Разорванное на Звёзды Общество.

«Америка – Великая Нация, которую можешь защитить только Ты!» - гласили слова на военной рекламе давно истрёпанного временем рекламного щита, что стоял у трассы 95 в районе Лортона. Когда-то, улыбающееся лицо Дяди Сэма, одетого в современную форму американских войск, рекламировало вступление в армию, но было это так давно, что листы баннерной ткани давно облезли, краска иссохла, а лагерь американской армии на заднем фоне рекламы стал подобным безобразному месиву, что обычно бывает, когда смешиваешь множество цветов воедино, но они при этом никак не хотят становиться чёрным. Никто уже никогда не узнает, почему американское правительство времён июля 2013 года решило стряхнуть пыль со старого символа американского патриотизма, и можно лишь предполагать, что это была отчаянная, и, как оказалось, полностью бессмысленная попытка привлечения новых рекрутов в ряды армии великой нации. Стояло прохладное августовское утро 2035 года. Походная палатка Джефри Томсона, которую он раздобыл в давно заброшенном магазине фирмы «Moosejaw», и которую он расположил между двумя полуразрушенными домами напротив автомобильной дороги несильно покачивалась из стороны в сторону от ветра, скользящего между стенами двух старых строений. На расчищенной от лёгкого снега земле стояла горелка, что досталась ему из всё того же магазина, и в которой, тихо бурля и шипя, разогревалась последняя порция свинины с бобами, смешанная с травами, которые он нашёл на его пути. В своей прошлой жизни, столь же далёкой, сколь и Сиэтл, про который Джеф слышал только из интернета, а также мимолётных упоминаний ещё до Катастрофы, он бы никогда даже не подумал бы о том, чтобы в вполне-себе вкусные консервы добавить хоть какую-либо зелень. Но, следуя советам его отца, эксперта по выживанию и дикого параноика, что спал и видел грядущую в будущем Катастрофу, Томсон Младший нехотя приучился делать свой рацион более питательным во время любых приёмов пищи. Медленно размешав свой обед очищенной от коры веткой какого-то дерева, Джеф зачерпнул походной ложкой немного из приготовленной им пищи, вкусив её. Было относительно сносно, особенно учитывая то, что консервы были не такими уж и старыми, а зелень – тщательно промытой в свежем, растопленном снеге. Полноценная трапеза началась. И во время этой трапезы, на Томсона начали медленно, сначала незаметно, но после всё чётче и чётче накатывать воспоминания, что одновременно согревали его далёким намётом прошлого, и устрашали его последствиями, видимыми им в настоящем. Он тускло, но осязаемо вспоминал, как будучи тогда ещё подростком, снимал последнюю гирлянду со Дня Независимости, как упаковал все украшения в ящик и закинул их на чердак. Как после этого забежал в комнату, засев за его поддержанный, но вполне добротный ноутбук, и как спустя несколько десятков минут громким криком своей матери и не менее громким голосом его отца его окликнули для быстрого спуска вниз. По телевизору объявили, что ракеты были запущенны. Это конец. Он вспоминал, что его отец, статный мужчина лет пятидесяти, работающий на себя в качестве частного инструктора по выживанию, и унаследовавший свою паранойю уже от своего отца, что также подкреплялось ядерными кризисами двадцатого века, всегда готовил и себя, и всю свою семью к конфликту, в который никто не верил, но которого все боялись. На свои заработанные деньги, также конечно деньги своей жены, Томсон старший организовал под их домом вполне себе добротное убежище, оснащённое генератором, системами фильтрации воды, запасами продовольствия и всем тем, что могло дать человеку разумному прожить хоть какое-то время в экстренной ситуации. И как бы не надеялось семейство Томсонов на то, что они никогда в жизни не используют этот бункер, шестого июля, сразу, после объявления смертного приговора всему человечеству, собрав все свои вещи они спустились в него, надеясь на лучше. «Надежда умирает последней», но никто никогда не говорил, как неожиданно она умирает. Спустя какое-то время, прожитое в бункере, и тщетные попытки связаться с правительственными органами, и Миссис и Мистер Томсон заболели инфекционным заболеванием сердца, от которого у них не было лекарств. Чтобы инфекция не распространилась и на их сына, пара заперлась в отдельной комнате и там пережидала болезнь, пока ещё тогда подросток Джефри, дрожа и стуча зубами следил за их медленной гибелью. Спустя какое-то время и их зубы тоже начали частенько дрожать, после – вся дрожь прекратилась. Джеф остался один. Совсем один… Если бы не одно «но». Это «но», то, что ещё хоть как-то грело огонёк души Томсона – его брат Питер, что во время Начала Конца жил с тётей Джефа в Вудбридж Кроссинг, что было довольно далеко, особенно если учесть то, что Джеф с его семьей жили в окрестностях Ричмонда. Но проходили годы, Томсон начал подстраиваться к новой жизни, начинать к ней приспосабливаться и даже умудряться выживать, но идея о воссоединении никак не могла надолго зависнуть в его голове. Различные дела, по типу ловли крыс, выращивания съедобного лишая с грибами, противостояния различным выжившим, что покушались на вполне себе добротный бункер – всё это выветривало мысли из головы юноши. Уже повзрослев физически, так как по понятным причинам психологически он сделал это раньше, он начал всё чаще и чаще вспоминать о своём брате. Еду Томсон уже наловчился находить, и редко когда голодал, если конечно не уходил в долгие экспедиции. Топливо также не было для него проблемой, ибо как раз на случай войны генератор можно было относительно легко переделать так, чтобы он работал на сжигаемых материалах, которых в округе было много. И как всегда бывает у человека, когда он справляется со своими первичными, природными потребностями, он начинает задумываться о том, о чём раньше мог спокойно и не помнить. Так и произошло с Джефри Томсоном, когда он окончательно решил во чтобы то ни стало отыскать своего брата, потому что как минимум он редко с кем разговаривал, если не считать редких жителей и торговцев из Таррингтона, или же рыбаков из Северного Ричмонда, с которыми Томсон перебрасывался небольшими диалогами вовремя не очень удачных попыток рыбалки, а как максимум потому, что его брат был тем единственным, что осталось у него в качестве единственного луча надежды. Надежды на жизнь, а не выживание. И все эти мысли, все воспоминания и видения так сильно зашевелились в голове Томсона, уже начавшего свой путь на некогда столицу Америки – легендарный Вашингтон, что он поперхнулся своей трапезой, попутно что-то услышав. Звук этот был крайне тих, будто тот, кто его издавал был сконструирован так, чтобы не привлекать к себе особого внимания. Мягкие шаги по снежному полотну, еле хрустящие, что упорно приближались к палатке Джефа. Мужчина насторожился, отложив свою ложку, полностью затушив огонь и вглядевшись в чуть приоткрытую дверь палатки. За ней начал вырисовываться силуэт, скрытый в тумане снежного августовского денька. Широкая морда, острые уши, три передних ноги… - Вот чёрт… Не успел Томсон схватиться за самое ближайшее оружие, которое было рядом с ним и являлось обычным походным ножом, на него набросился Даблдог, рыча и скаля свою широкую и зубастую пасть. Джеф инстинктивно пнул в сторону мутанта кастрюльку с едой, что ошеломило чудовище, давая человеку небольшой шанс на победу. Джеф успел схватить нож вовремя, ибо сразу после этого, блестя тремя своими глазами, псина бросилась на Томсона, пытаясь загрызть его за живо. Умирать Джефри не хотелось. Вообще навряд-ли кому-то это в принципе когда-либо хотелось, но этот случай был исключением, так как с самого начала Катастрофы Джефу приходилось иногда голыми руками бороться за свою судьбу, что вполне себе заменило ему упражнения с гирями и штангами. С размаха ударив по щеке твари ножом, он повалил её на землю, пытаясь сдержать напор твари. Кровоточа и извиваясь, как уж, мутант клацал зубами пытаясь откусить от чересчур сильной добычи хотя бы кусочек. Добыча же не давала сделать это, готовясь нанести второй удар. Но Леди Удача решила ненадолго отвернуться от Джефа, и спустя крайне короткий промежуток времени сверху оказался уже пёс, а не человек. Но гордый носитель вида «Homo Sapiens» не желал так просто сдаваться, и, крепко держа тварь за горло, воткнул ей нож в глаз, заставив её отшатнуться. Это был уже полноценный шанс на победу, и Джеф начал действовать. Быстро подойдя к монстру, он выхватил из его глазницы нож, после чего сделал несколько ударов в горло мутанту, а после и в живот, окончательно одолевая его. Глубокие вздохи раздались в палатке, когда Томсон начал приходить в себя после потасовки. Вид твари, лежащей мёртвой перед ним, с её всклокоченной шерстью, уродливыми шестью ногами, тремя глазами и острой пастью мог бы порадовать незнающего человека, но только не Джефа. Он быстро достал из лежащего в другом углу палатки рюкзака пистолет, и, как только тварь начала подниматься, он сделал три контрольных выстрела ей в голову, отправив её на тот свет. Выстрелы – вещь очень громкая, поэтому перерыв был окончен, если конечно учесть то, что на шум могли сбежаться твари покрупнее… и позубастее. Джеф встал и вышел из палатки. В лицо ему дунул холодный, чуть щиплющий лицо ветерок, что кружил вокруг обломков зданий свистя и то стихая, то нарастая с новой силой. Спустя несколько минут палатка нашего Странника была собрана, вещи тоже, Даблдог выброшен за угол, и он, посмотрев на горизонт, там, где вдали виднелись массивные обломки главного центра страны и всей американской нации, отправился в свой путь, прямиком в неизвестность, навстречу тому, что мог таить в себе мёртвый город Вашингтон…