану и попытался нагнуться, но боль не давала телу двигаться. Ася остановила его, коснулась плеча, — Стой-стой, — девушка пододвинула стул к себе, набирая теплую жидкость в ложку и протянула Ване.  Он поморщился, искоса глядя на нее, — Долго я таким инвалидом буду? Пиздец, — протянул тихо. Такие приколы ему явно не нравились, но голод жег сильнее, чем стыд, потому он аккуратно потянулся к ложке, отхлебнув суп. Брови аккуратно расправились, а лицо больше не было таким зажатым. Ему, кажется, понравилось. Ложка за ложкой и половина кастрюли уже была опустошена, в какой-то момент он поднял руку, останавливая Асю от очередной ложки, — Все, обожрался, — он вдруг забывшись, резко откинулся назад, о чем быстро пожалел, — Бля, — приложил руку к заплатке.  — Аккуратно, шов разойдется, — Ася поднялась с дивана, унеся кастрюлю. Верхний белый свет неприятно лил в глаза уже который час. Ефимова решила, что лучше будет врубить гирлянды, развешанные внутри помещения и хоть как-то размягчить атмосферу. Так она и сделала, попутно захватив с собой мандарины, и уселась на свою кровать.  Тишина неприятно била по ушам. Никто из них не решался первым заговорить, а может и не хотел. Асю немного задевала его молчаливость, по крайней мере, можно было ее и поблагодарить, а он молчал. И она молчала. Листала телефон, тихо матерясь под нос из-за плохого интернета и шуршала пакетом мандаринов, которые даже не ела.  Киса же боролся сам с собой. Он не был заядлым наркоманом, но сейчас только и думал о том, что пару грамм ему не помешали. Особенно при неприятной боли у ребра, которую ни один лидокаин не перекроет. Ваня даже ерзать не мог, шевелиться было больно в любую сторону и это его злило, — Долго еще так болеть будет? — он нарушает тишину.  Ася дергается слабо, выбираясь из своих мыслей, — Пару дней точно, смотря как заживление пойдет, — пожала плечами, — Шов разойтись может.  В ответ молчание.  — Сильно болит? — Ася тихо спрашивает, глядя на его кудрявую голову. Он кивает.  Ее пробивает жалость, она встает со своей кровати и хватает с собой пакет, усаживаясь в ногах у Кислова, — Будешь? — протягивает очищенный мандарин.  Киса выдыхает воздух сквозь губы, — Блять вот только не надо лицо такое делать, — раздраженно протягивает, — Жалеть меня, нахуй, тоже не надо. Меня это не прикалывает.  Аселина виновато прячет взгляд, на ее волосах переливаются фиолетовые и синие тона подсветки. Она встает с кровати медленно, собираясь уйти обратно на свою кровать, дабы не раздражать друга еще больше.  — Стой. — тихо говорит Кислов, — Прости, — он молчит пару секунд, — Бля… Ефимову будто кипятком ошпарило, она так и  замирает, всматриваясь в его лицо. Он виновато улыбается, — Я еблан, — ухмыляется, — У меня щас просто такой пиздец как много мыслей и вся эта, — парень опускает взгляд на свою рану, раздвигая руки в стороны, — Ну, думаю, ты видишь.  Ася улыбается слабо, отводя взгляд чуть ниже , на его кофту, — Она в крови, — замечает, — Я с дома кофту принесла.  — С единорогами какими-нибудь всратыми? — улыбается он, — Ты хочешь чтоб меня пацаны ногами запинали?  Ася фыркает, подходя к своей сумке и достает оттуда приятный черный свитер с красными вставками, в виде пламени, — Забыл как у меня кофточку просил? — она поднимает над собой свитер, показывая ехидно.  — Бляяяя, — он слабо смеется, — Легенда сука, — он откашливается, — Ладно, на этот согласен.  Девушка победно улыбается, поднося свитер к Кислову. Она садится близко к нему. Парень аккуратно приподнимает края своей кофты и начинает поднимать ее вверх, оголяя верхнюю часть тела, но шикает, — Инвалид ебучий, — злится он сам на себя.  Ася мешкается, не зная как подступиться и стоит ли, но ее руки вдруг накрывают его, она аккуратно отодвигает их, подсаживаясь ближе. Пальцы хватают ткань и аккуратно поднимают кофту вверх, она ловит его взгляд и быстро тянет ее выше, избегая неловкого момента. Но это ее не спасло, и когда кофта была окончательно снята она снова столкнулась с его взглядом и растрепанными кудрями. Блики гирлянды отражались в его зрачках, в этих огоньках его глаза кажутся темнее обычного, а губы приоткрыты, само выходит, когда он дышит глубже.  Он тянется первым. Не резко, сначала корпусом, будто проверяя расстояние. Его ладонь ложится рядом с её бедром, не касаясь, но достаточно близко, чтобы она это почувствовала. Потом он наклоняется ещё и его лоб почти касается её виска, — Ась… — выдыхает тихо, почти неслышно. Это не просьба. И не вопрос. Ася отстраняется на сантиметр, не больше. Смотрит на него и видит, как у него дрогнули губы. Этого хватает. Кислов больше не ждёт. Он накрывает её рот своим, по-другому. Глубже. Требовательнее. Его ладонь ложится ей на талию, притягивает ближе, стирая между ними остатки воздуха. Поцелуй становится жадным, плотным, как будто всё, что он сдерживал раньше, наконец находит выход. Он целует так, будто боится отпустить, будто времени вдруг стало слишком мало. Ася отвечает сразу, пальцы уходят ему в волосы, дыхание сбивается. Диван под ними скрипит, когда они смещаются, теряя равновесие, и в какой-то момент они почти падают на него вместе. Она задевает его бок, случайно, совсем слабо. Кислов шипит и резко втягивает воздух сквозь зубы. Ася тут же отстраняется, испуганно, —Прости… больно? — спрашивает шепотом. В этот момент чувствует его томное дыхание, тёплое, неровное, с запахом крови, спирта и чего-то ещё, знакомого, что принадлежит только ему.  Ей никто не отвечает.  Киса просто снова тянет ее к себе, уже иначе. Его ладонь ложится ей на талию, пальцы сжимаются, притягивая максимально близко. Так, что ее кофта касается его торса, мягко. Он целует глубже, увереннее, и сухость губ чувствуется сильнее – трётся, цепляет, заставляет отвечать. Дыхание сбивается сразу у них обоих, смешивается, становится общим. Он целует жадно. Без аккуратности. Как будто долго держал себя и больше не хочет. Губы приоткрываются, поцелуй становится плотным, настойчивым, почти грубым. Ася невольно подаётся к нему навстречу, пальцы находят его шею, цепляются за кудри. В этом поцелуе чувствовалось всё сразу. Боль, злость, облегчение, жадная потребность. Он целует так, будто этим глушит всё остальное, а она не против.  Гирлянда над ними мигает, свет режется на куски, и все вокруг перестаёт существовать. Остаётся только скрип дивана, сбившееся дыхание и ощущение, что они слишком близко.  Свитер так и остался лежать рядом.