Punk Tactics

Воздух в актовом зале дрожал густым киселем от смеси голосов, смешков и отрывистых команд.

— И раз, два, три, влево! — звонкий голос Надежды Петровны, учительницы географии, легко перекрывал этот хаос, разлетаясь под высокими сводами звонким эхом. — Шаг, приставили, ещё шаг! Разворачиваемся! Кавалеры, руки выше! Кому сказано — на та-ли-ю, не на спину! Она ритмично хлопала в ладоши, пытаясь стать сердцем неуклюжего механизма, но механизм этот безбожно скрипел и разваливался на ходу. Пары сбивались в кучу, сталкивались, прыскали со смеху и вновь расходились по едва заметной разметке из синего скотча, наклеенного прямо на паркет. Линии разметки вились неровно, криво, неделю назад девятиклассники, разыгравшись, содрали добрую её половину.

Ася чувствовала себя мухой, завязшей в патоке. Её партнёр, долговязый Костик из параллельного класса, мял её плечо влажными от волнения ладонями и с отрешённым видом изучал побелку на потолке, беззвучно шевеля губами. Видимо, заучивал последовательность шагов. 

— Не туда, — еле слышно, сквозь зубы, процедила Ася, когда он в очередной раз решительно поволок её в противоположную от музыки сторону. — А куда? — Костик тут же обиженно насупился. — Она же сказала влево.  — Это было пять секунд назад, — устало вздохнула она, — Теперь уже вправо. — Задрала, — буркнул он и, не слушая, дёрнул её направо. В следующее мгновение они врезались в соседнюю пару. Надежда Петровна, наблюдавшая за этим круговоротом, всплеснула руками, словно дирижёр, оркестр которого вот-вот рухнет в пропасть фальши. — Стоп! Стоп, замерли все! — её голос сорвался на отчаянный крик. — Кто-нибудь вообще мелодию слышит? Слоны в посудной лавке, честное слово! В тени, у противоположной стены, за всеобщей суматохой наблюдали двое. Хэнк стоял, лениво опираясь плечом о прохладную стену, но его взгляд был устремлён вовсе не на мечущихся одноклассников. 

Он был прикован к учительскому столику в углу, где Ольга Васильевна, преподавательница русского и литературы, колдовала над аппаратурой, терпеливо отматывая запись на начало. На ней была мягкая, струящаяся рубашка, строгая юбка-карандаш и то самое невозмутимо-отстранённое выражение лица, от которого у Хэнка, кажется, немного ехала крыша.

— Ты её уже мысленно раздел? — с ленцой в голосе, поинтересовался стоящий рядом Киса. Вид у него был такой, будто его притащили сюда силком (что, в общем-то, чистая правда). — Отвали, — Хэнк толкнул его в бок, но взгляд от столика с Ольгой Васильевной не отвёл. Они замолчали, наблюдая за царящим в центре зала броуновским движением. Но долго оставаться в тени им не дали. Надежда Петровна, словно коршун, заметила праздных наблюдателей и с решительным видом направилась к ним. — Молодые люди, — начала она тоном, не терпящим возражений, — Вы чего встали? Выбирайте себе дам, вон их сколько, без кавалеров маются. — Вон, — она небрежно махнула рукой в сторону стайки старшеклассниц, жмущихся у подоконника, — Анечка Кудрявцева, Рита, Катя… Все свободны. Хэнк вздохнул так глубоко и трагично, что Киса рядом едва сдержал рвущийся наружу смешок. — Не, спасибо, — буркнул Хэнк себе под нос, но, подчиняясь неумолимой силе обстоятельств, всё же поплёлся в сторону одноклассниц с видом человека, идущего на эшафот. На деле он просто хотел помаячить около Оли, хотя бы пару секунд, чтобы уловить ее взгляд.  Кислов остался у стены, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к прохладной краске; его взгляд скользнул обратно в круговорот танцующих пар. В центре зала, словно в собственном мире, кружились Мел и Анжела. Удивительно, но у них даже получалось. Бабич, запрокинув голову, заливалась смехом, а Мел, старательно ведя партнёршу, не мог оторвать от неё заворожённого взгляда. Егор был чуть ниже Анжелы, смотрелись они странно, но в этой странности чувствовалась какая-то удивительная, щемящая гармония. Ася тем временем изо всех сил пыталась сдержать душивший её смех, судорожно сжимая плечо Костика. Тот наконец-то вызубрил злополучную последовательность шагов и теперь тащил её по залу с таким сосредоточенным упорством, будто от этого зависела его жизнь и он участвовал в чемпионате по бальным танцам, а не мучил партнёршу на школьном мероприятии. — Раз, два, три, — монотонно бубнил он себе под нос, — Раз, д-два, три… Ася послушно переставляла ноги, но взгляд её был рассеян и устремлён куда-то вглубь себя, в свои мысли. Кислов вдруг поймал себя на том, что следит именно за ней. За тем, как мягкий свет из высоких арочных окон золотит её волосы, как она трогательно морщит нос, когда Костик сжимает её пальцы слишком сильно, как поправляет край своего любимого, выцветшего свитера.

Ебучий позорник — подумал про себя кудрявый. 

Хэнка тем временем уже взяла в оборот Рита. — Тут все такие кривоногие, Борь, — проворковала она, многозначительно косясь в сторону Ольги Васильевны и проводя ладонью по его плечу, — Давай со мной? Я хорошо танцую.  Он обернулся. Рита смотрела на него с лёгкой усмешкой, в которой, впрочем, угадывалось что-то ещё. Хэнк уставился в потолок, сдвинув брови.  Спорить можно было на что угодно — он уже тысячу раз пожалел, что вообще переступил порог этого зала, — Я.. не, не могу.  — Надежда Петровна, — Киса, не долго думая, запрыгнул на массивную колонку в углу, — А че вы, специально такого кривоногого в пару к Ефимовой поставили? — хохотнул он. — Чего? — ошарашено произнес Костя. — Так, дорогой мой, — учительница тут же подлетела к нему, — Ты давай, во-первых, слезь! — она решительно дёрнула его за рюкзак. — А во-вторых, иди отсюда! — прикрикнула она, оглядываясь в поисках Хэнка. — И друга своего забирай!  — Надежда Петровна, — окликнул её Егор, бережно придерживая сияющую Анжелу. — Позвольте этим юношам с их, прямо скажем, нищенским опытом соприкосновения с прекрасным, просто понаблюдать, — сладко заливает, — Поразиться красоте простого танца, — заключил он с мягкой улыбкой, прикрывая глаза. — Слыш, нищий! — крикнул ему Кислов, уже пятясь к выходу под натиском учительницы. — Я запомнил, — тычет пальцем, криво улыбаясь. — Всё! Всё! — Надежда Петровна с шумом захлопнула за ними дверь, отряхнула ладони, будто прикоснулась к чему-то нечистому, и, покачивая головой, направилась обратно к своему месту. — Вы представляете? — обратилась она к Ольге Васильевне. Ольга Васильевна лишь тихо рассмеялась, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и вновь прокрутила запись на начало. — Приготовились! — вновь разнеслось под сводами. — Раз, два, три, влево! — Надежда Петровна, не в силах устоять на месте, сама пустилась в такт мелодии, увлекая своим примером учеников. — Влево! Господи, ну что ж это за кошмар такой!

⋆⋆⋆

— Так что если всё сложится, считай, я под крылом, — Ваня оттолкнулся ногами от земли, и качели с лёгким скрипом взмыли вперёд. — Почти семейный подряд, вся хуйня. — А с заработанных что делать будешь? — Хэнк облокотился на перила, оглянувшись через плечо. — На тачку копить? — Додж, мать его, Челленджер, — Ваня хохотнул, представив себя за рулём мускулистого американского зверя, но тут же мотнул головой, возвращаясь с небес на землю, — Не, половину маме, — ещё один сильный толчок, качели взлетели выше, — А вторую хуй знает, шмот там прикупить. Или съездить куда-нибудь. — В Питер, — подхватил Мел, до этого молчавший и раскачивавшийся рядом. Голос его звучал мечтательно, взгляд устремился куда-то сквозь сплетение голых веток на фоне бледного неба, — Там реально круто, пацаны, серьезно, — убеждает, — Я читал там… рассветы над Невой, и мосты эти... хочется просто стоять и смотреть, пока шея не затечёт. — Ооо, завелся, как его, — притормозив окликает Хэнка, — Ну этот, как его проповедник наш еще называет?  — Че? — недоумевает Боря.  — Ну, есть алкоголик, понятно. А есть... бля, ну вот как!? — Киса досадливо стукнул кулаком по перилам. — Вертится, сука, на языке... — Меланхолик, — раздалось у них за спиной. Все трое синхронно, словно по команде, обернулись. Ася стояла в нескольких шагах, засунув руки в карманы своего бесформенного свитера, а сверху болталась куртка, и чуть улыбалась уголками губ. — Аселин, — Мел с театральной грацией склонил голову, изображая поклон. Ефимова, не сдерживая улыбки, повторила его движение точь-в-точь. Хэнк коротко кивнул, лицо его на миг сделалось чуть напряжённее. — Привет. — Привет, — отозвалась она, копируя интонацию. — Пацаны, ща, пять секунд, — Ваня ловко спрыгнул с качелей и в пару шагов оказался рядом с Асей, разворачивая её спиной к друзьям. Парням оставалось лишь наблюдать за их сжатыми фигурами и негромким разговором, до которого не долетало ни слова. — Видел, как она с тем типом из параллели танцевала? — тихо спросил Хэнк, провожая взглядом Асю. Мел кивнул, машинально утирая нос тыльной стороной ладони. — Петровна её к нему в пару определила, — он неуклюже приподнялся на носках, пытаясь казаться выше, и изобразил неуверенное движение, копируя партнёра Аси. — Цаплевидный, — смеется, — Анжела сказала. Хэнк хмыкнул, но тут же посерьёзнел, косясь на друга. — Ты кстати как, ну… у вас с ней? — спросил он осторожно, стараясь не надавить. Редкие птицы перекликались где-то в сухих ветвях старых тополей. Где-то далеко взвизгнула машина. — Друзья, — выдохнул Мел, и в этом слове поместилась целая гамма чувств: от лёгкой горечи до трепетной нежности. — Но мне... и этого достаточно, — он снова поднял глаза к небу, и лицо его разгладилось, став почти блаженным, — Танцевать с ней. Смотреть, как она улыбается или когда она шепчет... что-нибудь. Это как музыку слушать. Хэнк лишь понимающе усмехнулся, глядя на завороженный профиль друга. — Васильевна тоже о тебе мечтает, — ободряюще кивнул он, сжав губы, — Не сомневайся. Хэнк отмахнулся, словно от назойливой мухи, и снова перевёл взгляд туда, где Ваня всё ещё о чём-то говорил с Асей. — Вот че он с ней не пошёл танцевать? — задумчиво пробормотал Хэнк, — Явно же между ними херня какая-то.  — Он в этом хрен признается, — отрезал Мел со вздохом бывалого философа, — Ей это тоже не особо нужно. — он помолчал, наблюдая за ними, — Я так вижу, по крайней мере. — Имеет место быть, — согласился Хэнк. В этот момент Ваня пожал Асе руку на прощание и двинулся назад к ребятам — спиной вперёд, не сводя глаз с Ефимовой, пока она не скрылась за поворотом дорожки. — Пошлите? — Хэнк поправил лямку рюкзака. — Чё, даже не спросите у меня ничё? — возмутился Ваня, поравнявшись с друзьями. — Слёзно умолял её взять тебя вместо того дебила? — хмыкнул Хэнк. — Далбич, — огрызается, — Делать мне больше нехуй, пусть сама позорится.  — Ну тогда нам похер, — пожимает плечами, — Жрать охота, я наверное домой сразу.  — Э-э-э, какой расход? Мел? — смотрит на друга.  Тот лишь кивает, прикладывая руку к сердцу,—  Я с тобой, Кис. Навсегда с тобой. До конца. В розыске и в бегах.  Ваня обнимает его со спины одной рукой, хлопая, — Вот это товарищ, а ты нас щас на супец променял.  — Потом подойду, реально есть хочу, — он останавливается на повороте, — Давайте, без меня все не выпивайте.  — А вот этого не обещаем, — смеется Кислов, отдаляясь вместе с Мелом в противоположную сторону, — Не подавись!  — Пошел нахер! — слышится в ответ эхом. 

⋆⋆⋆

Вечер уже накрывал дворы, когда Ася догнала Наташу у поворота к гаражному кооперативу. Фонари ещё не зажглись, но небо на западе всё ещё держало остатки света, ровно столько, чтобы видеть лица. Баранова куталась в свой бесконечный шарф, из-под которого торчал только кончик носа. — Ну что? — Наташа замечает подбежавшую к ней и даже слишком весёлую Асю. — Вернул и даже больше? Не поверю, — ухмыляется. — Ага, хер там, — Ася опускает руку на плечо Барановой, и они вместе идут вперёд, приноравливаясь к шагу друг друга. — Не бабки конечно, но даже лучше. — Колись давай, — смотрит на Ефимову с неприкрытым интересом. — Погадать не хочешь? — переходит на заговорщицкий шёпот. — Ну Ась, — Наташа хмурит брови, поправляя сползающий шарф. — Если у меня и есть догадки, — она заматывается плотнее, пряча подбородок, — То явно невесёлые. — Например? — Ася поправляет лямку рюкзака, убирая руку с плеча подруги. — Что может предложить Кислов вместо десяти косарей? Вариантов немного, — Наташа пожимает плечами, — Даже один. Наркоту какую-нибудь завалящую. — Ты охуеешь, но нет, — смеётся Ася. — Я сама чёт такое прикидывала на ум, но решила, что он не настолько недалёкий. И, видимо, не зря. — Ты скажешь или нет? — Баранова уже почти сердито дёргает подругу за рукав. — Завтра приду, увидишь, — подмигивает. — Ты серьёзно? Что там такого? — скептически выгибает бровь, — Типа танец с ним? — Не-е-е, нахер, — улыбается, — Хотя если выбирать между Кисловым и Костей Новиковым, то… — пожимает плечами, — Дерьмо против мочи.  — Ты какая-то чересчур злая, — Наташа хмыкает, сворачивая в знакомые дворы, где их уже двадцать лет ждут старые качели, с облупившейся краской и скрипучими цепями. — Давай на качели, — она сбрасывает рюкзак прямо на лавочку, рядом с чьими-то нацарапанными инициалами. — Я? — Ася удивлённо округляет глаза, усаживаясь на холодное сиденье и отталкиваясь ногами. — Вообще нет, правду же говорю. — Она отталкивается сильнее, и качели начинают свой скрипучий путь вверх-вниз, разрезая прохладный воздух. — Кислова я всегда недолюбливала.

Вот че ты несешь? Не, это правда, но-о-о неправда. Частично правда. Немного лжи?

— Особенно после того как с ним чуть не потрахалась, — кивает Наташа с совершенно невозмутимым видом, раскачиваясь на соседних качелях. — Ага, верю. — Если бы я потрахалась с Кисловым, на следующий день ты бы нашла меня в петле, — Ася отталкивается ещё сильнее, качели взлетают выше, и на миг кажется, что можно дотянуться до этого оранжевого неба. — Ща упаду. — А некоторые наоборот, — заключает Баранова загадочно, глядя куда-то в сторону, на гаражи.  — После секса с Ваней вылезли бы из петли? — Ася смотрит на подругу укоризненно, но в глазах уже пляшут смешинки, отражая закатный свет, — Типа он их членом своим излечивает от дурных помыслов, вроде суицида? — Ладно, всё, — Наташа прячет лицо в ладони, плечи её трясутся от душащего смеха, который вырывается наружу, несмотря на все попытки его сдержать, — Это уже слишком. — Это твои слова, — Ася пожимает плечами, тормозя кроссовками об асфальт, и качели жалобно скрипят, замедляя ход, — А танцевать я не буду. — А че все эти дни носилась туда на репетиции? — Наташа поднимает голову к темнеющему небу. В голосе Аси проскальзывает усталая грусть, совсем не вяжущаяся с её недавним смехом, — Просто постою в углу спортзала как сирота, посмеюсь со сценок и свалю, но… — она делает многозначительную паузу, и качели снова чуть раскачиваются от её движений. — Буду ждать, что меня пригласят на медляк, чтоб хоть как-то отыграть часы, которые я потратила на ебучие репетиции. — Ммм, — Наташа мычит с закрытыми глазами, покачиваясь в такт несуществующей музыке, может быть, той самой, что будет завтра, — А к Анжеле пойдёшь? — А че у неё? — Ася оживляется, в голосе проскальзывает любопытство, которое она даже не пытается скрыть, — Не слышала. — Точно, тебя ж не было, — Наташа косится на неё подозрительно, скорее для порядка. — Ты где была кстати? — Я тебе обязательно расскажу, когда это всё закончится, — выдыхает Ася. — Мы дружим-то вообще? Одни секреты от тебя, — Наташа отталкивается от земли, взлетая выше, и цепи скрипят по-старчески жалобно.  — Я с тобой только и дружу, Наташ, — ветер ерошит волосы, и Ася щурится от попавшей в глаза пряди. — Просто если я щас начну рассказывать — получится каша. Наташа, кажется, пропускает это мимо ушей. Или делает вид, что пропускает.  — Она наш класс и кого-то из параллели звала к себе, типа, — машет руками в воздухе, — Родители куда-то сваливают, и тусу можно устроить прям в замке принцессы. — Ну, меня не звали, — Ася дёргает плечом, стараясь, чтобы это прозвучало безразлично, но выходит плохо. — Но ты хочешь, — Наташа смотрит искоса, проницательно, — Вы же дружили в началке. Думаю, если б ты была в тот день, она бы позвала. — Во сколько сие мероприятие будет? — Ася спрыгивает с качели, поправляя сползающий рюкзак, и её кроссовки глухо стукают об асфальт. — Сразу после бала, — Наташа тоже притормаживает, — Пошли, хоть как-то развлечёмся. — Ладно, приду, — Ася хватается за холодные, металлические перила, нависая над подругой, — Прикинь, если Бабич специально выбрала день, когда меня не будет, чтоб я точно не пришла? — Сделаешь ей такой подарок на Новый год, — Наташа встаёт с качели, отряхивая джинсы. — Всё, — Ася наспех обнимает Наташу, прижимается на секунду, быстро, и тут же отстраняется. — Увидимся. — Девочка-загадка хренова.  — Всё расскажу! — кричит Ася пятясь спиной, чтобы видеть подругу как можно дольше.

⋆⋆⋆

Железная дверь поддалась с протяжным, надсадным скрежетом, ржавые петли не смазывали, кажется, со дня постройки. Ребята ввалились внутрь, стряхивая с плеч неприятную сырость. С потолка, куда-то в глубину комнаты, по одной, размеренно стекали капли дождевой воды. — Опять протекла, сучка, — Ваня быстро хватает железное, облезлое ведро, и ставит его под падающие капли, — Диван весь мокрый.  — Заделаем на выходных? — Егор своим же шарфом протирает сидение и усаживается с глубоким выдохом, — Если маме на работе помогать не буду, обещаю, приду, — кладет руку на сердце.  — А че у теть Светы? — обходит висящую грушу, касаясь костяшками пальцев.  — Захарыч заболел опять, — рассматривает собственные пальцы, уложенные на колене, — На дополнительную смену вызывают.  — А, а че на бал ты пойдешь кстати? — делает первый, размеренный удар, — Или только на тусовку эту? — цепи звенят.  — Пойду, конечно, — улыбается, смакуя предвкушения на завтрашний день, — Ты надумал?  — Насчет? — шмыгает, прицеливаясь кулаком, — Я-то по-любому пойду, мне товар новый толкнуть надо, — удар, — Да и сам ебну, два дня уже чистый, че за дела? — ухмыляется.  — Курнуть чего-нибудь возьмешь? — вздыхает, — А вообще, думаю, что и так хорошо будет, — улыбается мечтательно.  — А ты че такой веселый, а? — переводит дыхание, снова нацеливаясь на грушу, — Че, — выдох, — Анжелка сюрприз какой-то готовит?  — Нет, нет вроде, — выпячивает нижнюю губу, — Просто день хороший, легкий, — потягивается на диване, словно на солнышке, — Приятный.  — А ты то какой приятный, сладенький, — передразнивает друга кудрявый.  — Мя-я-у, — поддерживает глупую инициативу Меленин, протягивая руки, — Так надумал? — снова повторяет, бренча пальцами по спинке кожаного дивана.  — Ты дятел? Сказал же. — поправляет прическу, впуская пятерню в вечно заявившиеся волосы.  — Я про Асю говорю, — тихо, — Иначе у меня к тебе еще больше вопросов.  — Вы заебали меня уже с этой Ефимовой, — с нарастающей злостью, — Не хочу я ее трахать.  — Никто не говорил про совокупление, — встает с дивана, теперь сам направляясь к груше, попутно скидывая рюкзак, — Любовь, Кис. — делает разворот.  — Все, хорош, ты реально как будто угашенный, — с нескрытым раздражением, — Мне вот это нахуй не сдалось, тем более с ней.  — А что с ней? Нормальная девочка, — пожимает плечами между легкими ударами, — Вы одеваетесь одинаково.  — А-а-а, ну вот после этого грех с ней спиногрызов не понаделать, — театрально вскидывает руки, потянувшись к бутылке пива, — Мне эта конфетная тема не всралась, Мел, — делает глоток, — Прикинь как пес на цепи, хуй че сделаешь, — вытирает губы рукавом, — Дари там всякое, по утрам пиши.  — Доброе утро, лучик света в этом грязном, грешном мире, — тянет Егор, актерски, — Я бы хотел каждый миг свой…  — Иди нахуй, — строго, но с улыбкой, — Закроем тему, реально, — кивает, — Честно уже заебался.  — Понял, понял, — выставляет руки вперед, в подтверждение капитуляции, — А зачем она подходила сегодня?  — Да там, — сначала говорить не хочет, делает длинную паузу, — Я ей бабок задолжал, и вернул вот.  — Деньги? — без скрытого сомнения.  — Не, — улыбается, — Пизже любых бабок, — пальцами показывает ножницы, — К маме моей пойдет, она ей причесон четкий сделает, — дергает плечом, — Че захочет короче.  — Знакомство с родителями? Ммм, — кивает, — Кис… — улыбается ехидно.  — Все, доебал — резко встает, направляясь к другу.  Егор достает из-за спины невидимый меч, встает в стойку и ожидает нападения, — Сразись со мной, заблудший, если кишка не тонка.  Киса с довольной улыбкой прыгает на друга, хватая того за пальто и практически валит его с ног. База разражается общим смехом, а капли так и продолжают лить в ведро, мелодично постукивая по железу. 

⋆⋆⋆

— Здравствуй, Ась, проходи, — Женщина поправляет выбившуюся прядь, улыбаясь тепло и чуть устало. — У меня сегодня уже клиентов не будет. Ефимова сбрасывает рюкзак на маленький диванчик, вешает куртку на крючок, и движение это получается резким, будто она торопится поскорее оказаться внутри. Лариса уже достает пеньюар, аккуратно завязывает его на Асе, поправляет волосы, и голос ее опускается до доверительного шепота, — Та-а-ак, cадись, помоем голову. 

Как у такой доброй женщины вырос такой мудак? Хотя, с мамой он наверняка добрее. 

Теплая вода приятно обошла всю голову, уволакивая от мыслей, а мягкие руки аккуратно прошлись по волосам.  — Держи вот так полотенце и садись туда, — Лариса указывает на одно из кресел. 

Аселина послушно усаживается, рассматривая подробно свое лицо в зеркале. 

Пиздец, понадеюсь, что это зеркало паршивое, а не мое лицо. 

Она болтает головой в разные стороны, будто это может избавить ее от увиденного. — Ты же примерно знаешь, что хочешь? — Лариса вытирает влажные пряди, и в голосе ее слышится легкое сожаление, — Такие хорошие, длинные волосы. — У меня референсы есть, — Аселина вытаскивает из карманов джинс, прикрытых пеньюаром, телефон, — Вот.  — Так, ну это шатуш, — она мягко берет чужой телефон в свои руки, ближе рассматривая фото, — Можно будет, да, — протяжно, — Либо балаяж сделаем.  — Давайте что быстрее, — Ася неловко хмыкает, забирая телефон обратно, — Не хочу вас сильно задерживать.  — Все хорошо, — смеется, начиная работу с волосами, — Кончики немного подрежу, хорошо?  Ефимова быстро кивает и снова улыбается.  — Как у тебя в школе дела? — решается, распределяя пряди, — Ваня говорил контрольных туча, — вздыхает, — Бедные дети.  — Да, сегодня вот последние сдали, — рассматривает стол, — Завтра бал.  — Танцевать будете? Мы раньше танцевали, — поддается воспоминанием, — Господи, столько лет прошло, — хихикает в руку.  — Да, но я не буду, — Ася чувствует, как ножницы проходятся по волосам.  — Почему? Парни дураки? — улыбается.  — Именно, все до единого, — косится на женщину с ухмылкой, — Ну… Ваня… нет, он нормальный. 

Он этот список возглавляет. Но не буду же я ее сына при ней придурком называть. 

— Да что ты, Ась, не бойся, — делит волосы на пряди, — Я то уж точно знаю, что Ваня дурью мается не меньше других. 

Еще какой дурью. 

— Как у него в классе, не знаешь? —  Лариса достает осветлитель. — Ничего мне почти не рассказывает, — она мотает головой, и в этом жесте проскальзывает что-то совсем не парикмахерское, а материнское, — Подросток. — Да нормально, в школу ходит, общаемся иногда, — бормочет под нос, надеясь, что вопроса про класс хватит. — Да, мне Ванюша рассказывал, спасибо, что ты ему помогла с этой суммой, — Лариса кивает понимающе, нанося осветлитель хаотичными мазками. — Так он хотел на этот тайский бокс, а у меня зарплата только в следующем месяце. А эта скидка у них… до какого декабря?

Хитрый ты, тайский боксер блять. 

— А… до тридцатого, — чуть не кашляет, — Новогодняя же. 

— Вот-вот, — кивает, — Что за люди, такие цены заряжают, — цокает, — Но я всегда вот в нем видела это… знаешь, — улыбается, — Он такой боевой был в детстве, — обходит Асю, — Лез ко всем, за девочку свою дрался помню.  

Интересно, про это он тоже напиздел, находясь под кайфом? Или может, на какой-то ничтожный процент был человеком? Ладно, слишком грубо. Был по-настоящему влюблен? 

— Ого, — приподнимает брови, — Не слышала о таком.  — Первая любовь у всех такая, — вздыхает, — Я не расспрашивала особо, сама понимаешь наверное.  — Не расскажет?  — Конечно, но он на самом деле очень хозяйственный мальчик, — улыбается, уходя к раковине. 

Вы мне его сватаете сейчас? 

— Да? — спрашивает, чтоб не показаться грубой, наблюдая как Лариса промывает парикмахерские принадлежности.  — Да-а-а, знаешь, — она возвращается, протирая все полотенцем, — Я вот к готовке равнодушно отношусь, даже плохо. — она улыбается виновато. — Ну вот не люблю и всё, — продолжает покраску. — А он как-то с лет тринадцати начал готовить, так и продолжает. Кислов, а че ты сам себе жрать не готовил, когда шкерился?  — Надо же, — давит улыбку, — Я о таком от него не слышала.  — Да он и не сказал бы, наверное, — смотрит в зеркало, — Так подержим недолго и потом смывать пойдем, — выравнивает волос, — Ваня даже Боре с Егором про это не говорил, стесняется.  — Мне кажется, тут нечего стесняться, — пожимает плечами, — Наоборот хорошо.  — Ну, — усаживается на диванчик, — Ну, вот такой вот сын у меня.  — Я тоже не особо готовить люблю, — Ефимова пытается продолжить разговор, — Но приходится.  — Асюш, все хорошо дома? — с беспокойством произносит женщина, поправляя свои волосы, — Папа не обижает?  — Нет, нет, все хорошо, — испуганно улыбается, — Мы нашли компромисс, просто не общаемся и всё.  — Андрей такой потерянный человек, — прикрывает рот кулаком, наверняка считая что говорит то, что не положено, — Я помню ты совсем малютка была, такой переполох в школе устроили.  — Вы про опеку и детский дом? — Ася разворачивается на кресле, чтобы не смотреть на Ларису через зеркало.  — Да, — кивает сочувственно, — Кошмар, — вздыхает, подходя к девушке, — Ванюша очень за тебя волновался, мне постоянно говорил, что надо тебя забрать, — улыбается, — Говорил что комнату свою отдаст, но только чтобы я сама тебя забрала. 

Быть не может. 

— Не знаю, стеснялся чтоли, — дергает плечами, — Но он всегда мне про тебя рассказывал раньше, я сама не меньше него волновалась.  — Спасибо вам, и ему, — взгляд уходит в пол, на кафель, — Сейчас все хорошо, это главное.  — Да, конечно, — она осматривает волосы, — Так, краска взялась, еще минуток двадцать посиди.   Аселина довольно кивает и снова смотрит в зеркало, уже не с таким раздражением. Слова Ларисы ее как-то ободрили, сдвинули шестеренки. Быть может, она и вправду чувствует симпатию не к последнему человеку на земле. — Ты знай, что если что-то случится… Лариса молчит пару мгновений, и в тишине этой слышится что-то такое, отчего ком подкатывает к горлу, — Я… мы всегда тебе будем рады, хорошо? 

— Хорошо.