Моя ноша

Мы проснулись до рассвета. Солнце едва выглядывало, лениво окрашивая горизонт в багрово-оранжевые тона. Зеленая Земля ещё спала, но воздух уже был пропитан тревогой, будто сам мир предчувствовал кровавую бурю. Гостиница пахла гнилью и сыростью, но после ночного решения воздух казался почти чистым — передышка перед хаосом. Мы действовали молча. Быстро. Без промедления. Каждый шаг был решением, каждое движение — потенциальной смертью. Рис запихнул святые тома и флейту в потрёпанный рюкзак. Книга исчезла из его рук, спрятанная, словно запретный грех. Я надела свои потертые кожаные доспехи, ощущая холод металла от «Сони» на бедре и тяжесть «Саши» за спиной. Сердце билось, адреналин стучал в висках. Я больше не рабыня, не носитель чужой веры. Я — мастер катаны, готовая к сражению на своей земле. — Поехали, — прошептала я. Рис кивнул. Лицо бледное, глаза горели решимостью. Не страх, а моральная ясность. Мы скользнули по улицам Стопки. Сонные ебланы стражи зевали, наш проход их не волновал. «Истинный жженоземец» с оружием — достаточно, чтобы их сознание отклонилось от морали. Слово божье в рассветном дыму никому не интересно. Выйдя за стены, я рванула вперёд. Пыль в лицо, запах навоза, сверкающая трава – все это словно насмехалось над нами. Рис рядом, длинные ноги держат темп. Зелень вокруг — идеально, блядь. — Слава богу… — выдохнул Рис, едва дыша. — Ни слова, — отрезала я. Но уголки губ предательски улыбнулись. — Мы свободны. Но, ссука, никогда нельзя спешить с заявлениями. Особенно о том что ты в безопасности. Особенно если вокруг полно бронированных ебланов с длинными мечами. Дюжина бронированных фанатиков выскочила из-за холма. Их тяжелые сапоги бились о землю, металл звонко лязгал, как предвестник смерти. Впереди — Инквизитор. Старый, но опасный, с глазами, желтыми как яд. — Отступники! — ревел он. — Ты, зеленоземец, предал Окрана! А ты, тварь, осмелилась носить меч на Святой Земле?! Рис побледнел. — Уходи! — шепнул он. — Куда, блядь?! Без тебя?! Он знает твой грех, мой вид — уже грех! Я если и сдохну, то не убегая! Я толкнула его назад. — Прячься, блядь, и молись, чтобы я не сдохла первой! Кольцо сомкнулось. Я вдохнула, сосредоточившись, и начала танец смерти. Сквозь рассветный туман и пыль я  двигалась как древний механизм. Чувствовала каждое дыхание врагов, каждый шаг по песку, каждый звон металла — он отзывался в костях и сухожилиях. Первый Паладин, массивный и тяжелый, размахивает мечом сверху. Я скользнула вбок, перекат, одновременно «Соня» в атакующей позиции — резкий укол в кисть. Металл заскрипел, дрожь прошла по руке, и он начал терять контроль. Второй, вынырнувший слева, уже не успевает среагировать: выпад «Миши» в пах — сдавленный крик, тело падает на песок. Фонтан крови. Третий блокирует моё движение. Я мгновенно перекатываюсь, ставлю ногу в песок, смещаю центр тяжести, «Соня» скользит по плечу — броня дрожит. Одновременный выпад «Миши» — подмышка, кровь, стон. Еще один фонтан. Инквизитор делает замах двуручным мечом, угрожая мгновенной смертью. Я делаю перекат назад, вращение корпуса, «Миша» в предплечье — скрип металла, кровь на пальцах. Каждое движение — ката, каждый шаг — расчетная траектория. Мои клинки действуют как продолжение тела: «Соня» отвлекает, «Миша» — по слабым точкам. Перекаты, прыжки, боковые слайды, удары по линии атаки, контратаки с двух рук, мгновенные смены оружия. Я уворачиваюсь от точечных ударов, провожу двойные атаки, нацеливаюсь на пах, локти, шею, подмышки. Паладины сбиваются с ритма. Один падает, другой замедляется. Я использую их тела как импульсы для перекатов и рывков. Инквизитор снова наносит рубящий удар сверху. Я уклоняюсь, поворот бедра. Недостаточно быстро. Пропускаю скользящий удар по плечу. Моя кровь? Похуй. Рука на месте, это главное. Протезы у ебланов-скелетов нынче дорогие. Атакую.  «Миша» в локоть, «Соня» — по запястью. Он блокирует но теряет ритм, паника появляется даже в его глазах. Скорость и техника: шаги шамиэри — короткие, скользящие, резкие. Каждый удар, каждый перекат — последовательность ката. Мгновенные смены оружия, двойные атаки, использование веса врагов против них самих. Я чувствую, как тело становится продолжением меча. Один Паладин пытается атаковать меня одновременно с двумя другими. Я прыгаю, перекатываю через их тела, резким вращением «Сони» ломаю ему запястье. В воздухе летят куски брони, опять кровь. На Риса отвлекается один из врагов. Стремительное движение, разрез брони по шее, визг металла, тело стоит, голова катится по земле. Опять ебучий фонтан. .Следующий рывок — контратака, увожу клинки так, чтобы они срезали подмышку и пах одновременно. Еще один. Инквизитор видит, что его подчинённые падают. Он ревет, поднимает меч, делает горизонтальный рубящий удар. Я уворачиваюсь, перекат, смена угла атаки, «Миша» в бедро — крик, и он теряет равновесие. Меч падает с громким глухим звуком. — Кто следующий?! — кричу, вырываясь вперед. Лезвия сверкают в рассветном свете. Паладины видят лидера поверженным — теряют волю к бою. Один за другим отступают. Я делаю финальный рывок, перепрыгиваю через тело упавшего, клинки точны и быстры, как удар молнии. Пыль, кровь, металл. Дышу тяжело, плечо горит, мышцы кричат, разум ясен. «Соня» дрожит, «Миша» мокрая кровью. Обтираю клинок о штаны врага, ножны, рюкзак. — Рис! — кричу. Он выскочил из укрытия, глаза — ужас и облегчение. — Аня! Плечо! — Пустяки. Уебуем отсюда, пока они новую армию не соберут. Я оглядываюсь. Каждый перекат, удар, выпад — техника самурая и выживание слились в единый ритм. Сердце продолжает биться в ритме катаны: быстро, чётко, смертельно. Мы выжили. Надолго ли? Не знаю.