Пьяные истории

      Вечер в Аду только начинается. Грешники снуют тут и там, привычный шум улиц Пентаграмм-сити еле проникает сквозь стены и окна в отель. В Хазбине, наоборот, довольно тихо и умиротворённо. В пустом баре играет легкий джаз, а его бармен протирает стакан для виски, не ожидая посетителей.       Но он ошибся. Вот в дверях маячит высокая бело-розовая фигура, и в тот же момент Энджел резво запрыгивает на стул, опираясь на барную стойку. Выглядя так, будто ребёнок, увидевший Санту, он был воодушевлён чем-то, что не скрылось от внимательных глаз бармена.       — А вот если бы, — начинает паучок, поправляя дыхание, — если бы завтра был конец света, что бы ты делал?       Хаск теряет дар речи от внезапности появления парня и неожиданности в целом, пытаясь понять суть вопроса. Даст же бесстыдно лезет за стойку, пытаясь достать бутылку виски. Бармен хмурится, шлёпая неразумного клиента по тоненькой руке, продолжая молчать.       — Что ж, — всё же собирается с мыслями Хаск. Конец света? Да какого грешника вообще будет волновать такая мелочь. Умер раз, второй раз уже не так страшно. — Ну, во-первых, завтра не может быть конца света.       Энджел корчит рожицу, переворачиваясь и спиной разваливаясь на стойке.       — Ну не будь занудой, Хаскер, — канючит он и тянется рукой к нему, смотря вверх ногами на бармена.       Тот с легким раздражением смотрит на распластавшегося прям на стойке дьяволёнка. Даже сейчас этот сексуальный придурок использует свои чары на Хаске, заставляя подчиниться просьбе, слетевшей с губ Даста, как заклинание.       — Думаю, ничего бы я не делал, — отзывается тогда кот со вздохом, отводя взгляд к рядам бутылок.       — Даже не напился бы до беспамятства? — довольно спрашивает Энджел, радуясь даже такому простому ответу. Он переворачивается, культурно усаживаясь обратно на стул, и кладёт пару рук на стойку. — Не спустил бы все деньги в казино?       Хаск хмыкает, доставая стакан для виски, наливает алкоголя Дасту, а сам оставляет себе бутылку.       — Нет. Скорее, наблюдал бы со стороны за хаосом вокруг. А ты? — осведомляется кот, пригубив немного виски. — Дай угадаю, трахнулся бы с каким-то богатеньким папочкой? — в шутливом тоне интересуется, но выходит грубо.       Энджел фыркает, болтая жидкость в стакане, наблюдая, как она образует маленький вихрь. Взгляд парня сосредоточен на виски внутри, печаль отображается в его глазах, обычно таких игривых. Хаск даже начинает жалеть о своих необдуманных словах, глядя на приунывшего парнишку.       — Нет, — хмыкает Даст, обращая свой взор на бармена. — Точнее, не совсем, знаешь. Может, и трахнулся бы с кем-то, но... с любимым человеком, не за деньги. Порадовался бы концу света...       — Воу, погоди, — прерывает его Хаск. — У тебя есть любимый человек?       Энджел добрые секунд тридцать смотрит на кота в недоумении, что заставляет бармена стушеваться. Вроде не глупый, но спрашивает полную херню, как идиот.       — А что, не может быть? — обиженно интересуется паучок, скрещивая нижнюю пару рук. — Говоришь так, будто я бессердечная секс-кукла с главной задачей удовлетворить чужие грязные фантазии.       Хаск осознаёт, что ляпнул лишнего. Снова. Бесы его за язык тянули, что ли? Да он даже не пьяный нисколечко, но всё равно говорит обидные вещи. Знает же, что Энджелу такое не понравится, но продолжает бередить раны.       — Ну вот, весь настрой похерил, — бурчит недовольно Даст, залпом выпивая всё содержимое стакана, морщась от крепости. — Может, завтра конец света, а ты... А я, может, с тобой бы переспал?       Да, кто бы не хотел приударить за знаменитой порнозвездой, когда она сама себя на блюдечке преподносит? Но Хаск лишь ухом ведёт, не показывая своей заинтересованности в его услугах. Он не может позволить себе Энджела. Ни по моральным принципам, ни по деньгам. Бармен, узнав Даста поближе (в основном слушая его пьяный бред), не смотрел на паренька как на простую шлюху, одну из множеств в Пентаграмм-сити. Он стал видеть глубину его душевных ран, скрытых за маской вечного соблазна.       — А я, типа, твой «любимый человек»? — скептично щурится Хаск. Они будто играли в «Кто задаст самый тупой вопрос», даже не отвечая ни на один из них. Не хотели, гордость не позволяла.       — Это... Это образное выражение. Вот, — увиливает от ответа Энджел.       Он стреляет глазками в Хаска, облизывая губы, покрытые какой-то блестящей помадой. Кот же рычит, глядя на это воплощение похоти в дьявольском обличии. Он запрокидывает голову, осушив за раз половину бутылки, жмурится, ощущая, как терпкий напиток жжёт горло. Опьянение настигает его удивительно быстро, помутняя рассудок ровно настолько, насколько его воли ещё хватает, чтобы не творить всякую дичь и сожалеть о ней с похмелья.       Теперь, сквозь дымку алкоголя, Хаск начинает обращать внимание на разные детали в образе Энджела. Например, подкрашенные подводкой уголки глаз с блестящими тенями на подвижном веке; соблазнительный вырез пиджака Даста, показывающий так мало, но дающий бурному воображению пищу для продолжения образа. Он выглядит как инкуб, пришедший по душу грешную. Самую непривлекательную душу, к слову.       — Что, серьёзно бы переспал со мной? — хмыкает кот, его язык чувствуется тяжелым, отчего речь становится заторможенной, слова немного растягивались.       Он игнорирует манящую фигуру перед собой, сосредоточив взгляд на убранстве отеля, дабы не встретить строгие глаза Энджела. Интерьер Хазбина... Он как у дешёвого мотеля у трассы, где останавливаются разве что дальнобойщики. И шлюхи со своими клиентами. Хаск стонет вымученно от собственного хода мыслей, проводя лапой по морде.       — Говорю же, образное выражение! — фырчит Даст. — Ты, конечно, секси и всё такое, но птица не моего полёта.       — Ты сам это начал, — грустно ухмыляется кот, и раздосадованный отрицательным ответом, и воодушевлённый некой попыткой на комплимент со стороны Энджела. — Первое слово, как говорится... — бармен зевает, как самый настоящий представитель кошачьих. От алкоголя его потянуло прилечь. — дороже второго.       Демон, дабы не упасть на ослабевших ногах, опирается локтями на стойку. Его ленивый взгляд цепляется за пышный бюст Даста, который сейчас находился на уровне лица бармена. Не оценивающе, но похотливо. Энджел научился различать такой взгляд за всё время работы с Валентино. И парень с клятвой — молитвой! — признаётся себе, что ему нравится этот взгляд. Словно разговор перетёк в более личный, пылкий, опасный.       Но момент сказать что-либо упущен — к бару подходит самый неожиданный клиент. Люцифер Морнингстар собственной персоной с улыбочкой опёрся рукой о стойку, уверенно делая заказ. Отец Чарли уже некоторое время проживает в отеле с остальными участниками «идейного дома» своей дочери.       — Две «Маргариты», пожалуйста, — галантно просит король Ада. Хаск, слегка протрезвев от внезапного гостя, начинает готовить заказ, даже не задаваясь вопросом, зачем ему два коктейля. — Вижу, вы тут тоже времени зря не теряете, — отпускает Люцифер шаловливый комментарий.       Энджел никак не реагирует ни на появление короля демонов, ни на его слова. Он скучающе наблюдает за Хаском в деле. Как его когтистые лапы профессионально смешивают текилу с ликёром, добавляют лайм и ледяные кубики в бокалы. Парень облизывает подсохшие губы, недовольно смотрит на свой пустующий стакан, и, загоревшись идеей, вновь тянется за барную стойку, переваливаясь за неё, шарясь руками по чужому рабочему месту. Наощупь он находит дверцу морозильника и, когда Хаск уже замечает шаловливые руки на своей территории, достает коробок клубники. Открыв холодное сокровище, Даст с сияющими глазами кладёт один сладкий плод в рот, смакуя.       — И тебе не стыдно? — раздражённо ворчит кот, при этом в его голосе слышится знакомая усталая снисходительность.       — Ни капельки, — отвечает Энджел, снова улыбаясь во весь рот. — Издержки профессии.       Хаск косит на него взгляд, отдавая заказанные «Маргариты» клиенту.       — Merci, — довольно мурчит Люцифер и, перед тем, как раствориться в стенах отеля, говорит: — Перестаньте уже упрямиться и уединитесь, парни. Ночь обещает быть адской.       С этим советом был он таков, тени плясали по углам отеля. От таких слов Энджел чуть не роняет одну ягодку, безмолвно смотря на то место, где ещё недавно стоял король Ада. Паук с лёгким напряжением переводит взор на кота, который недовольно выдыхает и, поставив шейкер на место, выходит из-за стойки. Сердце Даста пропускает удар, и тот без отчёта себе в действии хватает Хаскера за руку.       — Ты куда? — жалобно спрашивает он, откладывая короб клубники, ради которой даже совершал авантюру.       — К себе. Мы слишком пьяны для разговоров, и я устал. Не хочу наделать больше глупостей, — отзывается с горечью демон, поджав уши и дернув хвостом.       — Ты сам-то своим словам веришь? — Энджел встаёт со стула, крепче сжимая чужую теплую ладонь в руках. Кот слабо пытается вырваться из хватки. — Хаск, будь честен, ты просто боишься ответственности.       Бармен молчит, заглядывая в глаза собеседника, будто мог найти в них ответы. Но Даст и не выпытывает ответы, ведь они оба их знали. Просто незаметно прижимается ближе, оказываясь в паре сантиметрах от тела Хаска.       — Останови меня, — горячо шепчет парень.       Медленно, давая Хаску отстраниться, если он того пожелает, Энджел наклонился ближе. Его губы зависают в сантиметре от чужих, их горячее дыхание смешивается. Он сокращает оставшееся расстояние, его губы смыкаются с губами Хаска в поцелуе. Дыхание кота обрывается, и он, сам того не замечая, отдается в чужие умелые руки. Он даже не выказывает сопротивления, опьянённый и расслабленный. Энджел пахнет духами, а его губы сладостно пропитанны клубникой и алкоголем. Это сочетание кружит голову Хаска сильнее всякого виски.       Он нерешительно кладёт руки на талию паукообразного, благоговейно дрожа от ощущений. Даст же действует уверенно и, отстранившись на секунду для вдоха, углубляет поцелуй. Ноги кота подкашиваются, но он удерживается, попятившись в порыве эмоций вместе с белоснежным демоном.       Покончив с минутной слабостью, Хаск берёт инициативу в свои руки, подталкивая паука в сторону первой попавшейся вертикальной поверхности, на которую можно опереться. Рваный выдох срывается с губ Энджела, когда его спина соприкасается со стеной. Он чуть ли не произносит пошлые слова, привыкший к грубостям по работе, но вместо этого даёт себе время отдышаться.       — Нельзя... Ты пожалеешь об этом, — с досадой бормочет Хаск, осознавая свою слабость в этом моменте.       — Блять, Хаскер, целуй меня и не хандри, — Даст проводит руками по его щекам и чешет за ушком. — А лучше веди в свою комнату, пока мы ещё можем ходить. Или ты любишь трахаться на публике?       Кот трепещет, прильнув к ласковому прикосновению, издавая близкий к мурчанию звук, от которого у парня замедляется дыхание, а пульс частит.       — Нонсенс, — бурчит Хаск, прикрывая глаза, его тело тонет в этих нежных ощущениях, а руки сами по себе начинают поглаживать чужую тонкую талию. — Ты переспишь со мной?.. — нерешительно спрашивает он.       — Мне казалось, мы покончили с тупыми вопросами, — Энджел выгибает спину, прижимаясь к горячему телу демона. — Конечно, я трахнусь с тобой.       Поэтому он и задавал тот вопрос про конец света, потому что хотел ненавязчиво добраться до сути их отношений; смысла всех тех заигрываний, неуклюжих подбадриваний. Их сердца тянутся друг к другу, что парень не мог отрицать, ведь чувствовал, как напряжены крепкие мышцы кота. Да и томная тяжесть в его собственном животе не давала ошибиться.       Хаск тянется за новым поцелуем, раскрепощённый разрешением действовать. Он углубляет поцелуй, как только Даст со стоном приоткрывает губы. Время вокруг замедляется для них. Но Паук отрывается первым, облизывая от слюней рот.       — Так всё-таки я твой любимый человек? — осведомляется кот с наглой улыбкой.       — Ты мой любимый демон, — поддразнивает Даст, отталкиваясь от стены, и, схватив того самого демона за руки, ведёт его к коридору. — Пошли уже, Хаскер.       Дорога до комнаты Хаска ощущается ими бесконечно долгой. Прерываясь на поцелуи в полутёмном коридоре, они доходят до нужной двери. Кот отпирает дверь, вдвоём они оказываются в скромной обители Хаска, тускло освещённой торшером. Энджел без раздумий толкает его к большой кровати, заставляя демона пятиться назад, пока колени не упрутся в матрас. Парень мягко давит на плечо кота, тот послушно садится. Тела обоих дрожат в предвкушении.       Даст наклоняется и страстно целует чужие губы, пока его умелые руки бродят по телу Хаска. Он опускается лапой всё ниже, заставяя котика томно вздыхать сквозь поцелуй. И тут паучок раскрывает ладонь на его паху. Хаск гортанно стонет, его спина горбится.       Энджел, видя положительную реакцию, залезает на коленки демона, а кот спиной ложится на кровать, смотря на парня снизу вверх. Его руки сами хватаются за тонкие бёдра, слабо сжимаясь на них.       — У тебя есть смазка? — шепчет Даст, осматривая прикроватные тумбочки в поисках заветного бутылька. — Или любишь жёстче, папочка?       — Энджел, чёрт возьми, перестань задавать такие вопросы, — рычит Хаск, закрывая лицо своей лапой.       Но Энджел с вызовом смеётся в лицо демону, сжимая руку на его паху. Давит так, чтобы член послушно вынырнул из крайней плоти, упруго встав между бёдер Даста. Паук хватает его рукой, потирая чувствительную плоть. Мышцы Хаска напрягаются, и он рвано вздыхает.       — Что ж, Папочка, по счастливой случайности у меня есть смазка, — смеётся Энджел, большим пальцем давя на кончик. Кот отрывает лапу от лица, наблюдая за парнем. Тот другой рукой достаёт из пышного пушка на груди бутылёк. — Хочешь помочь мне?       Хаск в непонимании смотрит на паука несколько секунд. Когда Энджел не получает ответ, он пожимает плечами и, отпустив из руки член, начинает соблазнительно медленно снимать свою одежду. Сначала избавляется от пиджака, открывая вид на пух в виде сердца, потом спускает по ногам юбку с нижним бельём, оставаясь полностью голым перед Хаском.       Глаза демона раскрываются не то в удивлении, не то в одобрении. Он тянется лапами, чтобы схватить его за бёдра, притягивая к себе, но паучок отбрыкивается. Кот возмущается, а Энджел с ухмылкой касается указательным пальцем его губ, обещая желанное.       — Ну так что, поможешь? — вновь спрашивает он, и только теперь до демона доходит, о чём он.       Хаск садится и нежно направляет парня лечь на простынь, а сам возвышается над ним. Энджел раздвигает ноги, позволяя коту устроится поудобнее между бёдер. Хвостатый демон позволил себе оглядеть распластавшееся под ним прекрасное тело, с восхищением рассматривая каждый изгиб и впадинку, впитывая этот образ. Его руки невольно впиваются в шерсть на груди, с мягкостью оттягивая, а после идут ниже, проходясь по подтянотому животу.       В глазах Даста пляшут блики, лёгкое предвкушение и нервозность заставляет ноги дрожать. Он сам хотел этого, но в данный момент сердце предательски трепещет: вдруг что-то пойдёт не так; вдруг они отдалятся, если позволят себе эту слабость сейчас. Но лапа, ласково прошедшая по низу живота и соблазнительно дразнящая чувствительную плоть, рассеивает сомнения. Пусть они и пьяны, но Энджел не пожалеет о содеянном. Парень улыбается, обвивая руки вокруг шеи Хаска, и с доверием всматривается в сосредоточенное лицо кота.       — Знаешь... — Даст ощущает, как палец демона сквозь кольцо мышц медленно проникает в него, и рвано выдыхает, поджимая губы. Хаск переводит взгляд на Энджела, считывая его эмоции, и начинает мягкие поступательные движения. — У меня давно не было секса вне работы, — жалобный стон слетает с губ паука, когда палец задевает особенно чувствительную точку. Он выгибается навстречу прикосновению, прикрывая глаза.       — Я не хочу... чтобы было как на твоей работе, — глухо отвечает Хаск. Он добавляет второй палец, растягивая, но не торопясь. Его взгляд прикован к лицу Даста, ловя каждую гримасу удовольствия, каждое прерывистое дыхание.       Демон вынимает пальцы, и Даст тихо постанывает от пустоты, но тут же чувствует, как упругий кончик члена упирается в его вход. Хаск замирает, давая ему время привыкнуть, и это молчаливое внимание значит для Энджела больше, чем любая страсть.       — Давай уже, — нетерпеливо настаивает парень, выдыхая в место соединения плеча и шеи кота.       Хаск входит медленно, преодолевая сопротивление, сантиметр за сантиметром. Когда он полностью погружается, они оба замирают. В тишине комнаты слышно только их учащенное дыхание. Энджел первый нарушает неподвижность. Он обвивает Хаска ногами и слабо двигает бедрами.       Ритм задаётся неспешный, глубокий, совсем не как в работе порноактёром. Хаск не берёт его жестко, Энджел не стонет притворно, лишь изредка всхлипывает, обрывисто вздыхая. Кот вкладывает в каждое движение всё то невысказанное желание, что было между ними с первого дня в отеле.       Энджел теряет счёт времени. Мир сузился до тяжелого тепла тела над ним, до приглушённых рычащих звуков, которые издает Хаск. Он чувствует, как по его спине пробегает знакомая дрожь. Его ноги сжимаются на пояснице демона, пальцы судорожно сгребают шерсть на спине.       — Хаск... я... — он не может выговорить больше, его захлёстывают ощущения.       Кот понимает и без слов. Его движения становятся чуть резче, он находит тот самый угол, который сводит Энджела с ума. Одна из его лап скользит между их тел, обхватывает возбужденный член Даста, и этого достаточно.       Экстаз накрывает их почти одновременно. Энджел глухо вскрикивает, его тело выгибается в томном удовольствии. Кот глухо рычит, прижимая его к себе, осторожно, будто боясь что-то сломать, выходит и тяжело плюхается на бок рядом, утягивая за собой Даста.       Он не отпускает его, прижимая к своей груди. Паук чувствует, как бешено колотится сердце Хаска. Лицо Энджела вжимается в плечо кота, а тот поглаживает его, пытаясь не заснуть прямо так.       — Хаскер... — умоляющим тоном говорит Даст, вдыхая его аромат. Внезапно вся его бравада исчезает, делая его ещё более уязвимым. — Я себя не найду, если завтра ты просто уйдёшь... Ты же...       — Я твой любимый демон, Энджел, — улыбается Хаск, утешающе гладя парня по голове. — Я... не сбегу. Теперь ты мой, а я твой. Согласен?       Пауку не остается ничего, кроме как довольно кивнуть в ответ. Под убаюкивающее мурчание большого кота Даст умиротворённо засыпает, позволяя заботам отступить. Теперь его сон будет защищать любимый демон, принявший это странное признание.