Рецепт идеального заточения

«Сядь рядом». Всего два слова, простые и понятные, но они словно гвозди, загнанные под рёбра Дилана. Он сильнее сжал руки, чутка помяв несчастную тетрадь. А сердце пропустило удар. Нет, два... Или три? Тревога рванула на себя рычаги управления, услужливо прокручивая перед глазами все наихудшие варианты дальнейшего сценария. — Зачем? — Голос прозвучал тихо и хрипло. Ло вздохнул, но как-то неопределённо, и Дилан не смог разобрать, чего в этом вздохе больше: разочарования или снисходительной нежности. — Просто хочу, чтобы ты был рядом. — Его голос стал тихим, почти интимным. — Я так вымотался за сегодня, хочется побыть в твоей прекрасной компании. Пару секунд он молчал, а затем уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Очки сползли на кончик носа, и Дилану открылись два голубых глаза, широко распахнутых, преувеличенно трогательных. Точь-в-точь мультяшный кот. — Я скучал, между прочим. — Слегка протянул он жалобным голосом и для убедительности пару раз хлопнул ресницами. Парень смотрел на Дейвисона, и внутри отчего-то начало закипать раздражение. Этот человек — сталкер-похититель. Мудак, который нацепил на него цепь, как на собаку, который перерыл его квартиру, который, чёрт возьми, неизвестно что делал с ним, пока он был без сознания. И вот теперь он сидит напротив, хлопает глазами и говорит о том, что скучал. Как будто это нормально, так и надо. И самое поганое — что это работало. Не в смысле «Дилан растаял и бросился в объятия». Нет. Но где-то на задворках сознания, глубоко-глубоко, шевельнулось что-то совсем уж неуместное. Потому что если забыть на секунду, на одно грёбаное мгновение, кто этот человек и что он сделал, — картинка перед глазами была бы… милой. Слишком неправдоподобной для его представления о ситуации. И от этого контраста ему хотелось биться головой о стену. Ведь будь он агрессивным мужланом, ненавидеть было бы проще. Лололошка продолжал смотреть на него, ожидая ответа или действий, из-за чего тот почти физически ощущал давление и тревогу. Нужно быстрее думать, как поступить: отказать или подчиниться? Конечно же, первый вариант его манил больше, но... Ему по-прежнему страшно. Страшно узнать, что будет, если «ангельское» терпение Ло лопнет. А потому проверять его границы и прочность не хочется. Дилан нервно поджал губы и свёл брови, пытаясь решиться. Впрочем, здесь есть и крупица хорошего: это может стать его первым маленьким шагом к плану. И за всё время пребывания тут он не получил ни одной травмы (кроме психологической). Это давало маленькую надежду, что ему хотя бы не причинят боль. Короче, надо действовать, долго тянуть и ломаться тоже может быть опасным. Парень выдохнул — коротко, резко, как перед прыжком в ледяную воду, — и молча перебрался ближе. Остановился на расстоянии тридцати сантиметров. Достаточно близко, чтобы формально выполнить просьбу. Достаточно далеко, чтобы сохранить иллюзию контроля. — Вот так? — Буркнул он, глядя куда-то в сторону. Ло не ответил. Вместо этого его ладонь легла Дилану на бедро. Не сжала, не схватила — просто опустилась. И прежде чем парень успел дёрнуться или возмутиться, Дейвисон одним плавным движением подтянул его ближе, сократив жалкие сантиметры до нуля. Теперь их бёдра соприкасались, а плечо нёрда упиралось в грудь Ло. — Вот так. — Выдохнул Лололошка ему в висок. В голосе не было ни угрозы, ни извинения. Только спокойное, сытое удовлетворение. — Намного лучше ведь. Неужели так сложно, прелесть моя? Дилан замер, боясь дышать. Сердце колотилось где-то в горле. Но боли не было. И рука Ло оставалась на месте — без движения, без поползновений. Просто держала, контролируя их близость. «- Всё нормально. Я справлюсь. Это для плана», — повторил он про себя, как мантру, и заставил плечи чуть-чуть, самую малость, расслабиться. Ло, кажется, это почувствовал. Потому что в следующую секунду его подбородок мягко опустился Дилану на макушку, а из груди вырвался тихий, почти неслышный вздох. — Умница. — Шепнул он в его волосы. — Я знал, что ты меня не разочаруешь. Тетрадь, прижатая к груди, продолжала служить мнимым щитом. Ладони вспотели, а тахикардия пошла по сотому кругу. Головой нерд старательно пытался убедить себя, что всё нормально, нужно просто потерпеть, просто подождать, — но в душе всё кричало обратное. Каждый нерв, каждая клетка тела вопила о том, что это неправильно, что его личное пространство не просто нарушили — его растоптали, а сверху ещё и чечётку станцевали. Чужая ладонь, тяжёлая и уверенная, лежала на нём, как клеймо принадлежности. И Дилан ненавидел себя за то, что не может просто взять и скинуть её. Потому что трус. Вокруг повисла плотная, неподъёмная тишина. Хотя таковой она ощущалась только для Дилана. Ло же, напротив, выглядел совершенно расслабленным. Полуприкрытые глаза, лёгкая улыбка, дыхание спокойное и ровное. Он не делал никаких лишних движений. Словно давал время привыкнуть. Или наслаждался моментом. Или и то, и другое сразу. «- Сколько мы уже так сидим? Пять минут? Десять? Двадцать?» Дилан потерял счёт времени. Он чувствовал, как от напряжения затекает шея, а от силы, с которой он сжимал зубы, болела челюсть. Плечи одеревенели. Спина затекла. Каждый мускул тела вопил о том, что так долго сидеть неподвижно — просто пытка. Но он боялся пошевелиться. Боялся, что любое движение, даже самый маленький вздох, разрушит эту хрупкую, напряжённую тишину и спровоцирует Ло на что-то большее. Но постепенно, сантиметр за сантиметром, он уговаривал свои мышцы расслабиться. Не полностью, нет, это было выше его сил. Но хотя бы самую малость, чтобы не превратиться в каменное изваяние. «- Нужно на чём-то сфокусироваться. На чём-то одном. Иначе я никогда не успокоюсь». И он нашёл. Незаметно для себя, почти случайно. Тихое, убаюкивающее биение сердца. Дилан ощущал его плечом, которое по-прежнему упиралось в грудь Ло. Ритмичное, спокойное, такое чужое — и странно гипнотическое. Тум-тум. Тум-тум. Тум-тум. Оно не учащалось, не сбивалось. Ло был абсолютно спокоен. И этот контраст — его размеренного сердца и бешеного пульса самого Дилана — почему-то отрезвлял. Заставлял следовать чужому ритму, выравнивая собственное неспокойное биение. — Знаешь... — Вдруг заговорил Ло, и его голос прозвучал тихо, почти задумчиво. — Я ведь долго не мог понять, что именно меня в тебе зацепило. Дилан вновь напрягся. Такой разговор не предвещал ничего хорошего. — Сначала думал: глаза. Они у тебя действительно удивительные, особенно когда ты напуган. Они становятся такими... глубокими. — Ло чуть опустил голову, и его дыхание скользнуло по виску Дилана. — Но потом понял: мне нравится всё. Ты весь, целиком. То, как ты морщишь нос, когда сосредоточен. Как трёшь затылок, когда озадачен. Как прячешься в капюшон, думая, что стал невидимым. — Я... — Начал он, но голос сорвался, и пришлось начинать заново. — Я не прячусь в капюшон. — Ответил парень, желая возразить хоть что-то, даже если это глупо. — Прячешься. — Хмыкнул Ло. — Но мне нравится. Он вдруг чуть отстранился, и Дилан почувствовал, как пальцы Дейвисона касаются корешка тетради. — Давай-ка уберём это. — Мягко произнёс парень, и прежде чем Дилан успел осознать, тетрадь уже скользнула из его ослабевших пальцев. Лололошка не отбросил её, а бережно отложил неподалёку от себя, на простынь, при этом не отрывая взгляда от парня. Словно это был жест, который он репетировал сотню раз. А затем взял ладонь информатика в свою. — У тебя красивые руки. — Прошептал он, и его большой палец медленно провёл по костяшкам Дилана. — Такие изящные, длинные пальцы. Ils sont beaux. Дилан вздрогнул — но не внешне, а внутренне. Никто никогда не говорил ему таких вещей. Комплименты про внешность — да, бывало, Глен иногда бросал что-то вроде «чувак, ну ты секс», но это было не всерьёз, не так. Не с таким голосом. Не с таким восхищением. Дейвисон продолжал изучать его руку, словно пытаясь запомнить каждый рельеф, каждый сантиметр. Затем его пальцы неумолимо скользнули между пальцев Дилана, переплетая их в одно. Ладонь к ладони. Нерд застыл, хоть до этого и не особо то шевелился. Он не понимал, что вообще происходит — почему? зачем? — и на пару секунд словно выпал из собственного тела. А когда включился обратно, Ло уже поднёс их переплетённые руки к своему лицу и медленно, почти благоговейно, прижал тыльную сторону ладони Дилана к своей щеке. Кожа была тёплой, гладкой, без малейшего намёка на щетину. Он почувствовал, как Лололошка чуть повернул голову. Ему это движение напомнило то, как ласкается Абилка. И одновременно с этим другая рука — та, что спокойно лежала на его бедре, — переместилась выше. Пальцы сжали талию. Не грубо, но так собственнически, словно тот всегда принадлежал ему. «- Терпи... Это чтобы втереться в доверие... Терпи...» — вновь мысленно повторял информатик. Но сфокусироваться на мыслях было сложно: всё внимание остро направилось на физические ощущения. На руку, что наглым образом ощупывала его талию. На тепло чужой кожи, проникающее сквозь ткань и словно сливающееся с его собственным. На то, с каким неприкрытым обожанием Ло приластился щекой к его ладони. Всё это были новые, странные ощущения. К нему никто никогда так не прикасался. Он привык чувствовать от окружающих лишь безразличие и холод, из-за чего поведение и действия Ло казались ему сюрреалистичными. Было очень неуютно, страшно и непривычно — но тело... Оно почему-то начало обмякать само. Ведь в смеси тревожных чувств он уловил одно, очень противоречивое: желание, чтобы это продолжалось. И как только он это понял, вместе с жаром стыда начала подступать тошнота. Он определённо точно ненавидит Дейвисона — но тело и разум словно разошлись по швам, предавая в самый неподходящий момент. Почему так вышло, он не знал. Тактильный голод, переутомлённая нервная система, полное игнорирование социальных потребностей, а может, всё сразу, — уже не важно, ведь в любом случае это пугало до безумия. Ло вновь пошевелился, отстраняясь от руки. Дилан вздрогнул, вырываясь из омута мыслей, и посмотрел на парня. Но что-то в его взгляде изменилось. Что-то, не предвещающее хорошего. Как вдруг Дейвисон выпустил из хватки ладонь нерда, скользнул пальцами по его ноге — от бедра до внутренней стороны колена, — а затем одним плавным движением выбил опору из-под спины информатика. Мир перевернулся, послышался лязг цепи. Ложе под ним оказалось мягким, матрас прогнулся под весом двух тел, а над ним, заслоняя тусклый свет настенных ламп, навис Лололошка. Ладони Дилана сами взметнулись вверх - то ли оттолкнуть, то ли заслониться, - но Ло ловко их перехватил, прижал к матрасу по обе стороны от его головы. Не грубо, но исключая сопротивление. Теперь парень лежал на спине, распятый, придавленный чужой настойчивостью, и чувствовал, как бешено колотится сердце, но не только от страха. Нет, к страху примешивалось то, о чём даже думать было стыдно. Ло нависал над ним, упираясь коленями по бокам от его бёдер, и смотрел. Даже изучал, скорее. — Как же я тебя хочу, — выдохнул Лололошка, и в его голосе прозвучало что-то почти мучительное. — Ты даже не представляешь. Хочу услышать твой голос, когда ты забываешься. Увидеть, как ты выгибаешь поясницу. — Он склонился ниже, обжигая дыханием шею, и снижая голос до хриплого шёпота. Горячая волна прошла по коже Дилана, оставляя после себя мурашки. «- Ёпт твою мать... приплыли нахуй». Мысленно взвыл Дилан, и паника накатила быстро — как ледяная вода, затопившая лёгкие. Тело словно стало чужим, примёрзло к матрасу. Пальцы, которые он силился сжать, лишь слабо дрогнули. Из горла не вырвалось ни звука, только предательский, судорожный вдох. Он хотел начать вырываться, кричать, убежать, но не мог. «- Меня же сейчас не изнасилуют?.. Сука... Ну почему я...» Он хватал воздух ртом — часто, нервно, будто в комнате внезапно закончился кислород. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, бешеным эхом отдаваясь в кончиках пальцев. Уровень напряжения снова зашкаливал, поднимаясь всё выше и выше. Жар расползался по телу: горячие, липкие волны страха смешивались с таким же обжигающим, невыносимым смущением. Стыд пульсировал где-то в солнечном сплетении, растекаясь вниз живота тяжёлым, тошнотворным теплом. Он вспомнил свои дурные фантазии часами ранее, от которых становилось плохо. А сейчас это наяву. Но... Это оказалось менее противным, чем казалось. «- Да что со мной, блять, происходит...» Наверняка со стороны у него было самое глупое и растерянное выражение лица. — Я обещал не торопиться, — прошептал Дейвисон, и его губы почти коснулись уха Дилана. После чего отстранился, заглядывая в глаза, и усмехнулся. — Но видеть, как ты краснеешь... такой робкий, такой потерянный... — Он коротко, рвано выдохнул. — Сдерживаться всё труднее. Ло смотрел на него ещё несколько секунд. А потом вдруг отпустил. — Но я подожду. Парень вновь принял сидячее положение и улыбнулся своей привычной, медовой улыбкой. Его взгляд из голодного и жадного в одно мгновение переключился в лёгкий и беззаботный. Словно совершенно ничего не случилось. Дилан продолжал лежать, окончательно растерянный. Он уже видел похожий скачок настроения в их первую встречу, и каждый раз это вводило его в ступор. Он не понимал: радоваться, что это закончилось и не перешло во что-то более страшное, или бояться его полной непредсказуемости? Дейвисон же непринуждённо потянулся, поправил чутка съехавшие очки и, облокотившись локтем о стену, оглядел своего ненаглядного. Глаза по пять рублей, зрачки расширенные, щёки и уши в ярком румянце, губы дрожат, и выражение лица такое озадаченное и милое. — Ха-ха, прелесть, ты весь красный, я что, тебя смутил?) — Довольно ухмыляясь и словно издеваясь, поинтересовался он. Нерд какое-то время молчал, пытаясь прийти в себя и осознать то, что сейчас произошло, и главное, что он при этом почувствовал. Но вопрос, который задал Ло, привёл его в чувства быстрее, разгоняя по телу волны негодования и злости. — П-придурошный извращенец!! — Выпалил он, резко спохватившись и шарахнувшись назад, к изголовью. Он чуть не запутался в одеяле под ним, а затем, чувствуя, как горят щёки и предательски дрожат пальцы, швырнул в парня первое, что попалось под руку. Это оказалась подушка. — Какого хуя ты делаешь?! Лололошка же, которому прилетел снаряд ровно в лицо, театрально упал на спину. — Я сдаюсь. Ты просто уничтожил меня своим мощным броском. Он старался звучать серьёзно, но в его голосе, даже сквозь преграду из подушки на лице, слышались нотки несдерживаемого смеха. Такое беззаботное, игривое поведение Дейвисона всё сильнее раздражало информатика. Он вёл себя так, словно ничего не случилось, словно они хорошие знакомые и просто веселятся. И вот он уже набирает воздух, чтобы вновь возмутиться, — как со стороны раздаётся громкий, неожиданный звук. Шкряб, шкряб, шкряб. Дилан тут же обернулся, посмотреть на источник. Абилка вышла на середину комнаты, рутинно скребя когтями по белому ковру. Ло тоже обратил на это внимание, убрав с лица подушку и уставившись на кошку. А она, совершенно не обращая внимания на зрителей, устроилась поудобнее и приняла уж очень знакомую, характерную позу, которую невозможно спутать ни с чем. Таз приподнят, хвост трубой, а выражение мордочки — сама серьёзность. — Блять, Абилка!! — Окончательно растерянный и в панике выругнулся парень, подскакивая с кровати. Но не успел он и опомниться, как Лололошка молниеносно подхватил кошку прежде чем она успела открыть производство биологических шоколадок, и скрылся... между стеной у зеркала и боковиной шкафа. Кошка лишь успела недовольно мявкнуть, явно не ожидая такого резкого вторжения в своё личное пространство. Его движения были необычайно быстрыми и без капли замешательства, словно он всю жизнь был готов к подобным моментам. Это удивляло нерда, но ещё больший шок вызывал вопрос: а куда они делись-то, собственно? «- Чё за платформа 9 и 3/4, нах...» Дилан простоял так ещё несколько секунд, глупо хлопая глазами. А потом услышал шуршание, очень напоминающее наполнитель лотка, и глухие, еле слышные фразы Дейвисона. Парень слегка отряхнулся, словно пытаясь стрясти с себя ощущения недавних прикосновений, и медленно, не спеша подошёл к месту, куда скрылся Ло с Абилкой на руках. Заглянув за шкаф, где между его боком и стеной было около метра, он обнаружил приоткрытую дверь. Он вылупился на неё округлыми глазами, пытаясь осознать реальность. Всё это время. Здесь. Была дверь. Нерд глубоко вздохнул, потирая лицо. «- То есть я, при осмотре комнаты, умудрился пропустить, сука, целую дверь???» Он измученно скользнул пальцами вниз, оттягивая нижние веки, обнажая красную слизистую и делая взгляд размытым. Но если оправдывать свою дикую невнимательность — она находилась в тёмном углу, а её тёмно-кирпичный цвет сливался со стеной. Спустя некоторое время, которое Дилан потратил на обработку данного факта, он всё-таки потянулся к ручке. Открыв дверь, его встретил блеск кафельной плитки и полноценный санузел. Небольшая комнатка, оснащённая подсветкой, унитазом, раковиной и зеркалом. Посередине неё стоял Лололошка, скрестивший руки на груди и смотревший в одну точку. Проследив за его взглядом, парень обнаружил интересную, почти знакомую конструкцию. Это оказался лоток, в котором уже копашилась Абилка, делая свои дела. Но больше он походил на какую-то круглую, механическую часть от ракеты. В голове тут же всплыла лента маркетплейса, в которой он рассматривал подобные лотки. Они способны сами убирать всё биологическое производство пушистых. И подобная модель стоила около... двадцати тысяч вроде, точно не меньше. Он хотел купить такую же, чтобы облегчить свою рутинную жизнь, но цены были кусачие. А покупать дешёвую хрень, которая сломается на второй день, тоже не вариант. — Ебаный рот... — Непроизвольно вырвалось у Дилана, как только он полностью осознал, сколько Ло отвалил бабла на, казалось бы, обычный кошачий лоток. Честно говоря, парень чувствовал себя героем дешёвого триллера с элементами комедии. Сценарист которого явно бухает на работе. Но вот он стоит здесь, на коже до сих пор остались отголоски прикосновений и горячего дыхания, и комната с Дейвисоном выглядит вполне реально. Лололошка тем временем закончил гипнотизировать Абилку и перевёл взгляд на застывшего в дверях Дилана. Улыбка вновь тронула его губы. — Чего ты так смотришь? — Его голос звучал усталым, но не терял ноток веселья. — Если уж держать кого-то в заложниках, то хотя бы с комфортом. — Это ты сейчас про меня или про кошку? — А ты как думаешь? Дилан предпочёл не думать. Думать в присутствии Ло вообще было занятием сомнительной полезности. Мысли путались, разбегались тараканами, а потом возвращались — но уже в каком-то извращённом порядке. И вот Абилка наконец закончила свои важные дела и, выйдя из лотка, ещё какое-то время обнюхивалась, изучая территорию, а затем, быстро перебирая лапками, вернулась обратно в главную комнату. Нерд проследил за ней взглядом, а когда поднял его обратно, встретился с довольным прищуром голубых глаз. ​