Under teeth

— Я же говорил, Фучи, тебе нельзя ходить со мной на работу! Тоби агрессивно обмакнул ватный диск в антисептике. — Но… — Мало тебе было вот этого, да? Мне стоило позволить ему оторвать тебе руку? Может, так до тебя бы дошло. — Тоби, перестань… Тоби с нажимом протëр порез на предплечье Фучи, заставив его зашипеть от боли и впиться пальцами в краешек одеяла. Заживать будет долго. Ещë и худи порвалось, придëтся пришить уже которую по счëту заплатку. — Зачем тебе было идти со мной в такой опасный район? Ты опять за старое? Фучи вздрогнул от этих слов, поняв, что Тоби имел ввиду. По больному ударил, вот ведь… — А ты зачем согласился взять меня с собой? — Он вскинул бровь и поднял взгляд на Тоби, сосредоточенно завязывавшего бинт на чужой руке. Тоби замер. — Я… — начал. Замолчал. Замешкался. — Да он просто по тебе скучает! — фыркнул Баку, одиноко прислонëнный к стене где-то на отшибе. Фучи с интересом перевëл взгляд с Тоби на зингая, а затем опять на Тоби, когда тот издал крайне возмущëнный звук. — А ты вообще заткнись! Если бы ты работал быстрее, оно не успело бы ранить Фучи и разрушить чëртову стену! Маи за такой ущерб сдерëт по три шкуры и с меня, и с тебя! Фучи поморщился, вспоминая, с каким лицом на них смотрела продавщица магазинчика, стена которого пострадала в драке. Повезло, что та тень проделала дыру в кирпичах, а не в груди Фучи. Он, вообще-то, не горел желанием истечь кровью в каком-то переулке (большое спасибо, Тоби). — Ну, знаешь, технически травма Бучи не на моей совести! — уязвился Баку. — Я, всë-таки, даже во время слияния не всесилен. И угадай, чья слабая тушка меня сдерживает! Правильно, твоя… Тоби топнул, делая весьма угрожающий шаг в сторону Баку. Фучи задумчиво потëр челюсть двумя пальцами. Если так подумать, обычный Тоби по сравнению с состоянием эрозии и правда казался… не слабым, нет. Но более… безобидным? Да, во время той драки он был похож на разъярëнного зверя. Возможно, на это повлияли его эмоции, но, что ж… — Ещë хоть слово, и я помою тебя в стиральной машинке. Дважды. — Не посмеешь! — Баку задохнулся. — Трижды! Если бы зубастый хвост Тоби не был временным эффектом от слияния с Баку, в тот момент он наверняка хлестал бы им себе по бокам, как недовольный кот. Это было бы жутко. И как-то горячо. В принципе, как и вся эрозия Тоби. — Тоби. Ах. У Фучи в голове возникла странная идея, и он не успел прикусить язык прежде, чем заговорить. Обмен колкостями между Тоби и Баку, в который Фучи перестал вслушиваться примерно он не знал когда, резко оборвался сразу после его оклика. Тоби повернулся к Фучи, его лицо моментально разгладилось, а голова вопросительно склонилась набок, показывая, что он слушал. Когда он так смотрел, Фучи не мог не чувствовать желания выложить на тарелочку с голубой каëмочкой все свои мысли и желания. Видимо, и на этот раз ему придëтся пойти до конца. — У меня… эм. У меня есть предложение. — Он неловко поëрзал на краю кровати. Тоби молча смотрел на него, ожидая, пока Фучи созреет и озвучит то самое предложение. Фучи почувствовал, как его щëки потеплели от румянца. — Н-нет, не совсем так! Я… дай объясню сначала, да? Так вот… я, эм. Я никогда раньше не видел, как ты используешь эрозию. И, ну… — Фучи сделал глубокий вдох, зажмурился и затараторил. — Ты был прекрасен! Так быстро и плавно двигался, но, а, и эти чëрные отростки с зубами были крутыми, особенно хвост, и твои глаза так почернели, это было, типа, очень устрашающе, немного похоже на Безглазого Джека?.. В-в общем! — Он снова сделал вдох и вцепился в колени, не в силах посмотреть на Тоби до того, как закончит говорить. (К счастью, тот не перебивал.) — Это было… привлекательно. Ты очень сексуальный в таком виде, и я, ну, на самом деле тоже немного скучаю по тебе — по нам, — а эта твоя форма, ах, я хочу посмотреть поближе, и, ну, потрогать, и сам понимаешь, так что..! Пожалуйста, Тоби, воспользуйся эрозией ещë разок! — последнее предложение он буквально пропищал, донельзя смущëнный тем, что был вынужден так открыто говорить подобные вещи. (Хотя, казалось бы, чего стесняться, если они много раз видели друг друга в довольно неприглядном виде и переживали вместе много странных, неловких и жутких ситуаций?) Тоби молчал. И молчал подозрительно долго. Фучи, конечно, знал, что его реакция вряд ли будет резко негативной: даже если ему такая идея не понравилась, он не станет осуждать Фучи. Ну, не открыто. Тем не менее, нельзя было не забеспокоиться, когда настенные часы отсчитали десятую секунду, а Тоби так и не ответил. Фучи поднял взгляд, и… Тоби выглядел абсолютно ошеломлëнным. Он стоял, приоткрыв рот, и просто моргал. Часто-часто моргал. Тепло румянца на щеках Фучи переросло в жгучий жар. — Тоби?.. Всë, нормально? Ты… — Это плохая идея. — Тоби прочистил горло и отвëл взгляд. — Очень неожиданно слышать, что кто-то считает эрозию… сексуальной, но тебе не понравится то, что ты увидишь. Я плохо контролирую себя в этом состоянии. Не просто так мне запрещено использовать эрозию для любых целей, кроме самообороны, — признался он, слегка нахмурив брови. — Я верю, что ты не причинишь мне вреда, — мягко возразил Фучи. В ответ Тоби издал сконфуженно-виновато-раздражëнный рык. — Ты слишком хорошего мнения обо мне, Фучи… Ах, ладно. В любом случае нагоняй от Маи уже гарантирован… Но дело не только в контроле. Ещë… — Тоби замялся. — У меня зубы по всему телу, понимаешь? — Не совсем. Это как? — Фучи изогнул бровь. — Прям по всему телу? Как чешуя у рыбы? — Нет, конечно. — Тоби поморщился и вздохнул. — Не по всему, но, как бы. Там, под одеждой, тоже. — Фучи охнул. — Это жутко, тебе не понравится. Эрозия не рассчитана на занятия сексом. Фучи хмыкнул и задумчиво поднял взгляд в потолок. Стоило ли продолжать настаивать? Он не хотел причинять Тоби дискомфорт, но Тоби, похоже, отказывался исключительно из соображений безопасности и… этики? Да и самому Фучи действительно хотелось рассмотреть изменëнное тело Тоби внимательнее, ближе. Узнать, какая на ощупь тьма его хвоста и насколько прочные зубы на отростках. Увидеть, где молочный цвет кожи Тоби переходит в черноту Баку. А, точно, Баку… — Тоби, ты не можешь решать, понравится мне или нет. Это могу решать только я и только тогда, когда увижу всë своими глазами. Конечно, если вы с Баку не против показать, — наконец ответил Фучи и бросил неловкий взгляд на зингая, который всë это время помалкивал, прислонëнный к всë той же стене. Тоби посмотрел в ту же сторону. Фучи был уверен, что если бы Баку имел глаза, он тоже смотрел бы на Тоби, и они вдвоëм общались бы без слов. Хотя, возможно, они и так это делали. Фучи не знал. После небольшой паузы Баку рассмеялся. — Показать-то мы не против, но за последствия не ручаемся. Правда же, Тоби-и? Тоби закатил глаза, но смиренно кивнул и подошëл к Баку, чтобы взять его в руки. — Сколько процентов мне стоит использовать? — спросил он, и Фучи подвис. — Ладно, неважно. Наверное, ты скажешь, что хочешь как в той драке… Отвернись ненадолго, ладно? Фучи кивнул и развернулся на сто восемьдесят градусов так резко, что аж в глазах потемнело. Он чувствовал себя фанаткой, которой разрешили сфотографироваться с айдолом. Сзади зашелестела одежда. Спустя четыре покусывания губы Фучи снова услышал, как заговорил Тоби. — Для начала давай возьмëм поменьше. Не хочу натворить тут дел. Эрозия тридцать процентов! Шум, который услышал Фучи, нельзя было охарактеризовать ни как свист, ни как треск, ни как хлюпанье. Это было что-то между всем перечисленным. Этот органический, скользкий, неоднородный, звонкий и протяжный звук должен был пугать, но у Фучи он вызывал лишь приятное волнение, предвкушение и щекотку внизу живота. — Можешь смотреть. — Когда всë затихло, Тоби снова подал голос, но теперь он звучал иначе. Более уязвимо, сыро, несдержанно. Фучи повернулся, тотчас же жадно впиваясь в открывшуюся ему картину, и… обомлел. Тоби стоял не лицом к нему, а вполоборота. Таким образом Фучи мог видеть всего понемногу. Хвост, в драке поднимавший пыль с земли и извивавшийся, как питон, теперь был меньше и походил скорее на кошачий, чем на змеиный. Его чернота начиналась примерно от середины спины и росла тем больше, чем ниже опускалась к копчику, где переходила в целую подвижную конечность чистейшего чëрного цвета. Тоби стоял, застенчиво обвив хвост вокруг ноги, и было так странно, но тепло осознавать, что под всей этой жëсткостью, под всеми зубами он оставался добрым и полным любви. Если бы Фучи не был так возбуждëн и взволнован всем происходившим, он обязательно рассказал бы своему парню, насколько мило это было, обнял бы и отказался отпускать как минимум ближайшие двадцать четыре часа. Под глазом виднелся маленький рот, но, приглядевшись, Фучи понял, что на самом деле это был глаз. Поплывшая радужка, немного мутный зрачок, зубы вместо век и ресниц. Дополнительный глаз, как и глаза Тоби, не был чëрным, но Фучи подозревал, что этот эффект появлялся только при более сильной эрозии. (Он очень надеялся ещë раз увидеть то, что видел в том переулке.) И самое главное: член Тоби. Ничего нового — тот же компактный размер, та же толщина, — помимо того, что теперь он был покрыт зубами. Не длинными изогнутыми клыками, как хвост, а, скорее, небольшими премолярами. Их было не так много, как можно себе представить: Фучи сказал бы, не больше пятнадцати. Это выглядело жутко, но ему нравились жуткие вещи. А жуткие вещи в сочетании с его любимым человеком? Идеальное комбо. Даже в тридцатипроцентной эрозии Тоби выглядел внушительно, устрашающе. Он мог с лëгкостью разорвать Фучи на части, но всегда был аккуратен и смотрел на него с тихой нежностью в глазах. Это осознание всегда заставляло сердце Фучи пропускать удар. И всë же Тоби был прав, когда говорил, что эрозия не рассчитана на секс. Эти зубы… не оставляли простора для фантазии. По крайней мере, для не травмоопасной фантазии. Вариантов не густо… Впрочем, при должном желании из любой ситуации можно найти выход. А у Фучи этого желания было хоть отбавляй: он ощущал это в паху и в пальцах, зудящих от желания протянуть руку и потрогать. Не обязательно член (хотя и его хотелось бы), просто… что-нибудь. Какую-нибудь часть Тоби. — Я же говорил, тебе не понравится. — Из потока мыслей его вырвал тихий голос Тоби. Парень всë это время упорно смотрел в пол, скрестив руки на груди и отказываясь встретиться с Фучи взглядом. — Нет! Всë совсем не так! Прости, Тоби, я засмотрелся! — воскликнул Фучи, нервно размахивая руками перед собой, и уши Тоби стремительно порозовели, хотя он всë ещë отказывался отвести глаза от пола. — Мне нравится! Очень! Это потрясающе, Тоби. Брови Тоби подлетели чуть ли не до линии роста волос, и только после просьбы Фучи он наконец посмотрел на него. Недоумëнно, шокированно. Но, похоже, не в плохом смысле. — Я… что? — прохрипел он. — Тебе нравится? — Фучи кивнул. — Но… стой. Как? Я буквально выгляжу как бита с гвоздями. Тебя это не пугает? — Мне нравятся страшные вещи, — Фучи слегка улыбнулся и потупился. — Но твоя эрозия… думаю, будет не совсем точно сказать, что она просто нравится мне. Я люблю еë, Тоби! Это так горячо. Даже жаль, что я не увидел тебя таким раньше… Это горячо. Я уже говорил, что это горячо, да? Ну, это правда так… — Только ты можешь говорить, что зубы, торчащие из чьего-то члена — это горячо. Извращенец, — шокированно оборвал его Тоби, чей нежно-розовый румянец уже распространился на нос. — Ну, не из чьего-то, а из твоего… Но, думаю, да. А тебе… противно от этого? — Фучи растянул губы в той самой неловкой улыбке, которая сама собой появлялась, когда у него были проблемы. Тоби потупился. — Нет. …И что ты собираешься делать дальше? — Так ты не против?! — Фучи распахнул глаза так широко, как позволяла его старая травма, и почти подпрыгнул на месте от восторга. Зубастый хвост вильнул из стороны в сторону. Тоби вспыхнул и шлëпнул по нему рукой. — Заткнись, Баку! — прошипел он. Фучи растерянно склонил голову набок, но решил не спрашивать, что такого сказал Баку. Если Тоби захочет, скажет сам. А если нет… что ж, возможно, Фучи лучше не знать. — Эм, — начал Фучи. — Отвечая на твой вопрос… вариантов у меня не так уж много, сам понимаешь, почему. Но есть то, что я хочу попробовать. Сядь, ладно? — Ладно. И что дальше? — Тоби выглядел скептично, но сел на край кровати, как и просил Фучи. Не отказывался… Уже хорошо. Вместо объяснения Фучи молча подошëл к нему и встал на колени. Тоби сразу понял, что он собирался сделать, удивлëнно вытаращился сверху вниз на своего парня, но не сказал ни слова. Узкие длинные клыки на его хвосте встали дыбом. Прямо как шерсть у кошки. Мило… — Дай знать, если захочешь, чтобы я остановился, — пробормотал Фучи, раздвинул его ноги (доверчиво податливые, совсем не сопротивлявшиеся) и взял вялый член в руку. Тоби вздрогнул. Фучи провëл рукой по его длине. Та же мягкая, тонкая, бархатная кожа, те же складки, но теперь с твëрдыми, выступавшими бугорками зубов. Фучи очарованно погладил подушечкой большого пальца один из них. — Всë нормально? — Он посмотрел снизу вверх на красного Тоби, прикрывавшего рот тыльной стороной ладони. Тот утвердительно хмыкнул. Не было никаких «продолжай», но Фучи они не требовались. Он видел, что румянец постепенно спускался по шее Тоби, грудь поднималась и опускалась немного слишком быстро, а глаза (все четыре — и свои, и дополнительные снизу) не отрываясь следили за рукой Фучи. Этого было достаточно. Фучи понимал и продолжал. Он любовно огладил каждый зуб, беззвучно пересчитывая. Два, четыре, шесть… Двенадцать. Двенадцать крошечных зубов, хаотично торчавших из члена Тоби под небольшим уклоном. Уплотнения вокруг них (подобие дëсен?) создавали странный контраст между твëрдостью и мягкостью кожи. — Это удивительно, Тоби, — восхищëнно пробормотал Фучи, с небольшой улыбкой глядя на Отогири из-под ресниц. Тот шумно сглотнул, моргнул несколько раз и поëрзал. Его вторая рука, та, которая не закрывала нижнюю часть лица, упиралась в поверхность кровати сбоку и почти до скрипа сильно сжимала простыни. Фучи чувствовал, как не только пенис в его руке, но и пенис в его штанах потихоньку твердел и вытягивался. (Боже, как хорошо, что они пошли домой не к Тоби. Если бы где-то за стенкой была Рюко, Фучи постеснялся бы даже рассказать о том, как сильно его впечатлила эрозия.) Наконец он наклонился и осторожно провëл по бугристой длине языком. Кожа была уже не такой прохладной, как остальное тело Тоби, но ещë не такой тëплой, как рот или даже руки Фучи. Рельеф зубов языком ощущался лучше, чем пальцами: теперь Фучи мог ясно почувствовать каждую неровность и шероховатость зубной эмали. Снова подняв взгляд на Тоби в поисках одобрения, Фучи обнаружил его с полуприкрытыми, но всë ещë следившими за ним глазами, и закушенной костяшкой пальца. Сильно закушенной. Фучи погладил парня по бедру свободной рукой. Кожа под пальцами мелко задрожала. — Всë хорошо? — снова спросил он севшим голосом. Тоби нахмурился, простыня скрипнула, сминаемая его пальцами. — Хватит болтать! Продолжай, — нетерпеливо рявкнул он, но моментально пожалел об этом. Его лицо вытянулось. — Мне нравится… — уже тише добавил он. Глаза Фучи радостно сверкнули. Он не держал на Тоби обиду, ведь помнил, что в эрозии тот себя не контролирует. Да и, признаться честно, Фучи не думал, что вообще мог держать на Тоби обиду за что-то. По крайней мере, не долго. Он ещë несколько раз лизнул член Тоби, покрывая солоноватую кожу слюной, заставляя встрепенуться и стать ощутимо твердее. А затем… Фучи взялся рукой за основание, открыл рот и обхватил губами головку. Тоби ахнул, но палец, который он кусал, приглушал этот звонкий звук до короткого мычащего стона. Фучи хотел бы, чтобы его парень не пытался скрыть своë удовольствие. Ему нравилось, когда Тоби издавал звуки, когда его голос ломался и становился выше, эмоциональнее. Но Фучи ничего не требовал. Желание слышать Тоби в тот момент отошло на второй план. Самым главным — целью всего этого — было выразить всю глубину восхищения Фучи тем, что Тоби показал, доверил ему. Несколько раз обведя головку языком, Фучи с чмокающим звуком взял в рот больше. Твëрдость зубов давила на язык и щëки, добавляя к обычному рвотному рефлексу дополнительный дискомфорт, но Фучи мог справиться с этим. Он размеренно дышал через нос, тщательно облизывая Тоби со всех сторон, пока он находился у Фучи во рту. Преякулят смешивался со слюной, облегчая скольжение, и уже через минуту кончик носа Фучи щекотали светлые лобковые волосы. Тоби тяжело дышал, стиснув зубы. Рука, которой он прикрывал рот, опустилась на голову Фучи и сжала его волосы у корней. Тоби не дëргал его, но Фучи чувствовал подëргивание чужих пальцев и понимал, что Тоби тяжело сдерживаться. Фучи медленно двинулся назад, вытаскивая член изо рта. Затвердевшая длина и зубы на ней мокро блестели на свету. — Тоби, — севшим голосом окликнул его Фучи. — Пожалуйста, не сдерживайся. Я люблю, когда ты такой. Отпусти. — Он погладил Тоби по боку, снова наклонился, снова обхватил губами его ствол. И Тоби отпустил. — Эрозия пятьдесят процентов, — прошептал он. Белки глаз почернели, хвост стремительно вырос в размерах, на ключицах появилось немного черноты. И зубы… Зубы на его члене увеличились в размерах, заставив Фучи удивлëнно распахнуть глаза. В сочетании с покрасневшей до цвета спелого помидора кожей Тоби был похож на демона-искусителя. Такой опасный, но такой притягательный… Рука в волосах Фучи напряглась. Стоило ему снова дойти почти до основания, как Тоби дëрнул Фучи за волосы и вжал его лбом в свой живот, заставляя горло сокращаться от внезапно усилившегося давления и рвотного рефлекса. На глазах выступили слëзы. Фучи поперхнулся так сильно, что слюни пошли у него из носа. Тоби затрясся, вероятно, ощущая сокращения мышц Фучи вокруг себя, и кончил прямо ему в горло, задушенно всхлипывая. Фучи знал, что его парень вряд ли продержится долго, но это… было быстрее, чем он ожидал. Его член обмяк и выскользнул изо рта Фучи, а рука, державшая его за волосы, безвольно выпала оттуда и повисла. Тоби накренился и начал падать назад, на кровать. Их слияние с Баку завершилось за каких-то две секунды, и зингай в виде привычной чëрной сумки плюхнулся рядом с хозяином. Оба тяжело дышали. Фучи проглотил сперму, давясь и кашляя. Утерев слюни с лица, он расстегнул штаны и, не вставая с колен, запустил туда руку. Возбуждение было таким сильным, что хватило пары-тройки поглаживаний и надавливаний, чтобы он тоже излился и остался бескостной, запыхавшейся кучкой на полу. Сил не хватало даже на то, чтобы найти салфетки. Фучи обтëр руку о краешек простыни, кое-как забрался на кровать и упал рядом с Тоби. Они посмотрели друг на друга. Фучи — зачарованно. Тоби — виновато. И оба — ошеломлëнно и устало. Они одновременно открыли рты: Тоби, вероятно, чтобы извиниться, а Фучи — чтобы ещë раз сказать, какой он красивый. Но ни тот, ни другой не успели ничего сказать, потому что их опередил Баку. — Ну вы, парни, и кролики! Тоби взревел и скинул его на пол. — Я же говорил тебе заткнуться!