Punk Tactics

В школе Ефимовой не видели уже третий день, а жизнь класса текла по накатанной: контрольные сменялись томительным ожиданием каникул, и даже завзятые прогульщики вроде Меленина, Хенкина и самого Кислова являлись на уроки без пропусков.  То ли контрольные тому виной, то ли нежелание портить себе новогодние праздники отработками, но факт оставался фактом. Что касается Вани, то два предыдущих года он встречал зимние каникулы в школьных стенах, просиживая там чуть ли не до тридцать первого декабря. Нынешний же год он твёрдо решил посвятить себе. — Баранова, — голос учителя нарушил тягучую тишину класса. — Подружка твоя где? Ничего не знаешь? — Он обогнул стол, направляясь к доске, и несколькими движениями стёр с неё меловые иероглифы.  — Ефимова, — проговорил он, бросая тряпку обратно. — О ней ни слуху ни духу. Неужели опять опеку вызывать? — Он задумчиво уставился в угол стола, будто ища там ответ, и, вскинув глаза на ученицу, коротко бросил: — М? — Она болеет, — выпалила Наташа, но голос её прозвучал неуверенно, срываясь на нервную нотку. — Завтра будет… в школе, — Она деликатно кашлянула в кулак и добавила, стараясь придать естественности: — Я сама только вылечилась.  Геннадий поправил очки и медленно развернулся к доске. — Что ж, — его голос звучал задумчиво, — Если завтра она объявится, повременю. — Он снова повернулся к классу, и на лице его заиграла привычная, чуть дежурная улыбка. — Не хочется портить ей весёлые каникулы. — Выдержав короткую, но выразительную паузу, он наконец произнёс заветные слова, — Свободны. Кабинет вмиг наполнился гулом голосов, шорохом и лязганьем молний на рюкзаках.  Ребята, словно стайка вспугнутых воробьёв, метнулись к выходу. — Домашнее задание никто не отменял! — крикнул он им вдогонку. — Ваши контрольные для меня — не повод для поблажек! Но его, конечно, уже никто не слышал. Баранова и Илья, спускались в гардероб, ведя негромкий разговор. — Не знаю, — говорила Наташа, сворачивая к лестнице. — Она мне вчера писала, ответила, что завтра придёт и всё расскажет. У неё там какая-то встреча. Илья удивлённо вскинул брови, поспевая за ней по ступеням. — Может, с Кисловым? — предположил он, нахмурившись. — Заткнись, — Наташа резко обернулась, но в пёстрой толпе знакомой кудрявой макушки не нашла. — Надеюсь, что нет, — выдохнула она, когда они нырнули в полумрак раздевалки, и перешла на шёпот, — Она с тех пор, как начала с ними… с ним, — поправилась она, — общаться, стала какая-то странная. Кудинов молча кивнул, торопливо натягивая куртку, — Ваня никогда не внушал дове… Тяжёлая рука властно легла Илье на плечо. Он обернулся и тут же уткнулся взглядом в пол — перед ним стоял тот, о ком они только что говорили. — Привет, другалёк, — Ваня с размаху хлопнул светловолосого парня по плечу, от чего тот слегка пошатнулся. — О чём базар? — Ни о чём, — отрезала Наташа, решительно застёгивая молнию на куртке. — Илья, пошли. — Она схватила друга за рукав и потянула к выходу. Но Кудинов не успел сделать и шага. Ваня мгновенно преградил ему путь, вцепившись мёртвой хваткой в оба плеча и разворачивая лицом к себе. — Стоя-я-ять. — В его голосе зазвенела сталь. — Чё ты там про меня вякнул, м? — Да это я говорила, дебил! — Наташа вступилась за друга, голос её звенел от возмущения. — Она уже три дня нормально ответить не может, а все эти её странности, — Баранова запнулась, будто испугавшись собственных слов, — появились после того, как она с тобой начала общаться. — Ты щас на что намекаешь, а, барашек? — Ваня, оставив ошарашенного Илью, шагнул к девушке. Наташа лихорадочно перевела взгляд с беспомощного Кудинова на приближающегося Кислова, словно ища защиты. В её глазах плескался страх. — Ну давай, скажи… — вкрадчиво, почти ласково произнёс Ваня, останавливаясь напротив. — На то, что ты и её на свою наркоту подсадил, — выпалила она на одном дыхании. — И теперь по вечерам с ней эти тайные встречи устраиваешь, или что это. Ваня коротко рассмеялся, прикрыв рот ладонью. — Что за хуйню я щас услышал? — А что? Это не ты? — голос её дрогнул. — Она в последнее время только с вами и видится. С тобой.  — Кис! — в дверном проёме показались Хэнк и Мел, уже в верхней одежде. — Харе, погнали! — крикнул Борис. — Щас, — бросил Ваня, не сводя глаз с Наташи. — Во сколько эти встречи со «мной»? — он недоверчиво покачал головой, демонстрируя всем видом непричастность — Примерно происходят? — Да я ничего не знаю, я же сказала! — голос её сорвался на фальцет. — Пропусти, мне домой надо! Кислов молча отступил в сторону, провожая Баранову насмешливым, почти довольным взглядом. — Наташ, п-подожди! — Кудинов рванул за подругой, но тут же застыл на месте. Девушка резко обернулась, и в её глазах полыхнула такая ярость, что Илья невольно отшатнулся. — Ты тоже отвали, бесхребетный, — бросила она и скрылась за дверью, вихрем пронесясь мимо поджидавших приятелей. — У-у-у, — Мел понимающе нахмурился, проводив её взглядом, и кивнул Кислову: мол, идём. Ваня покосился на растерянного Илью, который так и стоял столбом, выдохнул и, оценивающе покачав головой, процедил сквозь зубы, — Лошара.

⋆⋆⋆

 Макс приехал два дня назад. С Асей они встретились впервые только вчера, когда бродили по городу в багровых сумерках заката.  Та первая встреча вышла до мурашек неловкой: нервные смешки, глупые, механические вопросы, которые повисали в воздухе и падали в пустоту.  Но к вечеру, когда они уже сидели в спокойном уюте «Телави» и смеялись, кажется, громче, чем играла музыка из колонок, внутри Аси что-то дрогнуло. Что-то знакомое, уже однажды испытанное, но когда именно — память упрямо молчала, оставляя лишь смутное, щемящее тепло. — Ты, кстати, так и не сказал, где работаешь, — Ася пододвинула к себе чашку с чаем, грея о неё ладони. — Секрет? — Она сделала глоток, исподлобья взглянув ему в глаза. Цвет их до сих пор ускользал от определения. В полумраке кафе они казались просто тёмными, почти карими, но она уже видела, как на солнце они вспыхивают изумрудной зеленью, а иногда в них проскальзывала и холодная синева. — Да нет, не секрет, — он кашлянул в кулак. — На работе, — усмехнулся своей же шутке. Голос у него был низкий, с хрипотцой, и в нём чудилось что-то… отеческое, что ли. Ася никак не могла свыкнуться с мыслью, что он старше всего на пять лет.

— На самом деле просто сложно объяснить, — он снова улыбнулся, подливая ей чай из заварника. — Могу рассказать поподробнее, м-м-м, — Макс задумчиво провёл ладонью по бороде, — Завтра? Часов так в семь, — в его глазах мелькнул лукавый огонёк. — Что скажешь?

Да твою ж. 

Аселина повела плечом, отводя взгляд в сторону, к окну, за которым мерцали огни набережной. — Не знаю… — голос её прозвучал тихо, почти виновато. — Я уже два дня в школе не появлялась. — Чего так? — в его интонации сквозило неподдельное участие. — Школу пропускать плохо, — хрипло добавил он. — Хотя я сам, если честно, частенько прогуливал. — Да там… ситуация одна произошла, — она запнулась, раздумывая, стоит ли открываться. — С одноклассником поссорилась, если это можно так назвать. — Дурак, — Макс шутливо покачал головой. — Хотя я тебе скажу, парни в таком возрасте все кретины. — Он выдохнул, откидываясь на спинку дивана. — Я, наверное, тоже таким был.

 

— Да ладно, тебе двадцать три, не тридцать же, — Ася попыталась рассмеяться естественно, но смех вышел натянутым. — Тоже, считай, подросток, — она пожала плечами, — Ну, своего рода. — Я-то? Ещё какой, — он довольно усмехнулся. — Ну так что там с одноклассником? Может, помощь какая нужна? Связи имеются. — Да не, — она отмахнулась, будто от назойливой мухи. — Там детская фигня, я себе слишком много напридумывала. — Ася уставилась в окно. — А всё оказалось… как часто бывает, когда придумываешь больше, чем есть на самом деле. — Любовь? — спросил он мягко, но с таким вниманием, будто действительно хотел знать. — Нет, нет-нет-нет, — замахала руками, прикрываясь нервным смешком, будто от обвинения. — Вообще нет, это-о-о, — слова застряли в горле, она осеклась, замолчала. — Ась, — его ладонь накрыла её руку, всё ещё лежащую на столе, — Не волнуйся. Потом расскажешь. Она подняла на него глаза, и в них плескалась такая смесь благодарности и растерянности, что у самого Макса что-то ёкнуло внутри. — Завтра? Часов так в семь, — повторила она его же слова, и на губах её расцвела робкая, неуверенная улыбка. Макс чуть крепче сжал её пальцы. В голове у Аси сейчас роились тысячи мыслей, от которых становилось по-настоящему страшно. Максим был хорошим — в нём, казалось, собрались все мыслимые достоинства, но именно это пугало больше всего. Слишком правильный.   Она никак не могла определить, кем он для неё является. Отцом, которого вечно не хватало? Мужчиной? Просто парнем? Недостаток отцовского тепла превратил её в марионетку — дёрни за ниточку, и она пойдёт куда угодно, лишь бы чувствовать эту заботу. Аселина понимала это, но думать о таких вещах сейчас, в этой тёплой полутьме, когда его рука всё ещё сжимает её ладонь, категорически не хотелось.

А вдруг он мой единственный шанс? Уехать отсюда, забыть Коктебель, ебучее море, эти рожи?

— Давай я тебя до дома довезу, — Макс поднялся из-за стола и, прежде чем она успела опомниться, помог надеть куртку, бережно расправив воротник. — У вас зимой тут прохладно, оказывается. — Но явно теплее, чем в Москве, — отозвалась Ася, застёгивая молнию. — Это да, — он сунул незажжённую сигарету в уголок губ, оставил на стойке хрустящую купюру и толкнул дверь, выпуская наружу клуб пара. Сегодня в «Телави» не было Вадика, неизменного хозяина маленькой сцены, поэтому гитара сиротливо темнела в углу, а музыка лилась из обычных колонок. Ася на прощание помахала бармену, улыбнулась, вспомнив, как они с Наташей корчили рожи, пародируя завсегдатаев, и выскользнула на улицу. В машине Максима пахло терпко и уютно: кожей, мятным освежителем и лёгким табачным дымом. На зеркале заднего вида покачивалась та самая, до боли знакомая каждому, зелёная «ёлочка». Ехали они неспешно, он аккуратно объезжал ямы, не рвал с места. — А почему ты в этот раз на машине решил приехать? — Ася смотрела вперёд, машинально считая мелькающие за окном фонари. Макс, не отрывая взгляда от дороги, ответил не сразу, — Тогда я из Москвы летел до Краснодара, потом на попутке до Коктебеля, а оттуда уже до хутора добирался, — он свернул во дворы, фары выхватили из темноты обшарпанные стены её пятиэтажки. — А сейчас отпуск взял, решил основательно заняться бабушкиным домом. Ася одобрительно кивнула, разглядывая теперь уже собственные коленки, а потом перевела взгляд на него. — Я пойду? — Да, конечно, — в его голосе звучала тёплая улыбка. — До завтра? — До завтра, — она потянула ручку двери, спрыгнула на мокрый асфальт. — И ещё — окликнул он, и она обернулась. — Не носи ты эти кроссовки, замёрзнешь, — он кивнул на её лёгкую обувь. — Здоровье надо беречь, — и подмигнул. Аселине оставалось лишь неловко улыбнуться и помахать в ответ, прежде чем нырнуть в спасительный полумрак подъезда. — Какого хуя? — прошептала она, прикладывая магнит к домофону, и эхо её голоса глухо заметалось между бетонных стен.

⋆⋆⋆

Отца дома не было со вчерашнего дня. Ни его самого, ни привычного пакета с продуктами, который он раз в неделю приносил по вечерам.

Подобное происходило нередко, поэтому Ася не особенно тревожилась. Скорее наоборот, внутри мелькнуло даже что-то вроде облегчения. Значит, не придётся днём придумывать повод уйти из дома под видом школы. Можно спокойно собраться, ни перед кем не отчитываясь.

Правда, вместе с этим возникала другая, куда более прозаичная проблема: в квартире не было еды. И денег тоже.

Из окна в спальне тянуло холодом. Старая рама давно рассохлась и пропускала ветер, будто её и не было вовсе. Небо вторые сутки висело тяжёлое, серое, без единого просвета. Солнце и вовсе забыло дорогу в этот город. На кухне размеренно, как старый больной орган, гудел холодильник, а из отцовской комнаты доносилось монотонное постукивание часов.   В остальном квартира была погружена в такую тишину, что от неё начинало давить в висках. Колонку Ася включать не решалась: придёт отец, услышит лишний шум — начнёт кричать. Или хуже — разобьёт к чертям. Благо она выспалась всласть и часы показывали уже три часа дня.  Девушка переодела свои домашние штаны на джинсы, натянула любимый свитер с языками красного пламени и сверху накинула хоть и осеннюю, но всегда теплую, прокуренную, отцовскую куртку.  На улице, как ни странно, оказалось не так гнусно, как казалось из окна. Воздух был сырой, но почти тёплый, птицы всё ещё перекликались где-то в голых ветвях тополей.  Со стороны моря тянулся лёгкий, почти призрачный туман, и от этого знакомый двор казался чужим.  — Здравствуйте, теть Тань, — Ася вежливо кивнула старухе, что сидела на лавочке у подъезда, замотанная в бесчисленные платки. — Когда съедете отсюда, паразиты! — прокряхтела та в ответ, даже не повернув головы. — Один наркоман такую же наркоманку растит, позор! — Она медленно, с мучительным скрипом поднялась со скамьи и, опираясь на палку, поплелась к двери. — Тьфу на тебя! — Не болейте, — с усмешкой ответила девушка и, улыбаясь, пошла в сторону магазина. — Как у тебя язык-то поднимается! — неслось ей вслед, перемежаясь охами.

⋆⋆⋆

— Две пятьсот, Асюш, — знакомая кассирша, Людмила, упаковала продукты в пакет и опёрлась локтями о прилавок, готовая к привычному разговору. Ася вздохнула, виновато улыбнулась, но глаз не отвела. — Запишете? — она взяла пакет, но поставила обратно, будто взвешивая. — Отцу зарплату задерживают. — Он мне с прошлой недели за водку так и не занёс, — Людмила покачала головой, но в голосе её не было злости, только усталость. — Пропал, что ли? — Да не, он… — Ася запнулась, подбирая слова, — в командировку уехал. Ефимова посмотрела на пакет, жалобно, по-щенячьи, всем своим видом показывая, как ей нужна эта курица, это молоко, этот дешёвый рис.

С другой стороны, разве она врала?

Щас бы еще слезу выдавить. 

Кассирша перехватила этот взгляд и только рукой махнула, — Да бери ты, Господи. Что ж я, ребёнка голодать заставлю? — Она улыбнулась одними уголками губ, устало, но тепло. — Только чтоб до конца недели занесла, — погрозила пальцем, понарошку.

Сработало.

— Конечно, спасибо большое! — Ася схватила пакет, наклонила голову в благодарственном поклоне и, ловя смех кассирши, выскочила из магазина.

Дома теперь пахло едой. Тем самым уютом и тишиной, которые в этой квартире были редкими гостями. 

На тарелке красовался только что выложенный рис с подливкой и курицей, пар поднимался к потолку. Ася по привычке включила на телефоне какое-то видео для фона, чтобы заполнить тишину, и принялась за еду.  На плите, по заведённому ритуалу, стояла отложенная порция для отца. До встречи оставалось полтора часа. Самое время помыть голову и спокойно собраться, чем Ася и занялась, едва проглотив последний кусок. Вода была горячей, почти обжигающей, и это было приятно, каждой клеткой тела чувствовать эти покалывания. Она стояла под душем давая мыслям растечься, раствориться в струях воды.  Но мысли, как назло, возвращались к одному и тому же.  К Максу, к его голосу, к его рукам.  И к Ване. К его злому, тяжёлому взгляду, от которого внутри до сих пор всё сжималось.

Как ты заебал. 

Она выключила воду, замотала голову полотенцем и, глядя на себя в запотевшее зеркало, попыталась найти ответ в собственном отражении. В отражении, на удивление, виднелись лишь ее усталые глаза и синяки под ними.  Сорок минут спустя она уже включила плойку и принялась накручивать прядь за прядью, когда телефон на кровати ожил чередой уведомлений. Если рассчитать, Макс должен написать, что подъехал, ещё не скоро. Кто тогда? Она глянула на экран, не выпуская из рук очередную прядь волос. Наташа  Асяяяя Гена рвет и мечет  Я обещала ему что ты завтра придешь 18:04

Аська

приду

18:04

Наташа  Ладно  Все хорошо?  18:05

Аська

да…

а че? 

18:05

Наташа Тебя тут не только Гена ждет 18:07

Аська 

???

18:07

Голосовое сообщение (0:26)  — Это пиздец, мы щас шли в раздевалку с Ильей, — шебуршание куртки, — И короче, — возвращает телефон ближе к себе, — Мы там обсуждали что-то, — делает паузу, — Подходит Ваня сзади и начинает спрашивать про тебя, — снова короткая пауза с посторонним шумом, — Злой был, я думала он меня вообще убьет там, — шмыгает носом, — Еще Кудинов мямля, стоял и смотрел, — шум ветра, — Что у вас случилось?  Ася замерла с плойкой в руке, вслушиваясь в каждое слово. Потом, прищурившись, быстро набрала ответ.

Аська 

мы с ним посрались 

ну как 

завтра расскажу короче

18:09

Наташа Ась точно всё хорошо?  Он тебе ничего не предлагал?  18:09

Аська

нет

я ж не ебанутая

18:09

Экран снова моргнул, ещё пара уведомлений, но Ася уже не смотрела. Она проворачивала очередную прядь, слишком сильно приблизив пальцы к горячему металлу, и обожглась. Резкая боль заставила отдёрнуть руку и зашипеть сквозь зубы. — Да ёб… — выдохнула она, дуя на покрасневшие подушечки. Время встречи наступило быстрее, чем ожидалось. Ася, торопясь, вприпрыжку натягивала кроссовки, пытаясь всунуть между пяткой и задником пластиковую ложку для обуви. В голове вдруг всплыла вчерашняя фраза.

«— И ещё — окликнул он, и она обернулась. — Не носи ты эти кроссовки, замёрзнешь, — он кивнул на её лёгкую обувь. — Здоровье надо беречь, — и подмигнул.»

  Аселина замерла, так и оставшись с носком на весу. Шнурок болтался, не затянутый до конца. Она смотрела на кроссовки и думала: если она послушается — это станет сигналом? Для него? Для себя самой? Знаком того, что она готова подчиняться, слушать, быть удобной? Надо ли к нему прислушиваться? Вдруг для него это станет призывом к действию. Она ведь послушалась. — В пизду, — решительно выдохнула она, натянула второй кроссовок до упора и, щёлкнув выключателем в коридоре, выскользнула за дверь. Шаги гулко отдавались в лестничном пролёте. Она бежала, перепрыгивая через ступеньку, и мысленно перебирала список того, что могла забыть. — Плойку вроде выключила, — пробормотала она, нажала кнопку домофона, и тот отозвался пронзительным писком. Тяжёлая дверь распахнулась, впуская в сырой подъезд холодный вечерний воздух. Макс стоял возле скамьи. Сегодня на нём была чёрная кожаная куртка, обычные джинсы, и волосы, кажется, уложенные как-то иначе, чем вчера. Аккуратнее, что ли. Он приятно улыбался, спрятав руки за спину, и от этого его силуэт в свете единственного фонаря казался почти театральным. — Привет, — он шагнул навстречу, вытаскивая руки из-за спины. — Это тебе. Перед Асей возник небольшой, но трогательный букет орхидей, упакованный в крафтовую бумагу нежного голубого оттенка. Цветы смотрелись чужеродно в этом дворе, среди облупленных стен и ржавых гаражей. — Спасибо, Макс. — Она приняла букет, поднесла к лицу, вдохнула.

Не пахнут. Совсем.

— Да не за что, — он смущённо почесал затылок. — Я вчера как-то не задумался, — повисла неловкая пауза, которую он поспешил заполнить смешком. — Ну и у вас тут тяжеловато… с цветочными. — Ты без машины? — Ася оглядела двор, но знакомого силуэта автомобиля нигде не было видно. — Решил, что пройдёмся пешком, — он осторожно потянулся к её руке. — Ты не против? Могу вызвать такси, если… — Нет, — она отдёрнула ладонь быстрее, чем успела подумать. — Нет, нормально. — И улыбнулась, стараясь сгладить резкость.

Блять. 

— Идём, — он пропустил её вперёд, мягко коснувшись локтя. — Узнал у вас об одном месте. Говорят, красивый вид.

Только не набка, умоляю.

Они двинулись вдоль четырехэтажек. Где-то за гаражами мелькнула тень, Ася вскинула голову, вглядываясь в темноту, но свет фонарей выхватывал только дрожащие силуэты деревьев и собственные тени, что тянулись за ними по асфальту.

Отвечаю, бабка на меня покушение

готовит. 

⋆⋆⋆

Они шли вдоль набережной уже больше двадцати минут. Макс рассказывал о чём-то увлечённо, с жестами, с хрипотцой в голосе. Но Ася не слушала, совсем. Она кивала, в нужных местах улыбалась, изредка вставляла «угу» и «да ну», но мысли её блуждали где-то далеко. Она винила себя за эту отстранённость, заставляла себя сосредоточиться, но слова Макса пролетали мимо.  Притворялась, и от этого становилось тошно.  — …да и вообще думаю о переезде, — донеслось до неё сквозь пелену мыслей. — А? — Ася моргнула, возвращаясь в реальность. — В Коктебель? — Она прищурилась, не веря своим ушам. — Из Москвы? — И рассмеялась — нервно, удивлённо. — Да, почему бы нет? — Макс поднял глаза к небу, затянутому тучами. — У вас чистый, спокойный городок. — Он обвёл взглядом череду туристических магазинов с закрытыми ставнями. — Мало конкурентов, много идей и возможностей для бизнеса. — Глубоко вдохнул сырой воздух и перевёл взгляд на неё. — И люди здесь… очень приятные.

Я бы поспорила. 

Ася молчала, не зная, что ответить. Отговаривать? Зачем? Это не её дело. — На твоём месте я бы осталась в Москве, — наконец сказала она, перекладывая букет в другую руку. — Коктебель ужасно скучный. — Хочешь переехать в Москву? — Макс остановился. Ефимова пожала плечами, разглядывая носки своих кроссовок. — Не конкретно в Москву. — Она снова поднесла цветы к лицу, пытаясь уловить хоть какой-то запах. — Просто куда-нибудь подальше отсюда, — тщетно.  — Хм, — он опустил взгляд, задумавшись о чём-то своём. — Давай зайдём куда-нибудь? Как вчера? — голос Макса вырвал её из напряжённого ожидания. — Давай, — она снова улыбнулась — на этот раз почти искренне — и шагнула вперёд.

Она успела сделать всего пару шагов, когда в свете фонаря прямо перед ней возникло нечто похуже тёти Тани, похуже пьяного отца, похуже самого паршивого дня в её жизни. Человек сидел на корточках прямо посреди тротуара и сосредоточенно водил фонариком по асфальту. — Парень, ну ты нашёл место, где шнурки свои завязывать — голос Макса прозвучал раздражённо, но сдержанно. Человек медленно поднялся, топнул ногой, и капюшон слетел с его головы. Свет фонаря упал на знакомое лицо, и Ася почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Кислов.

— Премного извиняюсь, — Ваня шмыгнул носом и уставился прямо на Асю, игнорируя Макса. — Я так, — тяжелая пауза, — Закладку искал. — Он прожигал её взглядом. — С наркотиками. — Последнее слово он выделил голосом, будто ставил клеймо. — Весело тут у вас, — Макс резко схватил Асю под руку и потянул вперёд, огибая странного парня. — А, вот они! — заорал Ваня им вслед и судорожно зашарил рукой в кармане куртки. — Мои любимые наркотики! М-м-м! Он выставил руку вперёд, и в свете фонаря блеснул блистер. Ася успела разглядеть надпись: Хелекс. — Ты проблем хочешь? — Максим отпускает руку Аси, направляясь к Ване.  Но Кислов смотрел только на неё. Стоял, задрав подбородок, и во взгляде его плескалось что-то тёмное, от чего у Аси внутри всё сжалось в тугой узел. — Макс, — она шагнула следом, коснулась его локтя. — Я его знаю. — Она прикрыла глаза, переводя дыхание. — Это мой одноклассник. — Вот этот? — Макс окинул Ваню коротким, почти скучающим взглядом. — Что за концерт ты устроил? — Актером стать хочу, тренируюсь, — огрызнулся Ваня, не сводя глаз с Аси. — У нас на зимний бал с ней сцена и танец. — Он шагнул ближе. — А она школу пропускает, на репетиции не ходит. Макс молчал. Ася прикрыла лицо ладонью. Ей хотелось провалиться сквозь асфальт, раствориться в тумане, исчезнуть — только бы не стоять здесь между ними. — Из-за тебя походу, дядь, — хлопает его по плечу, — Те ваще сколько лет, а? — повышает голос, — Ты знаешь, что ей семнадцать?  Макс приподнимает руки, — Спокойно, спокойно, не заводись, ребенок. Кислов рассмеялся ему прямо в лицо, громко и неестественно, покачивая головой, — Отпусти её, нам репетировать надо, учиться. А ты её знаний лишаешь. — Он перевёл взгляд на Асю. — Цветочки, вон, блядские, даришь. — Так, что вообще происходит? — Макс нервно усмехнулся. — Ась? — Он посмотрел на неё, потом на Ваню. — Со мной разговаривай, — Ваня подошёл вплотную, почти касаясь грудью куртки Макса. — Или че, язык длинный только возле школьниц? — Мне двадцать три, парень, я не сильно старше тебя, — Макс щёлкнул пальцами перед его лицом. — Да кому ты заливаешь, педофил ебучий, — Ваня отмахнулся, как от назойливой мухи. — У тебя борода длиннее, чем хуй. — Твой? — усмехнулся Макс. — Твой, сука — ведет плечом, готовясь к удару.  Макс немного отходит, — Так всё. Хватит. Спокойно, никто драться не будет. Он повернулся к Ефимовой и взгляд его изменился, — Ась, — сказал он негромко. — Ты… разберись с собой, и с этим, ладно? Правда. Разберись, пока не поздно, — кивает, — Напишешь, если надумаешь. Макс прождал пару секунд, размышляя о том, его ли это война. Стоит ли ввязываться в это, в этот город со своими устоями, который когда-то был родным. Продолжать выжимать что-то из человека. А потом медленно зашагал прочь.  — Давай, пиздуй! — крикнул Ваня ему вслед, но в голосе не было торжества, только злость, которая уже выдыхалась, не найдя выхода в физическом плане, как это бывало обычно. Ася смотрела ему вслед, чувствуя, как первые капли падают на лицо, смешиваясь с чем-то горячим, что подступало к глазам.

— А ты че в кроссовках, дура? — раздалось сбоку.

Она медленно повернулась. Ваня стоял, сунув руки в карманы куртки, и смотрел на её ноги. Потом перевёл взгляд на свои собственные кеды. Лёгкие, явно не по погоде, и как-то растерянно дёрнул плечом, — Хотя похуй, че я. — Он помолчал, ковыряя носком мокрый асфальт. — Жвачку будешь? Ася смотрела на него, на этого человека, который только что разнёс её вечер в щепки, и не знала, что чувствовать. Злость? Боль? Благодарность? Или всё сразу?

А убить тебя, часом, нельзя? 

— Тебя Гена ищет, кстати, — Ваня шмыгнул носом и сделал первый шаг к ней, осторожно проверяя, не шарахнется ли она.

— Какой? — выдавила устало Ася. — Ну так-то оба. — Он улыбнулся легко, словно минуту назад не стоял, прожигая Макса взглядом, словно не кричал, не лез, не разрушил всё, что только начало складываться. — Гендос тоже про тебя спрашивал. Только седня вот. — Лучше б только он, — Ася устало усмехнулась и перевела взгляд на букет. Орхидеи в её руках намокли, крафтовая бумага расползалась, и цветы уже потеряли всю свою утреннюю прелесть — теперь это был просто мокрый комок, который хотелось выбросить. — Давай обмен? — Ваня протянул ей одинокую мятную жвачку и кивнул на букет. — Зачем он тебе? — Ася нахмурилась, не понимая. — Подарю дуре какой-нибудь. — Он забрал цветы из её рук, даже не спросив разрешения. Ася хотела возмутиться, хотела спросить, какого чёрта он вообще лезет, но слова застряли где-то в горле. Она просто смотрела, как Ваня подходит к парапету, как заносит руку для броска, и как букет летит вниз, в темноту. Орхидеи мелькнули в свете белого фонаря бледным пятном и исчезли.

Ваня довольно улыбнулся, проводив их взглядом, и обернулся к Асе, — Пойдём, провожу, — сказал просто, будто ничего не случилось. Ася смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Злость, усталость, облегчение — всё смешалось в один тягучий комок, который не продохнуть. — Я тебя ненавижу, — выдохнула она. — Ага, — легко согласился Ваня. — Жвачку бери.  И снова протянул пачку. Они пошли медленно, будто нехотя. Дождь всё ещё моросил. Мелкими, почти невесомыми каплями, которые не пробивали одежду, а только оседали на волосах, на плечах, на ресницах, превращая вечер в одну сплошную акварельную дымку. Фонари горели через один, выхватывая из сырой мглы то кусок асфальта, то скамейку, то мусорку с переполненным верхом. Город затих, спрятался по немногочисленным домам, и только они двое брели вдоль набережной, даже не глядя друг на друга.  Ася сжимала в кармане обертку одной жвачки, которую так и не открыла. Мысли ворочались тяжело, как камни под водой. Хотелось сказать о многом, но язык прилипал к нёбу.  Она смотрела под ноги — на кроссовки, которые совсем не берегли от холода, на лужи, в которых дробился свет фонарей, и никак не могла собрать себя заново. — А про зимний бал ты придумал? — спросила она наконец. Голос прозвучал тихо, почти растворяясь в шорохе дождя. Ваня шёл рядом, засунув руки в карманы куртки, и смотрел куда-то вперёд, в темноту. — Не, — мотнул головой. — На доске объявление висело. На двадцать восьмое декабря. Одиннадцатый класс будет бал танцевать. И дискач ещё будет. — Он хмыкнул, пнул попавшуюся под ноги пустую банку. — Хуйня короче. — Почему хуйня? — Ася покосилась на него. — А ты хочешь? — он резко повернулся к ней, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на интерес. Она пожала плечами, — Не знаю. Не думала. — И не думай, такие дискачи для лошар, типа Ильи — легко ответил Ваня и снова уставился вперёд.  Он сунул руку в карман, пошарил там и вытащил ещё одну жвачку в упаковке, точно такую же. — Еще будешь? Ася посмотрела на пачку, потом на него, и вдруг, сама не зная почему, улыбнулась — первый раз за весь этот долгий, дурацкий, выматывающий вечер. — А у тебя че, запас? — Стратегический, — кивнул Ваня с серьёзным лицом. Она взяла жвачку, развернула, засунула в рот. Мята обожгла холодом, разгоняя туман в голове. — Пошли, — сказала она. — Замёрзла. — А я говорил, — в голосе Вани проскользнула знакомая ехидная нотка. — Кроссовки эти… — Завали, — перебила Ася, без злости, даже тепло. Они двинулись дальше, к её дому, к подъезду, к бабке Таньке, которая наверняка уже спит и видит десятый сон, где Асю ритуально сжигают на костре.  Ася шла и думала, что завтра придётся идти в школу. Объясняться с учителями. Смотреть в глаза Наташе. Видеть всех. И Кислова — тоже видеть.

Как мне на него теперь смотреть вообще, сука-а. 

Она покосилась на Ваню. Он шёл, задрав голову к небу, подставляя лицо редким каплям, и выглядел почти спокойным. — Чё? — поймал он её взгляд. — Ничё. — отвернулась Ася. Они свернули во дворы, и знакомый силуэт пятиэтажки выплыл из темноты — тёмный, с редкими жёлтыми квадратами окон. Ася остановилась у подъезда, нашаривая в кармане магнит. — Ну, давай, — сказала она, не зная, как закончить этот вечер. — Пока — Ваня кивнул, но не уходил. Стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на неё. — Чё? — не выдержала Ася. — Ничё, — он дёрнул плечом. — Завтра в школе увидимся. — Увидимся, — эхом отозвалась она. Пискнул домофон, дверь открылась, впуская Асю в сырой полумрак подъезда. Она обернулась на пороге — Ваня всё ещё стоял под фонарём, щурясь от редких капель, и смотрел ей вслед. — Иди, — крикнула она. — Иду, — ответил он, но не сдвинулся с места. Ася шагнула внутрь, и дверь захлопнулась за её спиной с тяжёлым, глухим стуком.

Ты, сука, все испортил. Испоганил, растоптал и отобрал возможность сменить тактику бей или беги — на что-то спокойное, пиздец как мною выпытанное и заслуженное.

Спасибо.