Рецепт идеального заточения

Завтрак прошёл тихо. Дилан ел молча, погружённый в свои мысли, и механически пережёвывал еду, почти не ощущая вкуса. А Ло сидел напротив и наблюдал. Ненавязчиво, но постоянно. Его взгляд скользил по его лицу, рукам, возвращался снова. Дилан делал вид, что не замечает. Когда всё было съедено, Ло мягко, но не оставляя выбора, проводил его в подвал. Звонкий щелчок, и цепь снова была на лодыжке, только длиннее. Теперь он мог почти свободно здесь перемещаться. И, конечно же, его компаньоном по несчастью стала Абилка. Хотя она, впрочем, не выглядела несчастной. Довольная и сытая, кошка растянулась на новой лежанке и мурлыкала. А вот ее хозяину до такого спокойствия как до Китая раком... Сам Дейвисон же смылся по каким-то делам, лишь бросив у входа: «Вернусь не поздно». Ну а Дилан не стал ничего спрашивать. Не хотелось вести диалог. Сидя на краю кровати, парень стал прислушиваться. Сверху доносились приглушённые шаги, неясные стуки. Ло торопливо собирался. Потом громкий хлопок дверью, вероятно входной, и тишина. Она была плотной, почти звенящей, но приятной. Дилан не двигался минут десять, вслушиваясь в каждый шорох, выискивая признаки жизни в доме. Ничего. Только лёгкий писк в ушах от напряжения. И вдруг знакомое «мяу». Он опустил взгляд вниз, Абилка терлась о его ногу, выгибая спину. Уголки его губ непроизвольно дрогнули в лёгкой улыбке. Нерд провёл рукой по её спине, от макушки до кончика хвоста. Кошка выгнулась ещё сильнее, и в комнате зазвучало низкое, довольное мурлыканье. Это маленькое существо снова спасало его от сумасшествия. Насытившись вниманием, Абилка отправилась исследовать территорию, обнюхивая каждый угол. Дилан вздохнул и поднял голову, решив последовать её примеру. Осмотреться по-настоящему, не как утром, бегло, не всматриваясь, а хорошенько. Прямо напротив, в центре стены, зиял проём с лестницей наверх. Над ним висела длинная картина: схема солнечной системы с ровными орбитами планет. Справа от входа стоял высокий стеллаж. Дилан подошёл к нему, слегка позвякивая цепью. Он начал изучать корешки, где из основных жанров были: психология, программирование, триллеры и любовные романы. Странный, но лично для него интересный набор. Он привык к электронным книгам, но тут было что-то уютное в этих бумажных томах. Взгляд упал вниз. На нижней полке стояла голубая пластиковая коробка. Дилан присел на корточки и выдвинул её. Внутри лежали бинты, йод, пластыри разных размеров, таблетки от головной боли в фабричных блистерах и тюбики с мазями. Всё новое, аккуратно разложенное. Аптечка. Парень нахмурился. Ему очень не хотелось, чтобы её содержимое когда-нибудь понадобилось. Он поднялся и перевёл взор на кресло рядом со стеллажом. Оно было подвесное, со сглаженными углами, по форме отдаленно напоминало каплю. Дилан толкнул его, и оно плавно раскачалось. Выглядело мягким. Сверху даже лежала маленькая декоративная подушка. Он опустился в него на секунду, позволив себе покачаться. Удобно. Даже очень. И тут же вспомнил, как утром в этом самом кресле сидел Ло с книгой. Спокойный, невозмутимый. По спине нерда пробежал холодок, и тот резко поднялся. Около кресла стояла когтеточка с лежанкой и две керамические миски — одна с водой, другая пустая. А рядом зеркало в полный рост, висевшее на стене. Дилан случайно поймал в нём своё отражение: бледное лицо с красными, припухшими глазами, чужая одежда, красный след на лодыжке и серая цепь, тянущаяся по полу за ним, как хвост. Он быстро отвернулся. С левой стороны от проёма стояла низкая тумбочка, а над ней на стене висел телевизор. Дилан оценил его взглядом. Новая модель, с тонкой рамкой и неплохой диагональю. Такую он вряд ли мог себе позволить. Все деньги быстро уходили на аренду, счета, еду и ветеринара для Абилки. А денег с фриланс заказов по программированию приносил нестабильный доход, а учёба в универе отнимала время, которое можно было бы потратить на крупные проекты. А этот человек просто повесил дорогую технику в подвал. Для пленника... На тумбочке стояла небольшая ваза с полевыми ромашками, пульт, салфетница и пачка влажных салфеток. Дилан потянул за ручку выдвижного ящика. Внутри было забито под завязку: куча различных снеков, шоколадок, печенья, сладкого, и многое он даже никогда не видел. Глядя на эту кучу, аж слюнка течет, но брать оттуда что-то он не торопился. Мало ли. Рядом приютился мини-холодильник, высотой ему примерно по талию, выглядел почти игрушечным. На его дверце висели магниты в виде долларовых купюр, и за одним из них была примагничена записка. Нерд наклонился, чтобы разглядеть. Аккуратный, красивый почерк выводил: «Бери отсюда всё, что душа пожелает ♡». Это вызывало в нем странные чувства, и они ему не нравились. Парень дёрнул за ручку, открывая холодильник, и прохладный воздух ударил в лицо. Внутри ровными рядами стояли контейнеры с нарезанными фруктами, йогурты, упаковки колбасы и сыра, хлеба, соусы, а на дверце рядами теснились банки газировки и сока. Парень сжал губы. В этом крошечном холодильнике, ящике, еды было больше, чем он обычно держал у себя в квартире. И всё свежее, аккуратно упакованное, купленное специально для него. Тяжёлое, сдавливающее чувство подкатило к горлу. Он захлопнул дверцу громче, чем планировал, и сам вздрогнул от звука. Сделал медленный вдох, потом выдох. Закрыл лицо ладонями, слегка потирая его, словно пытаясь стереть навязчивые мысли. Не получалось. Нерд облокотился копиком о край стола и простоял так некоторое время, пока не решил, что нужно отвлечься. Хотя бы на что-то. Взгляд скользнул по столешнице. Поверхность была гладкой, но не глянцевой. Дилан провёл по ней ладонью, дерево оказалось прохладным и приятным на ощупь. Ближе к стене стояли электронные часы, на циферблате горели зелёные цифры, они показывали 13:39. Рядом два стаканчика: в одном цветные карандаши, в другом простые и ручки. С противоположной стороны стола расположилась настольная лампа. Парень щёлкнул выключатель, и свет загорелся мягким, тёплым пятном. Он задержал палец на кнопке, оттенок плавно сменился на холодный белый, а затем на приглушённый синий. Затем снова выключил её. Открыв ящик стола, он увидел аккуратные стопки: блокноты в тканевых переплётах, школьные тетради в клетку и линейку, чистые альбомы, пачка бумаги, стикеры, текстовыделители и как вишенка на торте — наклейки с котиками. У них были милые, глупые мордочки. Всё новое, словно только из магазина привезли. Следующей на очереди стала прикроватная тумбочка. Верхний ящик открыл лишь пустоту, нижний же был тяжелым, поскольку плотно забит бутылками с водой. Полуторалитровые. Десятки одинаковых прозрачных бутылок, выстроенных в ряд. «Запасливо» — мелькнуло в голове, и он с силой задвинул ящик. После чего подошёл к кровати, она была массивная, из тёмного дерева. Дилан такую хуй подвинет. Ему стало любопытно посмотреть на то, каким образом он прикован, и, опустившись на колени, заглянул под низ. Металлическое кольцо спокойно гуляло по ножке, но сама она была прикручена к полу толстыми уголками. Нерд лишь фыркнул и, насупившись, выпрямился. У изножья, вплотную к стене, стоял невысокий шкаф. Дилан открыл дверцу. Внутри на вешалках висела одежда. Его собственная. И в основном его любимая, те вещи, что он носил чаще всего: темные свободные джинсы, пара черных худи, несколько футболок. А между ними новые. Просторные рубашки из мягкого хлопка, брюки, новые толстовки. Всё его размера и в привычной, тёмной цветовой гамме. Руками завладела дрожь. Парень взял рукав своего старого худи, сжал ткань в кулаке. От неё пахло его стиральным порошком. Его домом. «Как долго он следил за мной?» — Этот вопрос бился в висках навязчивым ритмом. — «Как долго планировал похищение». Но ответ не нуждался в словах. Он кричал из каждой детали. Из безупречного спокойствия Ло, который никогда не запинался, не суетился, из этой комнаты, из его собственной одежды, аккуратно развешанной в шкафу рядом с новой. А он жил и даже на секунду не подозревал, что им кто-то одержим. Его личные вещи, вероятно, методично вывозили из квартиры прямо сейчас. Стирая следы прошлой жизни и оставляя только четыре стены. Весь этот пиздец происходил слишком быстро. Слишком неожиданно. Мозг тупо отказывался принять его принимать и осознавать, лишь разбрасывая тревогу во всех уголках сознания. Дилан закрыл дверцу шкафа и прислонился к ней лбом. Дерево было прохладным. Он пытался вдохнуть глубже, но дыхание срывалось, превращаясь в короткие, нервные всхлипы. Кислорода не хватало. Голова закружилась, а картинка перед глазами слегка поплыла. Парень медленно сполз по шкафу на пол. Спина уткнулась в изножье кровати, но плечом он всё ещё чувствовал твёрдую дверцу. Тело стало ватным, чужим, неспособным держать форму. А через несколько секунд его накрыло. Сначала глухая внутренняя дрожь, будто где-то в центре груди сорвался тормоз. Потом горячая волна, подступившая к горлу, и наконец — слёзы. Они текли молча, без рыданий, но жгли кожу на щеках, оставляя на холодной коже солёные дорожки. Он сидел, сжавшись в углу между кроватью и шкафом, и просто давал им литься, потому что больше не было сил ничего сдерживать. Что будет дальше? Какой теперь будет его жизнь? Какие именно у Дейвисона на него планы? Умрёт ли здесь? Хотя по обстановке и не скажешь, что тот планирует его пытать или что-то подобное, но кто ж знает? Цепь вот нацепил, а дальше что? Ошейник? Хочет из него пса сделать? «Почему именно я?..» Дилан не знал, сколько прошло времени. Минуты? Полчаса? Час? Он потерял счёт, провалившись в себя. Тело само сложилось в позу эмбриона, обнимая ноги руками и уткнувшись лицом в колени. Так он всегда сидел в детстве, когда прятался от мира. Мысли кружились хаотично, налетали одна на другую, как осенние листья в урагане. Картинки из прошлого мелькали перед глазами: его квартира, монитор, Глен с его вечной улыбкой и шутками. Но они тут же разбивались о реальность. О цепь на ноге. О запах чужого карамели. О голосе, который называл его милыми прозвищами. Страх был не острым, как в первый момент пробуждения. Сейчас он стал тупым, тягучим. Он не колол, не резал. Он заполнял собой всё. Каждую клетку, каждый миллиметр пространства вокруг. Страх смешался со смятением — почему именно он? За что? — и с тяжёлой, липкой беспомощностью. Он ничего не мог сделать. Не мог позвать на помощь, не мог сбежать, не мог даже ударить этого человека, ведь их разница в силе на лицо видна. Ему хотелось ощутить спокойствие, безопасность. Чтобы не нужно было всё время быть настороже. Чтобы можно было просто закрыть глаза и не ждать подвоха. Лишь умиротворение. Но вдруг — прикосновение. Лёгкое, мягкое. Дилан вздрогнул всем телом, резко выныривая из омута мыслей. Понадобилась секунда, чтобы сфокусировать зрение и понять: это Абилка. Она стояла на задних лапах, передними упёршись в его руку, и обеспокоенно тянула нос к его лицу. А когда Дилан наконец повернул к ней голову, она принялась вылизывать его щеки. Быстро и усердно, собирая шершавым языком соленную влагу. Это было щекотно и неожиданно, из-за чего нерд не сдержался, выпуская из груди тихий смешок. - Ха-ха... Абилка, ты чего? - Голос сел, став хриплым. - Ну прекращай... щекотно же... Он подхватил её на руки и приподнял, устраивая на своих бёдрах. Кошка не сопротивлялась, позволяя перевернуть себя кверху пузом. Она лежала у него на коленях, прижав лапки, и смотрела своими зелёными глазами, такими чистыми, блестящими, почти понимающими. Дилан положил ладонь на её мягкий, тёплый живот. Пальцы автоматически начали чесать, туда-сюда, как она любила. Абилка довольно заурчала. - Вот что нам теперь делать, а? — Тихо спросил Дилан, глядя в эти зелёные глаза. — У тебя есть план? Она не ответила, конечно. Только сильнее прикрыла глаза, наслаждаясь ласками. Но в её спокойствии было что-то, что отрезвляло. Эта кошка не знала, что они в плену. Для неё просто сменилась обстановка, новый человек. Она не переживала о том, что будет завтра. Она жила здесь и сейчас. Дилан смотрел на неё и думал: если с ним что-то случится, что станет с ней? Кто будет чесать ей живот по утрам? Кто будет заботиться? Кто будет терпеть, когда она в три часа ночи решит, что спать нужно исключительно на его подушке, оттесняя его голову к краю? Лололошка забрал её сюда, он мог бы оставить её умирать в квартире. Но не оставил. Привёз, обустроил когтеточку, миски, лежанку. Этот странный, больной человек каким-то образом понял, что Абилка — это часть Дилана. И сохранил эту часть. Дилан не знал, благодарен ли он за это. Скорее, чувство было сложнее. Облегчение, что Абилка жива, страх, что этот человек может использовать её как рычаг, и ненависть за то, что вообще появился в его жизни. А также где-то внутри зарождалось понимание: Дейвисон не хочет его сломать. Он хочет, чтобы он был счастлив по его личному сценарию, странному и больному. - Значит, нужно быть сильнее. - Тихо сказал Дилан, скорее себе, чем кошке. — Нельзя раскисать. Если я сломаюсь, ты останешься одна. А я не уверен, захочет ли он тогда о тебе заботиться. Абилка лизнула его палец. Дилан улыбнулся. Через силу, через пелену усталости, но искренне. - Поэтому, - выдохнул он. - Будем держаться вместе. Поняла? Кошка моргнула. Дилан принял это за согласие. ​