Дитя февраля

Виногорский проскользнул мимо родителей через кухню, он лишь глазком успел увидеть, как мама что-то увлечённо рассказывала отцу, но это даже не интересовало Илью, намного интереснее было узнать, для чего Шварц вытащил младшего на улицу. Виногорский быстро обулся и наспех накинул шарф. Хлопнув дверью, в подъезде сразу же послышался топот, направляющийся вниз. Уже ближе к выходу у Ильи начало стучать сердце, он же даже не успел ответить Жене на сообщение. Виногорский с силой толкнул железную дверь подъезда и оказался на улице. Перед ним стоял Женя, красный, кудри в снегу, и этот урод ещё что-то прятал в руках. — А ты быстро, — с хитрой улыбкой протянул Шварц. Илья стоял в непонимании, снег хлопьями сыпался сверху, и всё это выглядело до ужаса нелепо. Виногорский по одному сообщению от Шварца сразу вылетел из квартиры, наверно, точно обморожение поцеловал. — Жень, что происходит? — Не знаю, я пришёл за тобой, — сдерживая смех, ответил Шварц. А после Женя вытянул руки, показывая то, что он так тщательно скрывал. И кажется, у Ильи глаза раскрылись так сильно, как никогда. Шварц держал самый настоящий и живой ландыш, белый такой, красивый. Виногорский подошел ближе, будто вовсе не веря в реальность происходящего. Но всё это происходило сейчас и впрямь, Шварц протягивал младшему маленький ландыш. — Шварц, ты дурак, — Илья аккуратно забрал из чужих рук цветок, прикрывая его ладонью от холодного снега. — Где ты его взял в декабре? — А это неважно, главное, что я его донёс. Виногорский, кажется, расцвел и сам, что не заметил даже, как расплылся в глупой улыбке. Илья прижал цветок к себе поближе, будто он был стеклянный, вот-вот и разобьётся. И сейчас даже холод не чувствовался, снежинки кружились сверху, засыпали всё вокруг, но Илья даже немножко и не замёрз. В голове не укладывалось, что это реально, Шварц в снегопад припёрся с цветком, еще и живым. Женя же был очень довольный собой, спрятав руки в карманы, стоял напротив, молчал, улыбался. — Нет, подожди, а что мне с ним делать? Ему ж холодно будет… — Заглядывая старшему в глаза, начал Илья. — Засуши, к лету гербарий насобираешь. Виногорский вопросительно посмотрел на Женю. — А ты собрался мне ещё таскать цветы? На этот вопрос Шварц предпочел не отвечать, расплылся в лисьей улыбке и промолчал. *** Илья вернулся обратно в тёплую квартиру, встретившись лицом к лицу с отцом, он как раз собирался уйти. Виногорский молча снял куртку и повесил в шкаф, делая вид, что ему ужасно как всё равно, а внутри всё горело огнём. Так же быстро он скрылся за дверью своей комнаты, закрывая её с хлопком. После послышался тихий голос мамы, наверно, она извинялась за поведение Ильи, но в глубине души Виногорский умолял, чтоб она сказала отцу забыть дорогу в эту квартиру. Виногорский упал на кровать, продолжая крутить в руках цветок, словно никогда таких не видел. Илья продолжал ломать голову, где всё-таки Женя достал ландыш? Младший улыбался, глядя на этот белый, как снег, цветок. Город окутала глубокая тьма, в окна Илье били снежинки и тёплый свет от фонаря. Виногорский поднялся и упёрся руками в подоконник, разглядывая улицу свысока. Там же не было ни души, тоскливо лежащие сугробы да и только. В комнате было тепло и хорошо, и будто Илью ничего больше не волновало, а внутри что-то отзывалось, громко стучало и приятно болело. Таких чувств Виногорский еще не испытывал, будто что-то схожее с ломающимися рёбрами, но боль была приятной. Такую боль не хотелось заглушить, не хотелось отказываться и залечивать, чтоб не ныла. Она разливалась по Илье лучами, становилась звоном в ушах, болью в голове, но теперь она и Илья — стали одним целым, и теперь Виногорскому предстояло уживаться вместе с ней. По спине у младшего пробежали тёплой волной мурашки, и Илью пробило на дрожь. Виногорский быстро отпрянул от окна, чуть ли не падая назад. Илья успел среагировать и попятился ближе к кровати. Виногорский схватился за сердце, оно с бешеной скоростью набирало темп, вот-вот и точно выскочит. Илья нервно сглотнул и успел надумать себе самых ужасных вещей, цветок, что ли, ядовитый? Виногорский перевел взгляд на ландыш, он остался на холодном и пустом подоконнике, одиноко лежал, аж жалко его стало. Резко и громко окно открылось само, шторы от ветра подлетели, а комнату неожиданно начало засыпать снегом. Илья так и продолжал сидеть на кровати, не в силах даже пошевелиться. Ландыш с подоконника принесло на колени к Илье ветром, Виногорский с тоской смотрел на этот промёрзший маленький цветок, и у Ильи, кажется, потекли слёзы. В ногах почувствовалось тепло, младший перевёл взгляд вниз, а у его ног тёрся маленький котёнок. Пушистый такой, ещё и как снег, белый. Виногорский улыбнулся и поднял котёнка на руки, и откуда только это чудо пришло? И только к этому моменту к Илье пришло озарение, что кота у него отродясь и не было. Виногорский распахнул глаза, в комнате тепло и тихо, ни снега, ни кота. Да уж, давно таких снов Илья не видел, а может, это был хороший знак? Да, только его ландыш валялся на полу у кровати, Виногорский приподнялся и дотянулся до цветка, забирая его к себе в постель. Илья покрутил цветком, а после перевёл взгляд на окно. На улице стало ещё темнее, фонарь почему-то сиял хуже, и видно было только многоэтажку напротив, в которой светились лишь окна. Виногорский сильнее закутался в одеяло, прижимая свой морозный ландыш к груди. Он совсем стал холодный, будто покрылся льдом, но для Ильи он оставался таким же красивым. Виногорский ледяными кончиками пальцев поправил кудри, неприятно лезущие в глаза. И теперь точно в его душе было спокойствие и умиротворение, ничего не болело. Илья сидел и слушал стук своего сердца, и с ним тоже был покой, оно ритмично делало "тук-тук" и не давало поводов для беспокойства. И Виногорскому только в радость сидеть так вечно, не двигаясь, ощущая всю мягкость и тепло внутри. Все его тревожные мысли отступили по щелчку пальцев, и Виногорский дышал полной грудью. От такой радостной жизни даже захотелось жить. Что-то сломалось внутри, будто так и должно было произойти, и стало хорошо, даже чересчур. Илья прикрыл глаза, раскачиваясь на кровати, а сам про себя молил, чтоб это чувство было вечным. *** Виногорский рассекал воздух, идя с поднятой головой через сугробы и гололёд. Те же красные уши, нос, но это был уже другой Илья, будто и взгляд стал мягче. Плотно повязанный шарф, зимняя куртка, но всё те же кроссовки, даже они грели в морозный день. Вроде день как день, ничем не отличающийся от других, а Виногорский уже чувствовал себя другим и самым счастливым человеком. Сам даже не заметил, как губы складывались в улыбку, а в голове ненавязчиво текли ручьями раздумья. Вот сейчас он дойдёт до дома, обязательно сядет за уроки, а сделав их, успеет пообщаться с Женей. И как он так резко и резво ворвался в его жизнь? Да бог его знает… Но Илье всё это было только на руку. Мама на пустом месте устраивала скандалы, обижалась, а в семье, где взрослые обижаются на детей — взрослых нет. Но это не столь волновало маму, как поведение сына. Слишком весёлый, слишком улыбчивый, слишком радостный. Сначала мама наезжала на Илью с обвинениями в употреблении, но Виногорский точно не мог быть на это способен. Вечера Илья предпочитал теперь проводить, уткнувшись в телефон, не обращая никакого внимания на упрёки от мамы. Да и какие тут могут быть вечера вместе с мамой? Виногорский нашёл поддержку в том, кто был прямо под носом, да только Илья разглядел что-то в Шварце слишком поздно. Теперь же Виногорский хотел дружить со старшим, жуть как хотел. Но совесть его сгрызала изнутри. Стыдно держать так долго человека во френдзоне, а позже так нагло заявляться в его жизнь, бред же. Из мыслей Виногорского быстро вытянул прилетевший снежок, от неожиданности Илья попытался резко обернуться, но ноги его не удержали, и, как на зло, он стоял прямо на льду. Грохнулся, посмотрев вперёд, Виногорский, к своему сожалению, увидел виновника своих вечных раздумий, Шварц сдерживал свой смех из последних сил, но надвигался прямо и уверенно к младшему. — Извиняй, Илья, — насмешливо буркнул Женя. — Не думал уж, что тебя земля так сильно к себе тянет. Хоть и Шварц колко шутил, да и Виногорский больно упал, но старший протянул тому руку помощи, попутно отряхивая его от снега. А ладони у Жени всегда теплые, будто он только-только из дома вышел, хотя по его красному носу и не скажешь. Илья наслаждался теми секундами, пока Шварц крепко ухватился за его руку, до чего ж было тепло. Виногорский поправил лямку от рюкзака и капюшон, съехавший на глаза. — Ты до дома? — резко спросил Женя, Виногорский соглашаясь кивнул. — Я с тобой тогда, пойдем. Шварц быстрым шагом направился вперёд, Илья же ещё немного потупил на месте, а позже принялся догонять старшего. — Почему ты не на парах? — робко подал голос Илья. — А у меня только две пары и было, сам не знаю, отчего расписание каждый раз меняют, но мне даже нравится, вот тебя выцепил, — последние его слова прозвучали жутко грустно, даже будто в них слышалась и отдавалась эхом печаль и горечь, Виногорскому стало не по себе. — Да я ж всего себя посвятил институту, некогда уж было друзей искать, а сейчас жалею, — Женя опустил глаза вниз, прятал. А у Ильи даже слов для поддержки не было, шёл себе и слушал, только внутри все полыхало, эта непонятная тягость помочь Жене разрасталась за считанные секунды, у Виногорского встал ком в горле, казалось, он сам был готов разрыдаться от того, что не мог оказать помощь Шварцу. Между ними так и повисла эта неловкость, если б Илья только мог так резво находить слова поддержки, прямо как выплевывать колкости в адрес мамы. Виногорский от безысходности подцепил чужие пальцы своими и посмотрел прямо Шварцу в глаза. — Мне жаль, но, знаешь, если ты всё еще хочешь найти дружбу, то я знаю одного кандидата… — С улыбкой тихо пробормотал Виногорский — Да? И кто же этот смелый кандидат? — Ну, Жень… — Извини, я больше не буду! — через смех еле выдавил из себя Шварц. — Я буду только рад, Илья. Так Виногорский бы и остался стоять перед пешеходным переходом, охватив ладонью мизинец Жени. Илья так грелся, проявляя доверие, и теперь не хотелось, чтоб этот момент заканчивался. А на светофоре загорелся зеленый свет, машины послушно остановились, освобождая дорогу пешеходам. Шварц улыбнулся, схватил Виногорского за ладонь и крепко сжав, повёл за собой. А Илья только успевал перебирать ноги за старшим, улыбался сам. И именно в это момент все тучи рассеялись, в морозный день вышло солнце. Илья жмурился, но улыбка с его лица так и не ушла, все сомнения развеяло так быстро, что до Виногорского и сразу не дошло. Теперь, в жизни Ильи появилось что-то яркое, внутри трепетало, дружба была точно положена, и бог знает что будет дальше.