Когда волшебство не опаздывает

Тэхён заходит в свою комнату, в которой не был уже несколько лет. С тех пор как уехал учиться за границу. Всё это время никак не получалось вырваться домой, но теперь у него наконец долгожданные каникулы. Он завершил все дела и может спокойно провести целый месяц в родном городе, рядом с семьёй и… Тэхён отмахивается от внезапной мысли, медленно оглядывает комнату и делает несколько шагов внутрь. Подходит к кровати, проводит взглядом по стенам, где до сих пор висят постеры фильмов, артистов и фотографии... Маленькие замороженные осколки самых счастливых моментов. Вот здесь они всей семьёй за ужином. На другой, он и Чонгук в костюмах пиратов, оба с нелепыми шляпами и сияющими глазами. А тут, они стоят у карусели, каждый с мороженым в руках, которое успело слегка подтаять и вот-вот готово стечь по пальцам. Тэхён не сдерживает тёплую улыбку и кончиком пальца проводит по краям фотографий, будто надеясь, что картинка втянет его обратно в тот самый момент, как в фильмах. Комната почти не изменилась. Кажется, родители сохранили всё точно так же, будто хотели, чтобы заходя сюда, можно было почувствовать его присутствие. Мама всё ещё поддерживает здесь порядок и не скажешь, что в комнате давно никто не живёт. Лёгкий стук в дверь прерывает мысль, и Тэхён оборачивается ровно в тот миг, когда дверь медленно приоткрывается. — Тук-тук, можно войти? — раздаётся сначала слегка игривый голос. А затем в проёме появляется взъерошенная чёрная макушка. Тэхён не успевает скрыть широкую улыбку, но шагнуть вперёд навстречу почему то не может. Будто ноги вмиг онемели и приросли к полу. Стоит, не в силах сдвинуться с места, со сжатыми пальцами, и лишь сердце грохочет так громко, что кажется его можно услышать. Сейчас. Ещё секунда, и он увидит его. Чонгук высовывает голову полностью, расплываясь в своей фирменной, до ушей, кроличьей улыбке. Глаза сияют так ярко, будто в них отражается весь свет этого дома. Ох… как же Тэхён скучал по этим глазам. По этой улыбке. — Тэ! — Чонгук медлит только мгновение, а потом буквально влетает в комнату. Всего два шага, и он уже крепко обнимает застывшего Тэхёна. — Боже, Тэхён, как я скучал по тебе, медвежонок! Тэхён чувствует как тает, растворяется в объятиях, будто всё напряжение последних лет просто осыпается с плеч. Он глубоко вдыхает родной запах "друга", почти болезненно знакомый, такой же тёплый, такой же любимый... — Чонгуки… — выдыхает он сдавленно, наконец поднимая руки, чтобы обнять в ответ. Нехотя разрывают объятия, и между ними повисает короткая, чуть неловкая пауза. Чонгук оглядывает комнату, будто заново открывая её для себя. — Так приятно видеть тебя здесь, — мягко улыбается он. — И я рад тебя видеть, — отвечает Тэхён той же тёплой улыбкой. — Честно, не ожидал увидеть тебя сегодня. В моей комнате. — Пришёл, как только услышал, что ты вернулся, — признаётся Чонгук, задерживая взгляд на фотографиях, которые совсем недавно рассматривал Тэхён. Голос становится чуть обиженным: — Ты же не написал мне. — Извини, — Тэхён нервно трёт шею, виновато усмехаясь. — Всё вышло спонтанно. Пару дел отменились, и я просто рванул домой. Я бы написал тебе сегодня… или завтра. — Всё нормально, — успокаивает Чонгук, заметив его смятение. — Главное, что ты здесь. — И ты здесь, — тихо добавляет Тэхён. Пауза возвращается, но уже не давит. Наоборот, будто окутывает теплом. Они оба словно возвращаются в те времена, когда вечерами сидели в этой комнате, смотрели фильмы, играли в приставку, могли исчезнуть друг у друга на несколько дней, а родители к этому давно привыкли, и принимали каждого как родного. Детство, юность, шалости. Всё всплывает в памяти на поверхность. А потом, разлука на годы. И вот теперь, новая встреча. — Поужинаешь с нами? — нарушает тишину Тэхён. — А после посмотрим фильм? — Чонгук хитро поднимает бровь. — "Один дома" или "Гринч". Поднимем новогоднее настроение. — С удовольствием, — улыбается Тэхён, ощущая, как остатки напряжения растворяются. Снова они — те самые лучшие друзья. И как будто не было тех, нескольких лет, вдали друг от друга. *** После ужина они устроились на небольшой кровати Тэхёна, накрывась пледом, как делали это в детстве, и включили фильм на ноутбуке. Тэхён был счастлив. Он дома. И рядом с Чонгуком. Где-то глубоко в груди будто снова загорается забытый огонёк, тот, что спал все эти годы, пока он учился далеко отсюда, заставляя себя усердно учится и не скучать по дому. Плечо Чонгука согревает его, не только тело, но и сердце, окутывая родным теплом целиком. Он склоняет голову к другу, касается его плеча, прикрывает глаза, и сон тихо утягивает его. Он уже не заметил, как Чонгук выключил ноутбук, осторожно накрыл его голову ладонью и чуть передвинулся, чтобы удобнее уложить Тэхёна на подушку. Осторожно лёг рядом, едва помещаясь на односпальной кровати, и аккуратно укрыл их обоих. Чонгук долго не мог отвести вгзляд от лица Тэхена. Его взгляд медленно скользил по расслабленным, прикрытым глазам, по мягкой линии губ. Не сдержал и улыбнулся краешками губ, едва-едва. Осторожно провел пальцами по волосам, едва касаясь, чтобы не разбудить. Он счастлив. Сильнее, чем мог представить. Он ждал этого дня слишком долго. Готов был сам поехать за Тэхёном, но его сдерживала учёба и редкие переписки с Тэхеном, которых было так мало. И вот он здесь. Рядом. Он слышит его дыхание, чувствует его тепло. Может коснуться. А дома, на верхней полке шкафа, внутри старого блокнота, лежит билет. Билет, который больше не нужен. Потому что Чонгук никуда не поедет. Потому что Тэхен рядом. Он сам к нему вернулся. А расстояние между ними сократилось до миллиметров, как Чонгук и хотел. Как он любил. *** Снег мелкими хлопьями накрывает всё вокруг, будто прячет город под мягким одеялом. Тэхен с любовью оглядывается по сторонам, идя по родной улице, на которой прошло всё его детство. На сердце становится тепло и спокойно. — Держи, — отвлекает его бодрый голос Чонгука, который вернулся с тёплыми напитками. — Это… — Тэхен слегка поморщился, уловив запах кофе, который он не переносит. — Горячий шоколад, — ответил Чонгук, протягивая ему стакан. — А у меня этот противный капучино. Тэхен тихо хихикнул и принял свой напиток. Ему стало ещё теплее от мысли, что Чонгук помнит его вкусы. В детстве они оба обожали горячий шоколад, но в старших классах Чонгук подсел на кофе. Напиток, который Тэхен терпеть не мог. Поначалу Чонгук пытался уговорить его попробовать "эту божественную штуку", но Тэхен только бурчал, что пить такое невозможно. — Ты же не полюбил кофе, пока тусовался в Америке? — добродушно усмехнулся Чонгук, с сомнением глядя на Тэ. — Не дождёшься, — качнул головой Тэхен, делая глоток потрясающе тёплого шоколада и прикрыл глаза от удовольствия. Снег тихо кружился вокруг них, подсвеченный гирляндами, которые мерцали на каждой витрине, делая прогулку почти волшебной. Они шли рядом, неспешно болтая о пустяках. Разговор сам собой уводил их всё дальше по знакомым улицам, пока впереди не вспыхнула ярким светом главная площадь. Большая ёлка сияла праздничными огнями. Она была особенной — в этом году каждому жителю разрешили повесить своё украшение, поэтому на ветках соседствовали стеклянные шары, мягкие игрушки, самодельные фигурки и даже странные рождественские поделки. Что-то идеально вписывалось, что-то выбивалось из общей картины, но именно это делало придавало ёлке живость и особенность. — Впервые нет перегородки, — задумчиво произнёс Тэхен. В памяти вспыхнуло детство: как он мечтал подойти ближе, потрогать, рассмотреть игрушки. Когда-то Чонгук даже предложил прийти ночью, и они действительно пришли… но людей всё равно оказалось слишком много. Их поймали, когда они пытались перелезть через ограждение. Тогда их слегка отчитали и сразу же отпустили, но стыд был смертельный. И всё же, они потом долго смеялись над этим. — Пойдём, — вдруг сказал Чонгук и аккуратно взял Тэхена за свободную руку, мягко потянув к ёлке. Тэхен вздрогнул от неожиданности, и от того, как тепло и уверенно Чонгук держал его. — Эй, зачем? У нас же нет украшений… — попытался возразить он, но голос прозвучал слишком тихо. Внутри пробежала приятная дрожь, почти забытая, но такая родная. Они подошли к ёлке так быстро, что Тэхен не успел ничего осознать. — Какие нравятся? — спросил Чонгук, чуть наклоняясь к нему. — Мне эти… с зайчиком и мишкой. — Да, милые, — рассеянно сказал Тэхен. Он даже не смотрел на игрушки, всё его внимание было приковано к их переплетённым пальцам и к тому, как сильно он соскучился по этому. — Давай возьмём их? — Чонгук наклонился ещё ближе, и его дыхание обдало лоб Тэхена. В глазах блеснуло озорство. Тэхен дёрнулся, потеряв связь со смыслом слов: — Что?.. Чонгук слишком близко. Слишком тепло. Слишком по-домашнему. Боже, о чем он думает. — Ты — зайку, я — мишку, — быстро шепнул Чонгук и уже потянулся к ветке. Прежде чем Тэхен успел хоть что-то понять, в его ладонь вложили игрушку, а другая рука резко потянула его вперёд. — Бежим! Тэхен рванулся за Чонгуком автоматически, крепко сжимая игрушку и вторую руку — ту, что Чонгук так и не выпустил. — Что ты делаешь!? — выкрикнул он сквозь сбившееся дыхание. — Немного представления! — весело ответил Чонгук, абсолютно не выглядя уставшим. — Чонгук… с-стой… — выдохнул Тэхен, замедляясь. Они пробежали почти всю улицу, прежде чем остановились. Тэхен согнулся, упершись руками в колени, тяжело дыша. Чонгук стоял перед ним, и широко улыбался. Он не выглядел слишком уставшим, лишь его дыхание немного участилось. — Весело же? — спросил он, глядя на Тэхена так, будто всё это было лучшей частью вечера. Тэхен хотел возмутиться. Хотел спросить, зачем они вообще бежали. И так долго, ведь погони даже не было. Но вместо этого он внезапно рассмеялся. Сначала тихо. Потом громче, поднимая глаза на Чонгука, такого сияющего, живого, родного. И в эту секунду Тэхен понял: ему не хватало именно этого. Его. Чонгук не смог рассмеяться вместе с другом. У него перехватило дыхание. И вовсе не от бега. Его накрыло в тот момент, когда Тэхен поднял голову и засмеялся так открыто, так по-настоящему… будто этот смех рассеивал весь зимний холод вокруг. Одна улыбка Тэхена могла затопить его сердце горячей, мягкой лавой. Не обжигающей, а согревающей лучше любого камина. Тэхен постепенно успокоился. Выпрямился, переводя взгляд на зайчика в своей ладони. Уголки губ всё ещё держали ту самую тёплую, мягкую улыбку. Зайчик в руке тоже "улыбался". С нелепыми торчащими зубами. — На тебя похож, — заметил Тэхен, поднимая глаза и встречаясь со взглядом Чонгука. Он даже не подозревал, что тот уже давно его разглядывает. — Правда? — хрипловато произнёс Чонгук, делая шаг ближе. — А мишка похож на тебя. — Получается, мы украли друг друга, — усмехнулся Тэхен, стараясь дышать ровно и не выдать, как с каждым шагом Чонгука его сердце начинало путаться в ритме. — Ты давно… — начал Чонгук, но договорить не успел. Между ними вихрем промчалась стайка мальчишек с радостными визгами. Один из них врезался прямо в Чонгука, запутавшись в мишуре, болтавшейся на его шее. Чонгук ловко подхватил мальчишку, удерживая того от падения на скользкую дорогу. — Куда спешим, негодники? — мягко проворчал он, отводя мальчика в сторону и поправляя мишуру. Он действовал так привычно, так естественно, свободно, будто это был его собственный племянник или братишка. Тэхен наблюдал… и внутри у него что-то шевельнулось. Тёплое. Намного теплее зимнего вечера. — Извините! — выпалил мальчишка, запыхавшись. — Там сейчас будут запускать фейерверк! Говорят, огромный! Мы бежим к лавке Хиён-онни! — Вот как? — улыбнулся Чонгук. — Тогда поторопись. И не отставай от друзей! Он выкрикнул это ему вслед, когда мальчик уже сорвался с места. Тэхен тоже проводил ребятню взглядом. И вдруг ясно вспомнил, какими они с Чонгуком были когда-то. Такими же шумными, быстрыми, без тормозов. — Давай зайдём в рамённую. Ты проголодался? — тихо сказал Чонгук, кладя руку Тэхену на плечи. Касание было таким тёплым, что Тэхен не мог снова не улыбнуться. Чонгук мягко подтолкнул его вперёд, направляя к сияющей вывеске рамённой. Она была совсем рядом. И почему-то от этого простого жеста у Тэхена перехватило дыхание сильнее, чем от бега. *** Тэхен сидел на кровати и перебирал в ладонях маленького зайчика. За последние дни это стало привычкой. Каждый вечер он проводил пальцами по ушкам игрушки и вспоминал Чонгука. После того вечера, когда зайчик впервые оказался у него, они виделись всего два раза. Короткий обед, где Чонгук буквально вырвал полчаса, и мгновенная встреча на улице, когда тот спеша куда-то, успел только крепко обнять его и снова исчезнуть. Это объятие держалось в теле до сих пор. Теплое, родное. Такое нужное. Но его было катастрофически мало. Тэхен вздохнул, гладя игрушку большим пальцем. Чонгук писал, что скоро закончит дела, что компенсирует всё, что они пропустили… но от этого становилось только труднее. Как вообще он когда-то пережил годы разлуки, если теперь один день без Чонгука казался пыткой? Дом был тих. Родители ушли, он остался один, и от этого тоска только глубже давила на грудь. Он услышал шум у двери и решив, что родители вернулись раньше, поднялся, но… За дверью были не они. Тэхен замер. Чонгук стоял в коридоре, раскладывая на тумбочке пакеты. Лицо у него порозовело от мороза, кончик носа был ярко-красным, волосы влажные, тяжёлые прядки падали на глаза, и выглядел он настолько мило, что у Тэхена перехватило дыхание. Он даже забыл поздороваться, настолько залюбовался. Чонгук заметил его, и улыбка на его губах тут же вспыхнула. – Тэхен! У меня отличное предложение! – радостно выдал он, практически подлетая к нему. – Какое? – Тэхен тоже улыбнулся, надеясь что не сильно покраснел. Ведь в отличии от Чонгука, который покраснел из за мороза с улицы, у Тэхена не было приличной отмазки. – Испечём пряничные печеньки! – сияя сказал Чонгук. – До Нового года пара дней. Надо зарядить людей настроением. Я всё купил! Тэхен даже засмеялся от такой внезапности. Господи, ну как Чонгук умудряется каждый раз ворваться в жизнь как праздник? Как хаос, но хороший. – Идея отличная, Чонгук, – сказал он и шагнул ближе, влетая в объятия, которые уже стали такими жизненно необходимыми. – Но сначала… я очень соскучился. Чонгук не ответил словами. Он только обнял крепче. Настолько крепко, будто держал не тело, а то место в груди, где хранил Тэхена. И Тэхен не знал, что его простая фраза ударила Чонгуку прямо в сердце. Что тот последние дни сходил с ума по нему так же. Следующие часы стали смесью смеха, муки и муки в другом смысле — мучное тесто и мучения сердца шли параллельно. У Тэхена фигурки выходили странными, кривенькими, будто печенька пыталась убежать от судьбы. У Чонгука же, идеальные милые медвежата, один к одному, словно он тренировался всю жизнь. – Ну как так-то… – вздохнул Тэхен, пытаясь повторить форму. Медвежонок снова вышел в стиле Хеллоуина, а не празднично. Чонгук по доброму рассмеялся. – Подожди, – сказал он мягко. Чонгук подошёл ближе, и когда стал за спиной, Тэхен перестал дышать. Просто… замер. Тёплые руки легли поверх его ладоней. Аккуратно, будто спрашивая разрешения,. И Тэхена пробило током. Он ощутил, как внутри всё стало горячо и слишком тесно, как ноги будто чуть подгибаются. Чонгук наклонился, его грудь почти коснулась спины Тэхена. Вот-вот, ещё миллиметр и Тэхен почувствовал его дыхание на своей щеке. Не просто тёплый воздух. Дыхание Чонгука. – Ты слишком сильно давишь… – голос у Чонгука стал низким, непривычно хриплым. Не обычным. Не дружеским. Пальцы Чонгука мягко направили его движение. Медленно, размеренно, почти нежно. Тэхен сглотнул, не успев скрыть тихий вздох. – Мягче, Тэ… аккуратно… – каждое слово Чонгука ложилось на кожу, как горячее прикосновение. Он склонялся ближе, и Тэхен был уверен: если обернётся сейчас, их губы окажутся слишком близко. Слишком. Губы Чонгука едва задели его висок, когда тот говорил совершенно тихо: – Вот так… хорошо… Тэхен резко отстранился. В спешке высвободился из рук и сделал несколько шагов в сторону. Надо было перевести дыхание, иначе он сделал бы… что-то. Что-то безумное, но давно желанное. Запретное... – Я воды… – сорвавшимся голосом выдохнул он и почти убежал. Чонгук остался стоять один, упершись руками в столешницу, словно сдерживая себя. Он выдохнул — тяжело. Пальцы слегка дрожали. И оба знали. Ещё чуть-чуть и всё бы сорвалось. Остаток вечера прошёл немного неловко. Разговоры выходили осторожными, слишком уж "дружескими", скованными. Тэхен будто специально держал дистанцию. Стоило Чонгуку приблизиться хотя бы на полшага, Тэ тут же отступал на два. Чонгук едва заметно поджимал губы, скрывая поднимающуюся досаду. Может, он перегнул палку раньше? Может, Тэхену действительно стало неприятно? Мутные мысли лезли в голову, и настроение стремительно падало. Чонгук становился всё молчаливее, уходя в себя. — Так… что скажешь? — неуверенно произнёс Тэхен, вырывая его из глубоких раздумий. Чонгук моргнул, осознав, что вообще не слушал последние несколько минут. Он замешкался, встретившись с его ожидающим взглядом. — Прости… о чём ты говорил? — переспросил неловко, натянув кривую извиняющуюся улыбку. Улыбка Тэхена дрогнула, но он всё ещё держал лицо. — Я спрашивал, ты останешься у нас сегодня? — повторил он тише, отводя взгляд. И поспешно, громче добавил: — Но если у тебя опять дела, я пойму. Чонгук нахмурился. Ещё минуту назад он был уверен, что останется без всяких сомнений. Но последняя фраза сбила с толку. Так что Тэхен хочет? Чтобы он остался… или чтобы ушёл? Что значило это "я пойму"? Намёк? Желание избежать его общества? Раньше Тэ таким не был. Он всегда радовался Чонгуку. Или Чонгук чего-то не замечал? — Если хочешь… я останусь, — наконец ответил он, вынырнув из раздумий. Но сразу же пожалел об этих словах, потому что взгляд Тэхена в ту же секунду потух. Что вообще происходит? — Ты раньше не спрашивал, — начал Тэхен, но Чонгук поспешил перебить. — Я хочу остаться, Тэхен. Но только если тебе правда будет удобно. — Он выдохнул, решившись. — Давай говорить откровенно, хорошо? Я, кажется, сделал что-то не то. Между нами какая-то неловкость и мне это совсем не нравится. Если что-то не так, скажи прямо. Мы же друзья, Тэхен. Лучшие друзья. — Прости, я… — Тэхен неловко мял пальцы, бросая на него быстрые, странные взгляды. — Я просто почувствовал себя… неумёхой. И расстроился, — соврал он. — Всё в порядке. Конечно, я хочу, чтобы ты остался. Чонгук не смог улыбнуться. Просто не смог. — Тэхен… давай всё-таки поговорим… — Кажется, печенье уже готово! Обе фразы прозвучали одновременно. Оба перевели взгляд на духовку, где запекалась последняя партия. — Да, ты прав, — Чонгук взял перчатки и аккуратно вынул слегка подрумянившиеся печенья. Недосказанность повисла в воздухе плотной волной, но сил говорить уже не осталось. Момент был упущен. Разложив печенье в контейнеры и прибрав кухню, они поднялись в комнату Тэхена, прихватив тарелку с печеньем и холодные напитки. Сочетание не очень, но что есть. — Посмотрим фильм? — Тэхен поставил напитки на прикроватную тумбочку и залез на кровать, усевшись на краю. Чонгук кивнул, поставив тарелку рядом. Пока Тэхен запускал ноутбук, Чонгук прошёлся по комнате, взял подушку из кресла и придвинул небольшую табуретку ближе к кровати. — Поставим сюда? — предложил он, оставив табурет в шаге от кровати. Тэхен удивлённо поднял голову, хмуро поглядев на стул. Чонгук бросил подушку рядом с кроватью и сел на неё, на расстоянии вытянутой руки. Тэхен нахмурился ещё сильнее. Почему он сел так далеко? Здесь ведь полно места рядом… Тэхен уже не мог расслабиться. Что-то в их вечере перекосилось. Поведение Чонгука было странным, хотя всё начиналось так тепло. Но потом эти слова… "мы друзья". Это ведь должно было радовать, но почему-то впервые эта фраза болезненно задела. Чонгук считает их друзьями. И Тэхен тоже… но… — Почему ты не сел рядом? — тихо, не скрывая обиды, спросил он. Пальцы застыли над клавиатурой. — Эм… я подумал, так будет удобнее, — нерешительно ответил Чонгук. — Понятно, — Тэхен опустил взгляд в экран. — Какой фильм смотреть будем? Голос его совсем сник. Он сам сник. Но затем он заметил свою подушку рядом с коленом. Решимость вспыхнула в глазах. Он быстро поставил ноутбук на стул, схватил подушку и чуть резче бросил её рядом с Чонгуком. Краешек слегка задел парня, и подушка легла вплотную. Не давая себе времени сомневаться, Тэхен сел рядом, плечом к плечу. Поставил печенье между ними, а по бокам банки колы. — Ешь печенье, я фильм поставлю, — бросил он и навис над ноутбуком, выбирая фильм. Вернувшись, Тэхен снова прижался к Чонгуку. Специально вплотную, словно это было самым естественным на свете. И невозмутимо взял кусочек печенья. Чонгук всё это время молча наблюдал. И чувствовал, насколько спокойнее стало в груди от этого тёплого, такого родного плеча. Кажется, всё снова стало на свои места. Чувствовать рядом Тэхена было для него почти жизненно необходимо. Он улыбнулся, глядя на Тэ, который жевал печенье, не замечая крошек. И Чонгук невольно потянулся, чтобы убрать их. — Я уберу, — тихо сказал он. Его пальцы мягко провели по коже на подбородке, отчего у Тэхена по телу побежали стаи мурашек. Тэхен замер, желая прижаться к его руке… но удержался. — Всё, — голос Чонгука снова стал задорным, и он перевёл взгляд на экран, где уже начался фильм. — Что ты выбрал? — Эм… — Тэхен запнулся, всё ещё приходя в себя после прикосновения. Перевёл взгляд с печенья на Чонгука и слегка запоздав, ответил: — Больше, чем любовь. — Что? — Чонгук резко повернулся к нему, отчего Тэхен едва не подавился воздухом. — Название фильма, — прочистив горло, сказал он. — А-а, понятно, — Чонгук тихонько рассмеялся. — Давай смотреть. Он открыл банку Тэхена и передал ему, после чего открыл свою. Напряжение между ними постепенно растворилось. Разговоры вернулись. Лёгкие касания начали греть сердца так же, как раньше. Тэхен колебался секунду, но потом всё же решился. Он осторожно, но уверенно опустил голову на плечо друга. Чонгук без слов переплёл их пальцы, будто говоря: правильно, так и должно быть. Печенье быстро закончилось, а крошки осели и на одежде, и на ковре. И всё же, они правильно сделали, что сели на полу, а не на кровати. *** – Мы будем кататься на санках? – Тэхен удивлённо приподнял брови, пытаясь понять, что задумал Чонгук. – Ага, – Чонгук легко потянул его за руку, поднимая с кресла. – Идём. Сани у меня. Заберём по пути. Тэхен успел только схватить шапку, как Чонгук уже вытянул его из комнаты. Утром он позвонил и велел "подготовиться", но стоило Тэхену застегнуть куртку, на пороге уже стоял Чонгук. Одетый, сияющий, будто затеял что-то особенное. *** – Пингвин? – Тэхен не удержался от усмешки, когда увидел сани. На боках свежие рисунки: неровные, яркие, слишком узнаваемые. Тэхен сразу понял, что Чонгук сам это нарисовал. Он вспомнил, как тот в школе помогал ему с рисованием. Тэхен старался, правда, но рядом с Чонгуком всегда чувствовал себя учеником, которому ещё расти и расти. – Пингвины лучше всех катаются, ты знал? – важно заявил Чонгук, вытаскивая тяжёлые сани из сарая. – Садись. Проверим. Тэхен снова усмехнулся. Тепло и искренне. И устроился на сиденье, подтянув колени, пока Чонгук укладывал верёвку в руки. Через минуту по улице уже неслись двое. Один сидел в санях, второй с разбега тянул их за верёвку. Оба смеялись так громко, что этот смех звенел в воздухе, оставляя после себя лёгкую щекотку в груди. Прохожие оборачивались. Кто с улыбкой, кто с тихой завистью, будто на секунду вспомнили своё детство. Они менялись местами, катая друг друга до красных щёк и приятной одышки, пока не добрались до окраины. На склоне уже толпились люди: тюбинги, старые санки, даже куски пластика. Полный зимний хаос. Чонгук и Тэхен почти сразу растворились в этой суете. В смехе, в холодном ветре, в искрящемся снегу. Склон оказался круче, чем казался изначально. Снег блестел, будто посыпанный сахаром, а воздух звенел от визга тех, кто летел вниз. – Давай вместе? – предложил Чонгук, чуть тише обычного. Неуверенность была едва уловимой, но Тэхен заметил. Вчерашняя сцена всё ещё стояла где-то между ними. Он не хотел, чтобы снова стало неловко. – Вместе так вместе, – ухмыльнулся он, кивнув ободряюще. Чонгук сел первым, упирая ботинки в снег, чтобы сани не сорвались раньше времени. Тэхен устроился сзади. Близко. Почти прижимаясь коленями. От такой близости холод будто рассеялся, оставив между ними только тепло и мягкую дрожь. Он обхватил Чонгука за талию, отчего тот на секунду задержал дыхание. – Держись, – выдохнул Чонгук. – К спуску готов! – Тэхен сильнее сжал пальцы на его куртке. Сани сорвались вниз стремительно. Ветер свистел, снег летел в стороны, а мир вокруг превратился в размытые полосы. Яркие куртки, вспышки смеха, быстрые тени других людей. Тэхен закричал от восторга, Чонгук засмеялся. Громко и свободно. Сани подпрыгнули на бугорке, их закрутило, и Тэхен автоматически уткнулся лбом Чонгуку в спину. Тот замолчал на миг, фиксируя его руки, чтобы он не вылетел. Они мягко въехали в сугроб, утопив нос саней в снегу. Дыхание срывалось, мир всё ещё кружился, но было… чудесно. Чонгук обернулся через плечо: – Ты жив? – Ещё не уверен, – выдохнул Тэхен, всё ещё держа его за куртку. – Но если и умер… то смерть была достойная. Чонгук рассмеялся, и в его взгляде появилась та самая теплинка, от которой морозный воздух казался мягче. – Тогда ещё раз? – предложил он. – Или хочешь один попробовать? – Давай ещё. Теперь я спереди. В глазах Тэхена появился неподдельный азарт. Чонгук подхватил его настроение, тоже расплываясь в хитрой улыбке. Они вместе потащили сани вверх, шаг в шаг, время от времени задевая друг друга локтями, после, поддерживая, чтобы не упасть на скольком снегу. *** Немного замёрзшие, шумно шмыгая носом и потирая ладони, они почти ввалились в комнату Чонгука. Сани остались во дворе, а сами они, смеясь и переговариваясь на ходу, зашли в дом. На улице уже стояла ночь, но из-за новогодней атмосферы всё вокруг казалось ярким и светлым, будто темнота отступала перед огоньками и ожиданием праздника. Можно было бы остаться на горке и до утра, смех ещё звенел в ушах, а адреналин не до конца улёгся, но холод всё же взял своё. А ещё Чонгук что-то явно задумал. Тэхен заметил это сразу. По его глазам, по тому, как тот улыбался чуть иначе, чем обычно. Но допытываться не стал, решив терпеливо дождаться. Это было меньшее, что он мог сделать после всего, что Чонгук делал для него. Последние несколько дней были удивительно тёплыми, яркими, по-настоящему счастливыми. Такими, какими не были уже много лет. И всё это благодаря Чонгуку. — Давай куртку, — сказал он, помогая Тэхену снять верхнюю одежду и аккуратно убирая обе куртки на вешалку у двери. — Проходи в мою комнату, я принесу нам чай. — Я помогу, — упрямо отозвался Тэхен и, не дожидаясь возражений, пошёл следом. Чонгук только усмехнулся и пожал плечами, пропуская его вперёд на кухню. Родители были в гостях, и дом принадлежал только им. Вместе они заварили горячий чай, захватили закуски и устроились на кровати в комнате Чонгука. Прижались к друг другу ближе, чтобы согреться окончательно. — Посмотрим фильм? — поинтересовался Тэхен, когда с чаем было покончено. — Да… — неоднозначно кивнул Чонгук и поднялся, чтобы убрать чашки. — Ты пока выбирай. Тэхен свесил ноги с кровати и взял ноутбук с прикроватной тумбочки, рассеянно перебирая варианты. На самом деле ему совсем не хотелось проводить вечер за кино. Гораздо больше ему нравилось просто разговаривать с Чонгуком. Слышать его голос, ловить взгляды, чувствовать присутствие рядом. Тэхен закусил губу. Может, сейчас подходящий момент признаться? Он давно понял, что Чонгук для него — не просто друг. Рядом с ним сердце то замирало, то начинало биться слишком быстро, будто пытаясь вырваться из груди. Именно поэтому Тэхен когда-то уехал. Надеялся успокоить чувства, приглушить эту странную, пугающую тягу. Но расстояние лишь усилило её. Сердце ныло, тянуло обратно, а он упрямо пытался заглушить его. Сделать вид, что всё под контролем. Но всё было тщетно. Стоило вернуться и снова увидеть Чонгука и чувства обрушились с удвоенной силой. Теперь даже находясь рядом, Тэхену казалось, что Чонгука слишком мало. Было недостаточно просто сидеть рядом. Хотелось ближе. Хотелось глубже — к себе, в своё пространство, в свои мысли. Но если эти чувства окажутся невзаимными… он мог сделать только больнее. — Ох… — с обречённым выдохом Тэхен завалился на кровать, но тут же вскочил обратно, потому что дверь открылась в тот самый момент. — Всё в порядке? — обеспокоенно приподнял бровь Чонгук, заметив смятение на его лице. — Эм… фильм не смог найти… — невнятно оправдался Тэхен, отводя взгляд. — Ладно, — усмехнулся он, — всё равно у меня были другие планы, — Чонгук подмигнул и прошёл к кровати, пряча что-то за спиной. — Что ты задумал? — Тэхен даже не попытался скрыть любопытство. Чонгук сел напротив и мягко убрал ноутбук с его коленей. — Можешь закрыть глаза? — сказал он тише. — Хорошо, — прошептал Тэхен, прикрывая веки и сглатывая. Ожидание щекотало нервы. Что угодно могло случиться. И от этого становилось ещё волнительнее. А вдруг… Нет. Не может же быть, как в сказках? Его же… не поцелуют? От этих мыслей дыхание сбилось, стало слишком частым. — Открывай. Тэхен распахнул глаза. И ахнул. Комната погрузилась в темноту, а прямо перед ним мерцал светящийся шар. — Тэхен, ты готов запустить звёзды? — Что?.. — он перевёл завороженный взгляд на Чонгука. — Смотри, — Чонгук взял его руки и положил на шар, накрывая своими. По телу Тэхена пробежала дрожь. Незаметным движением Чонгук нажал кнопку, и свет стал ярче. — А теперь… выпускаем звёзды. Он убрал руки. И свет рассыпался по комнате. Потолок, стены, всё покрылось волшебным мерцанием, будто кто-то щедро рассыпал звёзды прямо в их комнате. Тэхен медленно оглядывался, не в силах оторвать взгляд. — Это… волшебно… — выдохнул он едва слышно. А Чонгук смотрел не на звёзды. Он смотрел только на Тэхена. На отражение света в его глазах, на мягкую улыбку, появившуюся на губах. Момент действительно был волшебным. Потому что Тэхен улыбался. Чонгук слишком долго смотрел. Он заметил это сам. По тому, как стало трудно дышать, как пальцы сами сжались в кулаки, будто пытаясь удержать что-то внутри. Свет от проектора медленно двигался по лицу Тэхена, скользил по его скулам, по ресницам, по губам, чуть приоткрытым в тихом восхищении. Звёзды отражались в его глазах, и от этого зрелища у Чонгука перехватило дыхание сильнее, чем от любого спуска с горки. — Тебе нравится? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Очень, — Тэхен даже не повернулся, будто боялся разрушить магию. — Я будто… внутри неба. Вот тогда что-то внутри Чонгука дрогнуло окончательно. Он двинулся ближе. Слегка. Нагнулся вперёд на пару сантиметров. Неосознанно, словно тянуло невидимой нитью. Оказался рядом. Слишком близко, чтобы это можно было списать на случайность. Колени соприкоснулись. Тепло Тэхена ощущалось сквозь ткань, и от этого стало почти невыносимо. — Ты всегда так смотришь, — тихо сказал Чонгук, не глядя на него. — Как будто видишь больше, чем я показываю. Тэхен медленно повернул голову. Их взгляды встретились. И мир словно сузился до этого расстояния между ними. Несколько сантиметров. — А ты… — Тэхен запнулся, но всё же продолжил. — Ты всегда делаешь такие вещи. А потом ведёшь себя так, будто это ничего не значит. Слова ударили точнее, чем ожидал Чонгук. Он резко выдохнул и провёл ладонью по волосам, опуская взгляд. — Потому что если я позволю себе больше… — он замолчал, сглотнул. — Я не знаю, смогу ли остановиться. У Тэхена ёкнуло сердце. Что это значит? Неужели?... Он тоже двинулся навстречу. Совсем легко. Но этого оказалось достаточно. Чонгук повернулся к нему полностью. Взгляд стал тёмнее, глубже, без привычной шутливости. — Тэхен… — выдохнул он совсем тихо, но Тэхен услышал, — Ты даже не представляешь, как сложно делать вид, что ты для меня просто друг. Тишина между ними стала густой, натянутой, как струна. Звёзды продолжали медленно двигаться по стенам, но теперь они казались лишь фоном. Сейчас уже ничего не имело смысла, кроме них двоих и их близости. Чонгук поднял руку… и остановился в сантиметре от щеки Тэхена. А тот кажется совсем перестал дышать. Момент казался сном. Рука коснулось щеки и Тэ слишком шумно выдохнул. Его дыхание обдало лицо Чонгука. — Скажи мне остановиться, — почти шёпотом. — И я остановлюсь. Чонгук понимал. Еще секунда… и он сорвётся. Тэхен не мог сказать ни слова. Он просто смотрел. Медленно, внимательно, будто был даже немного не в себе. Звёзды скользили по его лицу, отражались в зрачках, и в этом свете он казался почти нереальным. А потом Тэхен сделал шаг сам. Он поднял руку, накрыл ею ладонь Гука прижимая к своей щеке и потянулся, сокращая расстояние между ними до миллиметра. Пальцы были тёплые, уверенные, и от этого касания и оттого насколько он оказался близко, по Чонгуку прошла волна, от которой перехватило дыхание. — Не останавливайся, — тихо сказал Тэхен. Его лоб коснулся лба Чонгука, дыхание смешалось, и на мгновение они просто замерли так. Привыкали к близости, принимали её, чувствовали друг друга. Чонгук едва слышно выдохнул его имя. Но Тэхен уже сделал следующий шаг. Он коснулся губ Чонгука. Легко, почти осторожно, словно боясь спугнуть. Поцелуй был коротким, мягким, но в нём было всё. Ожидание, страх, желание, надежда. И когда Тэхен чуть отстранился, всего на сантиметр, его взгляд был ясным и решительным. — Я больше не хочу делать вид, — прошептал он. — И не хочу убегать. Этого хватило. Чонгук сорвался. Он потянулся вперёд сам, перехватывая инициативу. Его ладонь легла на затылок Тэхена, удерживая но не заставляя, и второй поцелуй был глубже. Всё ещё нежный, но смелее. Мир вокруг исчез. Звёзды продолжали медленно двигаться по стенам, но теперь они будто были внутри, в груди, под кожей, в каждом сбитом вдохе. Когда они всё же оторвались друг от друга, Чонгук прислонился лбом к лбу Тэхена и тихо рассмеялся. Коротко, нервно, счастливо. — Ты хоть понимаешь, — прошептал он, — что назад дороги уже нет? Тэхен улыбнулся. Той самой улыбкой в которую Чонгук влюблялся снова и снова. — Я как раз этого и хочу. — Тэхен… — имя сорвалось с губ Чонгука почти беззвучно, хрипло, будто застряло в горле. Он торопливо убрал шар в сторону, даже не глядя куда, и сразу же вернулся к Тэхену, словно боялся потерять его хотя бы на секунду. Каждая секунда, как он не касался его, уже ощущалась как пытка. Его пальцы жаждали тепло Тэ, его губы уже привыкли к мягким губам Тэ, его сердце желало большего, намного большего. Чонгук уложил Тэхена на кровать и навис сверху, замирая на короткий миг, все ещё не веря в происходящее. А потом снова поцеловал. Поцелуй вышел глубоким, смелым, с тихим выдохом, с языком, сплетающимся с тэxёновым. — Можно… тебя раздеть? — спросил он почти шёпотом, не прекращая целовать, его руки уже скользили по спине, по бокам, останавливаясь там, где хотелось задержаться подольше. — Да… — ответ Тэхена растворился в поцелуе. Он сам притянул Чонгука ближе, словно боялся, что тот отступит. Свитер Тэхена слетел быстро. Ладонь Чонгука легла на тёплый живот, посылая по телу электрические импульсы. Он плавно гладил его, водя горячей ладонью по изгибам. Но даже этого было мало. Тэхена всё равно было мало. — Чонгук… — имя прозвучало тянуще, срываясь на дыхании. — Я здесь… — ответил он и отстранился ровно настолько, чтобы губами найти шею. Тэхен выгнулся, сам подаваясь навстречу, и тихий стон вырвался из губ. Одежда мешала. Воздух мешал. Расстояние, которое было совсем маленьким, тоже мешало. Он потянул Чонгука за край кофты, и тот понял сразу. Резким движением избавился от неё, отбросив в сторону, и снова прижался к Тэхену всем телом. Пальцы Тэхена зарылись в его волосы, медленно, чувственно, а потом сжались сильнее. Из груди Чонгука вырвался глухой звук. Поцелуями он стал спускаться ниже, намеренно медленно, словно растягивал момент. Ключицы. Грудь. Живот. Он оставлял горячие, мокрые следы, от которых Тэхен вздрагивал. Пальцы коснулись резинки штанов... и остановились. Чонгук замер, закрыл глаза, переводя дыхание. Он понимал, что если сейчас продолжит, то точно уже не остановится. У них все случится. Сейчас. — Чонгук… я хочу, — прошептал Тэхен, уловив его заминку. Голос был тихим, но уверенным. — Очень. И приподнял таз, подталкивая к действию. Чонгук сжал пальцы и потянул штаны вниз. Бугорок оказался перед лицом. Чонгук судорожно вдохнул. Пальцы сжались, выдавая напряжение, которое он больше не собирался скрывать. От осознания того, как сильно Тэхен отвечает ему, внутри вспыхнуло что-то горячее, почти оглушающее. Он наклонился ближе, медленно, намеренно, наслаждаясь каждой секундой этого ожидания. Пальцы сомкнулись на резинке боксеров и медленно потянули, освобождая горячий, возбуждённый член. Освободив и от боксеров, Чонгук мягко обвил возбуждение ладонью, от чего Тэхен несдержанно простонал. Чонгук улыбнулся и сделал первый мазок языком по головке. Стон повторился. Ещё громче. Ещё раз облизав, он обхватил губами головку и пропустил его глубже, смещая руки ниже, чтобы пропустить член по горлу. Тэхен вздрогнул, дыхание сбилось, ладони сжали простыню, что костяшки побелели. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь… — выдохнул Чонгук хрипло, почти неслышно, на секунду выпуская член. После снова припал, вбирая сразу наполовину. Тэхен метался по постели, шептал имя Чонгука и стонал все громче и громче. Прошло кажется совсем ничего, а он уже на грани, вот вот кончит. Так быстро. – Чонгук, стой! – он выгнулся и сдался. Простыня была ужасно помята, дыхание учащено. Чонгук с хлюпаньем выпустил член и хищно облизал губы, проглатывая все до последней капли, что дал ему Тэхен. Его Тэхен. Хотелось ещё большего, хотелось проникнуть в него, помочь себе, ведь у него тоже каменный. Там. Ему больно в тесных боксерах, в штанах. Но сейчас, у него нет ни смазки, ни презервативов. Тэхен распластался на кровати и тяжело дышал. Чонгук снова навис над ним, поцеловал мягко, нежно, слизывая его губы поочередно, после сплетая языки. Одной рукой освободил свой жаждущий ласки член и начал вводить по нему ладонью, стараясь не спешить. Ведь от одного вида, как под ним лежит Тэхен, он уже был готов кончить. Хотелось растянуть момент настолько, насколько возможно. Насладится каждой секундой. Но сдерживаться было слишком тяжело, рука двигалась все резче и несдержаннее. Он зарычал прямо в губы Тэхена, делая последние фрикции и обильно кончил прямо на оголённый живот Тэ. Теперь оба дышали громко, тяжело, в унисон. Губы в сантиметре друг от друга, что дыхание смешивается. Обоим это нравится. — Я люблю тебя, — сказал Чонгук почти неслышно. — И я… тебя, — ответил Тэхен, не открывая глаз. Чонгук повалился рядом, притянул его ближе и укрыл одеялом. Устроил так, чтобы Тэхену было тепло и спокойно. Всё остальное могло подождать. Сейчас существовали только они и ощущение, что мир наконец встал на своё место. *** — Чонгук готовил салюты, — с улыбкой говорит его мама, когда они все выходят на улицу за несколько минут до полуночи. — Всё готово! — гордо отзывается Чонгук и, даже не задумываясь, переплетает пальцы с Тэхёновыми, ведя его за собой. За родителями. Его и Тэхена. За семьёй. Они встречают Новый год все вместе. Ужин был шумным и тёплым. Со смехом, шутками... и взглядами, которые невозможно не заметить. Родители обменялись понимающими улыбками. Они заметили все. Эти осторожные прикосновения, эти чуть смущённые паузы, эти глаза… Влюблённые глаза ни с чем не спутаешь. Их дети были слишком очевидными. Хотя это было лишь вопросом времени. И они об этом знали. Видели. Понимали. За всеми событиями последних дней Тэхен и не заметил, как пролетел этот день. Утром он проснулся в любимых объятиях, потом они вместе принимали душ. Долго, неторопливо, смеясь и целуясь, будто им никуда не нужно было спешить. Пожалуй, это будет самый лучший Новый год в его жизни. А ведь полночь ещё даже не наступила. Остались считаные минуты. Чонгук нехотя разжал пальцы и направился к салютам, которые заранее расставил во дворе. Он похлопал себя по карманам, затем растерянно поднял взгляд. После чего замер, встретившись с Тэхеном, стоящим между родителями и смотрящим на него с такой нежностью, что Чонгук на секунду забыл, зачем вообще отошёл. — Я… это… — он неловко улыбнулся. — Спички забыл. Надо сходить. — Я принесу, — тут же сказал Тэхен и уже направился к дому. — В моей комнате, на столе! — крикнул ему вслед Чонгук. Тэхен почти влетел в комнату, быстро огляделся и сразу заметил спички рядом с блокнотом. Он схватил их слишком резко, задел блокнот, и тот с глухим стуком упал на пол. — Чёрт… — пробормотал Тэхен, наклоняясь... но замер. Из блокнота выпал лист. Слишком знакомый. Сердце болезненно сжалось, будто он узнал что-то забытое, но родное до дрожи. Тэхен поднял лист, выпрямился. И его брови удивлённо приподнялись. Пальцы задрожали. Бумага была чуть пожелтевшей, с загнутыми уголками. Почерк неровный, детский. Его... Почерк двенадцатилетнего Тэхена. Он сглотнул и начал читать. «Желания на Новый год! Санта, я в тебя верю. Чонгук вот не верит, а я верю. Ты ведь настоящий, да? Я был очень хорошим мальчиком в этом году. Ты ведь исполнишь мои желания? Я не попрошу о многом. Я не жадный 1. Я хочу украсть игрушки с городской ёлки. Я давно об этом мечтаю. Всего пару штучек, как сувенир. Ёлке ведь не убудет, правда? Думаю, это будет очень весело. 2. Я хочу испечь новогодние пряники вместе с Чонгуком. Я уже делал с мамой, а теперь хочу с ним. Я научу его, и потом он будет печь их для меня. 3. Я хочу покататься на пингвинах. Пингвины катаются лучше всех! Я хочу почувствовать их скорость. 4. Я хочу собрать звёзды и запустить их сам. Я не буду их забирать себе. Просто на одну секунду. Мне правда очень хочется это почувствовать. Может, это звучит странно, но ты ведь волшебник. И последнее... 5. Я хочу, чтобы случилось это. Прямо это. Ровно в двенадцать, когда волшебство становится самым сильным. Пусть случится "это".» Тэхен дочитал и замер. Игрушки с ёлки. Пряники на кухне, где Чонгук смеялся и пачкал мукой нос. Пингвины на санках, ветер в лицо и смех до боли в груди. Звёзды, распустившиеся по потолку, когда Чонгук держал его за руки. Всё это уже было. Сердце забилось так сильно, что в ушах зашумело. Он помнил тот год. Помнил, как писал это письмо, как аккуратно сложил лист и спрятал его, не расстроившись, когда не получил свои желания. Просто решил, что наверное, волшебству нужно больше времени. Он просто не знал, что волшебство всё это время было рядом. Тэхен судорожно вдохнул. Спички выпали из рук и упали на пол, но он даже не заметил. Он всё ещё держал лист. Маленький, хрупкий, но наполненный целой жизнью. — Тэхен? — раздался за спиной голос Чонгука. — Ты там потерялся в моём бардаке? Тэ?.. Чонгук остановился в дверях, глядя на дрожащие пальцы Тэхена и знакомую бумагу. — Это… — выдохнул он. — Это мои желания, — тихо сказал Тэхен. Глаза блестели, но улыбка была светлой. — Ты всё это сделал. Ты исполнил их. Все. Чонгук подошёл ближе и осторожно накрыл его руки своими. — Я просто хотел, чтобы ты был счастлив, — прошептал он. — Всегда. Тэхен поднял на него взгляд. — Тогда подари мне последнее желание, — тихо сказал Тэхен. Чонгук замешкался всего на секунду, будто боялся неверно истолковать. — Последнее?.. — переспросил он, ища ответ в глазах напротив. Тэхен сделал шаг ближе. Совсем близко. Так, что между ними не осталось воздуха. — Это, — шёпотом. — В двенадцать. — Он улыбнулся дрожащей, счастливой улыбкой. — Поцелуй. С тобой. Под первые салюты. Чонгук не ответил. Он просто наклонился. Медленно. Бережно. Как будто боялся спугнуть момент, который ждал слишком долго. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось, губы зависли в миллиметре друг от друга. И в эту самую секунду часы где-то в доме начали отсчитывать последние мгновения старого года. …один. …два. Когда губы наконец коснулись друг друга, мягко, трепетно, по-настоящему... Небо взорвалось. Первый свист. Первый оглушительный раскат. Салюты вспыхнули, осветив двор и окна, отражаясь всполохами в комнате. Волшебство случилось. Снаружи — огонь и грохот. А внутри — исполненное желание двенадцатилетнего мальчика, который когда-то просто очень верил. Чонгук прижал Тэхена ближе, углубляя поцелуй, и Тэхен ответил. Уверенно, счастливо, зная: всё случилось. Ровно в срок. Ровно так, как было загадано.