Пьяные истории

Винсент совсем отчаялся. Причина, по его собственному мнению, была до смешного глупа. У этой причины даже было имя — Виттман мог произнести его, только скрипя зубами от ненависти и сжав до белеющих костяшек кулаки. С этой проблемой они виделись на званных вечерах, каждый раз перекидывались парой колких фраз, и Винс уходил с них с головой, кипящей вздорными мыслями и, как бы он сам это ни ненавидел, возбуждением. Образ этого соблазнительного, утончённого и до нелепого старомодного радио ведущего не выходил из его головы, даже если мужчина цеплял по дороге домой несколько красавиц с пышными формами и умелыми руками. Винсент любил дам, а дамы любили его. Аластор же, пусть и был часто центром внимания публики благодаря своему вкрадчивому голосу и милой мордашке, контакта с женщинами сторонился. Сначала Виттману казалось, что придурок с нахальной улыбкой и напускной вежливостью — гей. После он даже подумал, будто Аластор, весь из себя святоша, принял обет безбрачия и полностью игнорировал женское внимание, разве что рясы не носил. Что уж там, Винсент подозревал, что этот невыносимый радио хост просто-напросто импотент. Но от этого мыслей о притягательной изысканной фигуре Аластора меньше не становилось. Наоборот, каждый беспокойный сон и каждый образ в порыве оргазма принадлежали ему. Он был неприступным, таким далёким и желанным. Винсент не фетишист, нет, но почему-то именно если представить беспристрастное улыбчивое выражение Аластора, то его стояк был таким твёрдым, что ни одна самая дорогая шлюха не могла удовлетворить его после. И чёрт бы с этим дьявольским — ан нет, он же святоша — человеком, но из-за бессонных ночей и погоней за облегчением нескончаемого возбуждения концентрация Виттмана стала снижаться вплоть до неприятных казусов в эфире. Это неимоверно било по самолюбию шоумена, а также по его репутации. А мистер-сама-невинность при их нередких встречах лишь лукаво глумился над Винсентом, хлопая своими карими глазами. Виттман считал, что это влечение надо вытрахать. Именно хороший секс и именно с Аластором должен был избавить его от вечных мучений. Но тот был слишком недоступным, никакое лобызание и нахваливание его ценной работы (коей Винс её не считал) не заставило бы его согласиться залезть в постель к нему. И мужчина собирал все возможные слухи, чтобы хотя бы узнать про любовные похождения безразличного к ласкам леди радио ведущего. Но никакой информации в итоге не нашёл, все источники оказывались раздутыми сплетнями, и даже разговор с соседями не дал ему никаких ответов. Тогда он случайно пересёкся с шаманкой. Виттман не верил ни в духов, ни в работу спиритуалистов, диалог с ней был чистой случайностью. Винс к тому моменту настолько отчаялся, что желал верить в любые бредни, которые в итоге опровергались. Поэтому сначала он встретился с шаманкой, чтобы та поговорила с духами, узнала об Аласторе хоть что-то дельное. А когда эта бабка с деменцией внезапно перешла на Винсента, мужчина хотел забить её где-то в тихом месте и больше никогда не вспоминать как самую постыдную историю. Но слова её заставили телеведущего задуматься и даже одуматься. Бабка уверила, что духи поведали ей о ситуации Виттмана и что они готовы помочь не только советом. Мужчина тяжело вздохнул, слегка ослабляя галстук на шее, и огляделся на мрачное убранство хижины, в которой они находились. Шаманка в животной шкуре закружила вокруг Винсента в поисках ингредиентов. Её скрипучий голос, словно у бабок-злодеек из диснеевских мультфильмов, то и дело бормотал себе под нос какие-то странные слова. Когда она подошла к котлу, в котором уже бурлила некая смесь, Винсент одёрнул себя, замечая, что невольно встал, наблюдая за движениями бабки. В итоге он с недовольным взглядом продолжал сидеть, ожидая, что же такого эта старушенция с нелицеприятным хлебалом ему представит. — Духи говорили со мной, — хрипло заговорила шаманка, подходя к столу со странной колбочкой. — Да, я, блять, уже понял, — нетерпеливо съязвил Виттман, закатывая глаза. Бабка нахмурилась, замирая на месте. — Что у тебя там? — Это любовное зелье, — вкрадчиво объяснила старуха и протянула ему бутылёк с розовой жидкостью, нагоняя мистической атмосферы, которая, ко всему прочему, не производила на мужчину никакого впечатления. — Всего три капли, и объект вашего вожделения будет вашим. Винсент усмехнулся, выхватывая бутылёк из рук шаманки, разглядывая его. Он был специально подобран под тематику — стеклянная колбочка от силы миллилитров пять в виде сердца. — То, что мне нужно, — резво проговорил мужчина, убирая стекляшку во внутренний карман пиджака. Не то чтобы он уверовал в правдивость высказываний бабки, но... на войне все методы хороши. — Благодарю, — Винс встал со стула в учтивом поклоне и намеревался развернуться, чтобы уйти. — Куда это ты? А оплата? — Какая тебе ещё оплата? Ты не более чем шарлатанка, — раздражённо проговорил он, держа при этом улыбку. И пусть он не собирался ничего ей платить, достал несколько сотенных купюр и положил на стол с презрительной усмешкой. — Это за хорошее представление. После этого он развернулся, гордый собой, и вышел из захолустной хижины, наконец вдыхая полной грудью. — Скупой педик! — гаркнула ему напоследок бабка. — Духи проклинают тебя! «Как бы не так, старая пизда», — с ухмылкой на лице подумал Винсент, расслабляясь. Запах благовоний и, кажется, зловоний пропитал его пиджак, так что он решительно направился домой, чтобы принять душ и отмыться от этой блевотной смеси. В конце концов тем же вечером Виттман в какой раз мечтал о губах радио хоста на своих, запивая эти думы дорогим алкоголем. Его глаза то и дело цеплялись за афродизиак, данный шаманкой. Шарлатанкой, конечно же. Но мужчина не мог не таить надежд. С такими мыслями он провалился в полупьяный сон, уже представляя, как на завтрашней вечеринке подольёт зелье в бокал напыщенного приверженца радио. *** Просторная светлая зала была заполнена женским хохотом и гомоном светской болтовни. Винсент, стоящий в самом тёмном углу, пригубил шампанское, скучающим взглядом окидывая улыбчивые лица людей. Его не интересовали эти пустые беседы и заискивания перед более высокопоставленными чинами, его не привлекали роскошные, обрамлённые обтягивающими платьями, задницы. Шоумен искал взглядом одну самую притворную улыбку. Самую заманчивую и пленительную. Тут он увидел знакомый древний фасон жилетки красного цвета, которую носили разве что престарелые пердуны, и просиял. Взяв у официанта ещё один бокал с шампанским и капнув три, четыре — ... агх, к чёрту — вылив чуть ли не весь бутылёк афродизиака, Виттман плавно двинулся через толпу людей к Аластору. Его не останавливали ни взгляды милых барышень, которые так и умоляли составить им компанию, ни знакомые из мира телевидения. Его волновала лишь каштановая макушка впереди. И оказавшись рядом с радио хостом, он внезапно понял, что голова настолько пуста, что он не может даже придумать, с чего начать беседу. Аластор стоял в окружении нескольких леди в таких же старомодных платьях и, заметив Винсента рядом, сверкнул глазами, его задорная улыбка стала чуть шире. — Приветствую, — кивнул он, окидывая цепким взглядом незваного мужчину, обращая внимание на занятые руки того. — Что же привело такого удивительного человека, как мистер Виттман, ко мне? Винс чуть не закатил глаза от его обманчиво сладких изречений, но всё же сдержался, показывая всем своим видом расположенность к разговору и любезность, и протянул собеседнику нужный бокал. Тот присмотрелся к нему, слегка нахмурился, но промолчал. — Ну что вы, Аластор, — оскалился мужчина, выпрямив спину. Не сказать, что ему не льстили слова грациозного, будто лань, радио хоста, но он насквозь видел скрытое за сладкими речами недовольство. Виттман сам был таким. — Мне просто очень хотелось побеседовать с таким популярным радио ведущим. Удивительно, что вас знают в лицо, хотя, бесспорно, оно у вас довольно обаятельное. — Сочту за комплимент, — с такой же неизменной улыбкой он поднёс шампанское к губам, сначала внюхиваясь в сладкий аромат, а затем отпил. Винсент, проследивший за движением его губ, внутри ликовал, но внешне оставался спокойным, как удав. — Наверное, в прошлый раз я сильно погорячился, — начал заливать мужчина, сдерживая непрошенную радость и предвкушение. — Извиняюсь за то, что назвал ваше радио сексом по телефону для бабулек без ухажёров. Улыбка Аластора искривилась, когда он услышал эти лживые извинения, а глаз дернулся. — Можно было закончить на «Извиняюсь...» — проскрипел он сквозь зубы. А Винс даже признать не мог, что для него подкасты Аластора иногда служили фоном во время самоудовлетворения. Что слабый перед вожделением мужчина мог сделать? Голос у радио ведущего и правда был слишком сексуальный, и даже притворные нотки не отнимали у него привлекательности. Тут Аластор как-то непонятно блеснул взглядом, на что Виттман сразу обратил внимание, заранее готовясь, что же скажет объект его сокровенных желаний. — Кхм, — неуверенно заговорил мужчина, отводя взгляд в сторону. — Что-то тут стало довольно жарко. Глаза Винса расширились, блаженное возбуждение внезапно накатило, пробегаясь по позвоночнику к ногам. О, как ему нравилось это неопределённое выражение на некогда уверенном личике Аластора. — Наверное, это из-за большого скопления людей, — учтиво пролепетал шоумен, одной рукой подхватив мужчину под локоть. Тот сначала недовольно прокряхтел, а потом смирился. — Давайте выйдем в сад... Освежимся. Виттман согласно закивал, стараясь не выглядеть чересчур возбуждённым таким приятным предложением. Они пошли через весь зал, собирая любопытные взгляды. В какой-то момент радио хост положил голову Винсу на плечо, и тот чуть не упорхал в небо от счастья, хотя Рай ему не светил. Когда они оказались на улице, где слабо светили фонари, из-за чего не было видно звезд на безоблочном тёмном небе, Винсент усадил друга на скамейку, а сам сел рядом. — Спасибо, мистер Виттман, — выдыхая горячий воздух, произнёс Аластор, посмотрев на мужчину снизу вверх с его плеча. — Что вы... И можете звать меня просто Винс. Мне кажется, что за сегодняшний вечер мы стали довольно близки. — Что же, Винс... Тогда зовите меня Ал, — он загадочно улыбнулся, рассматривая необычные глаза Виттмана. — Действительно, довольно близки... В этот момент он поддался вперёд, чего Винсент совсем не ожидал, отчего вздрогнул и застыл в бездействии. Аластор действовал своевольно, его язык бесцеремонно проник в чужой рот, касаясь то языка, то зубов, то губ. Рукой он запутался в волосах Виттмана, с напором прижимая к себе, а после и вовсе больно укусил. Мужчина замычал, но был доволен. Уж про то, что объект вожделения сам прыгнет на него, бабка умолчала. Винс положил руки на тонкую талию, когда Аластор отстранился, продолжая смотреть на него стеклянными глазами. — Блять, Ал... Аластор... — прокряхтел запыхавшийся Винсент и вытер рот рукавом, замечая на нём кровь. — Да ты точно одичал. Но именно это ему и нравилось, что было очевидно по глубокому дыханию и повышенному сердцебиению, которые радио ведущий сразу же определил. Аластор ухмыльнулся и припал к шее Виттмана, расслабляя галстук и расстёгивая рубашку. Мужчина завороженно смотрел на каждое умелое движение и поражался: исходя из его расследований, Аластор скорее должен был быть стеснительным девственником, чем решительным плейбоем. Горячее дыхание обдувало нежную кожу шеи, и Винсент чувствовал, как растёт напряжение в штанах. Он даже был готов наплевать на все рамки приличия и тряхнуться с ним прямо тут, где любой прохожий мог застать их за прелюбодеянием. А потом Аластор начал попеременно целовать и облизывать его шею, то и дело проходясь по ней зубами. Чёртова дрожь проходила по телу Виттмана каждую секунду, а ноги стало приятно тянуть от возбуждения, он сдавленно промычал. Мужчина оказался лежащим на скамейке, а радио хост сидел на нём сверху, упираясь пахом в его довольно очевидную эрекцию. Лёгкая тяжесть грациозного тела сверху ничуть не стесняла телеведущего, и он беспардонно положил руки на его бёдра, собственнически сжимая. Аластор укусил его особенно сильно, вызывая пульсирующую боль и негодование, а сам слегка отстранился, облизывая губы и продолжая странно смотреть. Винс приложил ладонь к своему ранению и помимо чужих слюней ощутил, как кровь стекает по воротнику. — Ты, блять, с ума сошёл? — рыкнул мужчина, смотря на блестящие озорством карие глаза. — Что за каннибальские наклонности? Больной. Тот лишь наклонил голову набок, выглядя при этом совершенно точно сумасшедшим с этой криповой улыбкой от уха до уха. — За меня не переживай, я регулярно хожу на осмотры, — сладко пропел Аластор, положив руки на живот Виттмана, поглаживая его. Серьёзные нотки сплелись в его предостерегающем тоне. — А ты сам как? — Что? — голос Винсента дрогнул. Стояк его ещё стоял колом, но в груди предательски ухнуло. — Даже не знаю... Какой человек в своём уме подсыпает что-то в алкоголь своему... другу? — поинтересовался мужчина, дьявольски ухмыляясь. «Блять», — Виттман спрятал взгляд, не на шутку испугавшись. — «Я проебался. Так и знал, что та бабка пиздаболка» Мысли неприятно копошились в голове, и Винсент с ужасом понимал, что на том его карьера закончилась, что этот смазливый радио ведущий не упустит своего шанса поведать историю о том, как его чуть не изнасиловал известный телеведущий. — Шарлатанка... — злостно прошипел Винс, сжимая кулаки. — Аластор, я... — Определённо думаешь только своим членом, — перебил его мужчина, брезгливо дёргая плечами. — Что ж, мне же лучше, — не успел Виттман ничего сказать, как руки тяжело сцепились на его шее. — Не буду сожалеть о смерти такого извращенца. В самом деле, Винсент был извращенцем. И только сейчас, когда чужие пальцы перекрывали путь кислороду, мужчина осознал это. Ему хотелось вдохнуть, но не получалось. Он сжал руки на хватке Аластора, пытаясь снять его руки, а потом брыкнулся, из-за чего полетел со скамейки. Но демон с красивой улыбкой не остановился, лишь сильнее впиваясь в горло руками. Виттману хотелось многое теперь сказать, но воздух не проходил ни в одну сторону, ни в другую. Он только беспомощно кряхтел, хватаясь за шею, но без возможности вырваться. «Пиздец, неужели я помру из-за того, что хотел трахнуть красивого парнишу?» — Винсент зажмурил глаза, ощущая, как силы покидают его. Аластор же даже не думал останавливаться, его хват не дрогнул даже когда руки хрипящего под ним мужчины царапали его, он лишь смеялся, смотря в краснеющее лицо, и Виттману показалось, что в его глазах плясали красные огни, точно у демона. Последний хрип, похожий на бульк, вырвался из пережатой глотки шоумена, и мужчина наконец ослабил хватку. Он поднялся, отряхивая костюм от невидимой пыли, и окинул брезгливым взглядом безвольное тело. Глаза Винсента застекленели, разгорячённый румянец потихоньку начал сходить. — Больше, чем извращенцев, я ненавижу зазнавшихся извращенцев, — спокойно вздохнул Аластор полной грудью, издеваясь над уже ничего не слышащим трупом. — Увидимся в Аду, Винс, — он выплюнул это обращение с ядом и нескрываемым презрением. После этого радио ведущий как ни в чём небывало двинулся в зал, где продолжала жить своей жизнью весёлая толпа, дежурная улыбка украсила лицо. Только на следующий день садовник обнаружит труп известного телеведущего в кустах. И тогда веселье всех гостей омрачится бесконечными допросами и слезливыми историями о том, как они любили Винсента Виттмана. Даже Аластор внёс свою лепту, с особой жалостью рассказывая о его смерти в своей передаче.