Последний вдох Первого из людей

Адам выдернулся из небытия так резко, будто сам себе ребро вырвал — дурацкий свист в груди вонзился первым. Свист… через какие-то из тех "маленьких", "аккуратных" дырочек, что оставил ангельский кинжал. Прекрасное напоминание, что райский металл в Адама входит охуенно легко, а вот выходит… ну, выходит уже частями его лёгкого. Кстати о них... Он дернулся, закашлялся так, будто хотел выплюнуть сам себя, и выплюнул — горячий, мерзко-упругий сгусток. Остатки правого лёгкого. Отлично, заебись просто. Он поморщился. Сердце кольнуло так, будто его кто-то ударил изнутри. Спину прострелило. А остальные раны вспыхнули единовременным пожаром. С добрым утром, первый человек. Но, к его глубочайшему охуению, всё остальное уже почти зажило. Регенерация — единственное, за что он ещё не шлёт свою "конструктивную" претензию Создателю. Лёгкое не работает? Похуй, зарубцуется когда-нибудь. Ноги парализованы? Да похуй главное руки есть. И крылья, хотя сейчас когда перелом уже затянулся он предпочитал складывать их за спиной, плотно прижимая к коже, иначе излишний рычаг на его спину отзывался ну... Вобщем неприятно отзывался. Да похуй. Переживал и похуже. Можно было бы порадоваться, что виденье вернулось и мозг снова способен мыслить не только в сторону «больно и обидно сука», но вокруг была всё та же адская выгребная яма. Серные тучи над городом клубились, как будто Ад решил накрыть его ещё одним одеялом — только чтоб задохнулся. Ну хоть прикрытие будет. Никто в здравом уме не пойдет в эту злоебучую грозу на стройку. Он пару раз втянул воздух, проверил — да, хрипит, свистит, ржачно даже. Значит, ползти осилит наверное. С мозгом, хоть и трещащим, но без недавних кошмарных выебонов, жить было легче. – Да нахуй отсоси, – буркнул он в небо, даже не решив, кому именно. И пополз. И полз. И ещё немного. И с матом. До тех пор, пока наконец не дотянулся до какой-то убогой металлической будки — типичной, квадратной, будто построенной из обид и ржавчины. Место, в котором адские строители, наверное, сидят и обсуждают, кто из них сегодня будет падать в бетономешалку, параллельно надрачивая друг другу по кругу. Он ухватился за ручку, потянул, хрустнув позвоночником так, как будто его кто-то согнул пополам. Створка поддалась. Внутри пусто. – хе-Кхе-кхе… Хе… – Адам прислушался к собственному смеху. Похож на хрип умирающей чайки, но зато какой чайки! – Внерабочая инвалидная смена вышла на подработку… Зато ангельская… что я несу, сука… Он заполз внутрь, пытаясь не думать о том, насколько унизительно выглядит эта сцена со стороны. Хотя кому он пиздит — ему было похуй, у него наконец была крыша над головой. Внутренности будки были такими, какими и должны быть: два грустных стула, стол, гора мусора, обоссанный матрас, и спецовка с крупной вышивкой «КИ». Кармайн Индастриз. Чудно. Точно сойду за своего лол. Он подтащил халат ближе. Длинный, широкий — накроет его тушу, как надо, почти можно считать везением если бы не последние два ебаных дня. Снял с себя остатки робы. Ангельской, святой, золотой от крови. Кусок ткани с буквой «А» развернулся в руках — рваный, весь в крови. Его кровь, их кровь, ебаный рай в миниатюре. Лицо Адама дернулось. – РРЫЫЫААХХ! Он разорвал тряпку как бумагу. Как будто этим мог порвать и память. Полдня прошло. И? Где ангелы? Где его «семья»? Где хоть кто-то? НИКТО. НИКТО БЛЯТЬ не спустился. Злость вспыхнула так стремительно, что будка дрогнула вместе с ним. Он смел весь мусор со стола, врезал стулу так, что тот рассыпался на щепки. Железный пол промялся, и зазвенел будто взвыл от боли. – ГДЕЕЕЕ… БЛЯТЬ… ГДЕЕЕЕ?! Он задыхался уже не от ран — от собственного бешенства. Пару секунд тишины. Пара глубоких вдохов. Пару проклятий. – Ладно… ладно… они в душе не ебут, что я вообще жив… тупые идиоты, я же Адам сука! Ну ладно, сразу нападать было бы глупо… перегруппируются… со дня на день… Он натянул спецовку. Сунул остатки робы в карман — нельзя оставлять следы. И так уже неосмотрительно проебал кусок на заборе в своём бреду солевого. Дождь начал херачить по крыше так, будто кто-то сверху обиделся. – Отлично… Никто сюда не су- И тут: **АААРГХАХАААА!** Гром. Но гром адский — он всегда орёт так, будто...будто хуй знает что его так режет что он так орёт, как же это было громко... Будто рядом ебнули из гаубицы. Адам вздрогнул. Голова болела так, будто в неё встроили барабанную установку и долбили Металлику. Пополз к выходу. Ещё один раскат. Он выдохнул с хрипом, толкнул дверь древком копья — и в тот миг, когда молния хлестнула, свет вырвал из темноты… её. Грешницу. Промокшую до нитки. В лабораторном халате, который был явно не рассчитан на дождь, обезумевших ангелов и внезапные визиты. Бледную. Нервную. Он бы задумался если бы смотрел сот стороны - будто она в гостях, а он — проститутка, пришедшая пораньше. Адам среагировал первым: пика у её шеи, его глаза — два золотых хищных фонаря под тенью капюшона, прожигающие в ней дыру. Они замерли, как два зверя, увидившие друг друга на водопое. Будто антилопа и раненый лев. Гром бахнул снова. Она дернулась. На копьё скатилась капля её крови — красная, живая. Она медленно стекала вниз по древку, пока не коснулась его пальцев. Адам, не сводя с неё глаз, поднял руку и слизал каплю. Медленно. По животному - хищно. Золото его собственной крови на языке блеснуло. Девушка сглотнула так тяжело, что даже гром для неё перестал на секунду. **Её мысль:** *Золотая кровь… он… он экзорцист?..* Адам оскалился шире, будто кто-то подарил ему раритет — страх...момент власти над очередной адской мерзавкой. Он бы мог сожрать её и не сплюнуть даже кости. Как эту капельку с нежной шеи этой сучки. ... Но… что он, блядь, будет делать дальше? Серьёзно, он упёрся пикой ей в горло, привёл себя в раж, а дальше–то какой план? Разорвать? Убить? Выбить из неё что-то? Или может...не фу она мерзкая грешница блять. В любом случае не очень стратегично, если честно. Хотя… судя по одежде и тому, как она держится — эта сучка не из низов. Чистая, хоть и до сраки промокшая, ухоженная, очки, белый халат… явно не рабочая. И даже не подпольная барыга. Адам сузил глаза. Похоже, стоит оставить этому мелкому изнеженному недоноску её ахуенную жизнь. Пока что). Он внутренне ухмыльнулся от этой мысли — ну да, держать её милую грешную мордашку в долг перед собой могло стать для него полезным. Конечно он не хотел принимать никакой помощи и уж точно от ебучих грешников, но воспользоваться еë слабостью и страхом для своей выгоды? Другой разговор. Гром ебанул так, будто сам сатана решил ржать ему в ухо: ГААРГХХ! Адам дёрнул подбородком в сторону будки, пику не опуская. Она медленно двинулась внутрь, а он — откинулся спиной на стену, захлопнул дверь и снова наставил копьё. Уже без давления на горло, но с очень прозрачным посылом типа «шаг вправо — уебу». … Время шло. Они молча палили друг в друга глазами, он её сверлил, она старалась выглядеть относительно холодно. ГААРГХХ — раскат. … АААРГААРХХ — новый. … — Давайте сразу… это из-за… мамы? — подала наконец голос девушка не вынося более давления. Адам чуть не фыркнул вслух. Это была такая тупость, что даже мозги на секунду подвисли. Чё несёт эта сучка. Какой нахуй мамы? Её мамка что, глава синдиката? Или местная квартирная хозяйка? Ладно… похуй. Подыграю. Это может оказаться куда полезнее. — …Дааа, — протянул он глухо, хрипло, мерзко, смакуя её напряжение как конфетку, которую можно лизнуть, но нельзя откусить, высматривая еë реакцию. … — Ч-что вам надо… выкладывайте уже… пожалуйста, — она пыталась звучать уверенно, но голос срывался. Адам сузил свои дьявольски золотые прожектора и медленно перевёл наконечник копья на ржавую аптечку на стене. Пикнул пикой в неё — металлический корпус звякнул. Затем снова навёл копьё на неё. Девушка нервно сглотнула. — В-вы… экзорцист? Да ведь?.. Адам закашлялся, но пикой на неё продолжал целиться так, будто его рука и копьё были продолжением друг друга и совсем не тряслись в отличие от его остального тела. Будто были совсем отдельно. Затем он кивнул. У неё душа прямо из глаз стекла куда-то в пятки. Чёрт… блять… они узнали?.. Они узнали, что мы снабжали отель ангельским оружием… он же именно за этим… сука… Она усилием сдержала слёзы. Адама же бесило её молчание и дрожь. Он рыкнул, снова ткнув копьём в сторону аптечки, но резко дёрнулся — и схаркнул золотой сгусток прямо на пол. Мысли девушки дернулись: он… он ранен… сильно. Он пришёл не за местью. Черт, не может быть, чтобы мне так везло… экзорциста занесло сюда, к нам, именно за помощью? Лицо её чуть изменилось — взгляд стал чуть смелее. Она медленно поднялась, двигаясь осторожно, буквально под его смертельной указкой. — М-могу… могу я взглянуть?.. Адам колебался. Потом раздвинул спецовку на груди. Она резко выдохнула. Ножевые дыры. Кровь. Рёбра видно. Этот мудак вообще жив быть не должен. И он ещё ухмыляется ей своей хищной, больной улыбкой, будто приглашает её потрогать собственную смерть. Она не верила собственным глазам, пока он не отодвинул ткань ещё сильнее, и не прогремел гром — ГАААРХАХГ! — освещая его лицо. Золотые глаза. Тот самый. Первый человек. Предводитель экзорцистов. АДАМ. И он выглядит так, будто умер трижды, но единственное что делает - всё ещё ржёт над этим. — Ну чё, сучка… смотришь, будто призрака уви— кхе-кха-КХАРК! — он опять выблевал что-то кровавое из горла, скривился, но снова ухмыльнулся. — Латай меня, блядь, и может выйдешь отсюда с головой. Хотя… давай по чесноку, я сомневаюсь, что ты, грешная мразь, носишь с собой по стройке чемоданчик с ангельскими иголочками и ножичками. Так что, если ты его не высрёшь прямо сейчас — веди меня туда, где он есть. Иначе мамочку свою ты увидишь только когда будете вместе гореть, ВСЁ ЯС— КХАРК-КХА-БХАРК! Кусок плоти плюхнулся на пол. Адам выглядел как загнанный зверь. Как потерявший всё зверь. Она едва заметно ухмыльнулась дрожащими губами. Он выглядит как тот, кому сейчас отличная возможность оказать услугу и получить за это взамен ну скажем...несметные райские богатства? Уважение ангельской армии? Услугу злейшего и страшнейшего в аду ангела? Она очень хорошо поняла какой куш могла сорвать всего лишь поставив под угрозу свою жизнь. И решила играть ва-банк. Рука Адама дрожала от нетерпения: — НУУУ? — Ч-что ж… я не могу вам помочь, пока мы не проведём обследование… — она говорила мягко, дипломатично, как будто пытается уговорить бомбу не взорваться. — Но… у моей мамы сеть частных клиник. Там можно устроить осмотр без… лишних глаз. Если вы перестанете… тыкать в меня этим копьём. Пожалуйста. Адам приподнял бровь под капюшоном. — Чё? Охуела, сука? С хера ли я должен убирать единственный предлог тебе не бежать сверкая копытами а? Она выпрямилась, хоть и дрожала. — …Потому что это не единственный предлог. ГАРАРГХХХ! — удар грома. Адам смотрел на неё. Понимал. Она видит в нём что-то страшное, но ценное, полезное. Очередной сука грешник. Лишь бы блять урвать свою выгоду. Ну ладно... Он может подыграть. Он ухмыльнулся, криво, хищно. — Ладно, сука. Тащи меня куда там надо. И если не хочешь вымокнуть и трястись ещё больше — рекомендую прильнуть своим грешным фарфоровым миниатюрным тельцем под спецовку Божьего творения. Он высунул язык — золотой, слякотный от крови — и зло оскалился. Она приблизилась к нему медленно, словно сама себя выталкивала вперёд, и это было до смеху странно: видно же, что девчонка не из пугливых. Взгляд цепкий, руки не дрожат так сильно, как обычных грешных сучек трясёт от его вида, и шаги уверенные — она явно не первый раз собирается кого-то тащить. Но сейчас… сейчас она будто готовилась прикасаться не к телу, а к святыне, которая может в любой момент развернуться и откусить ей голову. Адам видел это. И это его пиздец как забавляло. Когда она попыталась подхватить его под руку, чтобы взвалить его вес себе на плечи, он специально расслабил мышцы — почти обмяк — заставляя её просесть на пару сантиметров, едва удерживая равновесие. Чём-то ему это напомнило те немногие тренировки с экзорцистками на которые он приходил превращая их в балаган. Хех, ну давай, сучка, попробуй поднять. Она напряглась. Стиснула зубы. Прохрипела что-то вроде короткого "чёрт..." и подала корпус вперёд, перехватывая его так, что её плечо упёрлось ему под рёбра. И от этого у неё перехватило дыхание (неу неё одной правда) — не из-за тяжести. Из-за ощущения. Он жарил. Не телом — а будто бы аурой которая собиралась вокруг него. Будто трогаешь живой реактор, подумала она, и это заставило щёки предательски нагреться. Она никогда, НИКОГДА такого не испытывала — её работа была максимально стерильной, конвейерной, даже когда дело доходило до подопытных. Но сейчас… Сейчас на ней висел первый человек, что бы это ни значило. Она никогда особо не верила в Бога при жизни, а в аду об этом как-то не задумывалась особо, но вот на ней буквально первый Божий сын и получается её сверх пра пра дед. Божественное творение, блядь. Огромный, явно не в лучшей форме, израненный, дырявый (как швейцарский сыр а не коллеги еë матери из Ви), но всё равно опасный. И он ещё и материт её себе под нос, пока она его держит. Адам замечал всё. И как у неё дыхание сбилось. И как руки чуть подрагивают. И как она плечом прилипла к его боку чуть ближе, чем нужно. Он хрипло рассмеялся, захлёбываясь кашлем. — Что, сучка, тяжёлый? Или просто нравится прижиматься к святому величию Первого в мире хуя? Да, бл-кхарк-кхе-кхк? Она резче его подхватила, будто демонстративно, в моменте гордость подняла верх и она хотела огрызнуться, но ради собственной безопасности про себя. *Мне нравится, что судя по ранам вам оставили только одно лёгкое, раз даже его хватает чтобы испытывать мои нервы* И буркнула лишь: вы явно неправильно всё поняли...Адам, Мистер Адам? Мистер Первый? Да-да, расскажи это мамочке, когда будешь перемывать грёбаный халат и сгорать от стыда, перебил Адам. А ответ на твой кхе-вопрос - зови меня просто Главный Хуй, не-кхе-ошибешься. Он уже привычно оскалился. Гроза снаружи ревела так, будто над городом рвали металл. Кислотный дождь шипел по крыше будки и по спецовке, которую она натянула на них как жалкую попытку укрытия. Бок Адама обжигал её кожу, а его дыхание местами сбивалось в хрип, будто он то ли смеётся, то ли дохнет. Но она держалась. Упрямая маленькая сучка. Она шагала по стройке, перетаскивая его через лужи, обходя балки и контейнеры. Он на каждой второй остановке кашлял так, что у неё сердце уходило в пятки, ещё и прям на ухо. Он выглядел так, будто вот-вот упадёт и превратится в кучу золотой пыли и пепла. Но вроде как-то держался. Внезапно Адам что-то заметил: она что-то делает второй рукой. Под спецовкой. Нечто очень подозрительное. Он не думал. Просто рванул своей огромной лапой из-под ткани, схватив её запястье. Так резко, что она чуть не рухнула вместе с ним. — Чё это ты там блядь клацаешь, А? Думаешь я слепой сучка? — прошипел он, слегка сдавив еë второй рукой и на мгновение от злости, словно зверь, прорычал ей в лицо: Отвечай, тварь... Она зависла, словно его челюсти сжимались на еë шее а не предплечье, она ещё никогда не чувствовала Себя такой загнанной и уязвимой и может по воле исследовательского сознания - ей в какой-то извращённой манере хотелось узнать что будет дальше. Телефон в её сжатой руке. Большие красные глаза расширились в ужасе и предвкушении, на секунду метнулись к копью с его стороны под робой - не вариант. Гроза как назло выдала раскат прямо над ними — ГААРАГХХ! Адам рыкнул и одним движением вырвал и смял телефон, будто бумажку. Металл хрустнул, экран треснул, а изнутри вылетела туча синих искр. Она пискнула от резкости его движения ожидая что следующим будет её шея. Хотя хладный разум явно говорил что было бы глупо с его точки зрения так поступать, в еë груди буквально горел ужас от возможной расправы. Ну или что-то вроде ужаса. И только пару секунд спустя смогла вдохнуть: — Я… я хотела вызвать такси! Чтобы мы быстрее… доберёмся… и… не будем под… этим… — она кивнула на кислотный ливень, который уже проплавлял края спецовки. Ложь... Он не жрал ебучий плод но он был там когда ложь впервые ПРИДУМАЛИ, он знает как она выглядит, он буквально был первым человеком которому солгали и который боролся с этой первородной хуйнёй. Она слишком долго тянула слова. Слишком робко смотрела на него после. У неё вид был такой, будто она пыталась написать последнее письмо перед казнью. Но Адам… Адам не был сейчас в настроении разбираться, хотя свернуть ей шею и насадить на кол хотелось. Очень хотелось, особенно учитывая какие воспоминания она пробудила... Похуй, плевать. Пусть хоть весь город сюда приведёт посмотреть на его богоподобный хуй... Мразь ебучая. Он смотрел ей прямо в лицо очень холодно и как-то...устало? И видел страх такой чистоты, какой не бывает у тех, кто пытается ему перечить. Хорошо, такой валютой его можно подкупить. И он отпустил её руку. Вновь совершенно меняясь в лице и отхаркиваясь. Сердце вновь сильно кольнуло но он и бровью не повёл: — Такси, кхк-блядь. Ну конечно. Захотела прокатить Великое Божье творение на хуёвом грешном кх-"Хелл-Убере" бля. Охуеть идея-кхем. Она судорожно кивнула, пытаясь не показывать, что ноги дрожат от напряжения, холода, страха и странного неправильного ощущения принадлежности. Адам фыркнул. И на удивление — притих. То ли силы уходили, то ли гром начал пробивать голову уже насквозь, то ли его раздражение выгорело. Так они дошли до выхода со стройки. Потом через квартал. Потом ещё через половину. На полпути Адам уже еле держал глаза открытыми. Золотая кровь капала с его рёбер и губ. Она оставляла на асфальте тусклые светящиеся совершенно точно незаметные разводы. Однако он держал себя в сознании, так на всякий случай если вдруг девчонка решит взять славу за его смерть на себя или если его сердце попросту не выдержит. Девушка же пребывала в каком-то состоянии тёплого смятения — смесь гордыни, страха и того странного, неприятного трепета. Да...она определённо использует его тело для пары тройки сотен опытов в отместку, если он окочурится. Как минимум за то что Первый человек пиздел без умолку, ну, кроме разве что сейчас. Она очень надеялась что это не ситуация с её телефоном его так раздосадовала, потому что в таком случае её гордыня и напыщенная храбрость уходили в никуда. И только когда они подползли к вывеске частной клиники "CarMINE Medical", Адам наконец разжал губы: — Надеюсь, сука… твоя мамочка лечит получше, чем ты пиздишь. И обмяк на ней всей тяжестью, почти теряя сознание, пока она захлопывала за ними двери. Она взвалила его на каталку так уж, как смогла, занимая весь проход неудобно развернувшимся золотым оперением. Адам на тележке всё равно лежал, как-то неестественно, ноги выгнуты под странными углами, а выражение как у выброшенного на берег зверя — тяжёлый взгляд, горячий, радиирующий, израненный торс, на че она вообще смотрит?! И при этом он всё равно сверлил её глазами так, будто он до сих пор судил её душу. — Ну давай… — она попробовала подсунуть руку ему под спину, поняла, что это бесполезно, крыло просто мешало делать хоть какие-то манипуляции. Тогда она взяла его под плечи, перенесла вес на ноги, почувствовала, как всё тело протестует от его веса. Он вроде бы не такой уж гигант… но чёрт, будто свинцовый. Ни качок, ни жирдяй. Просто средний мужчина, лицо явно осунулось сильно раньше чем его тело. — Не суетись, кхе-хе, не убегу никуда — выдохнул он мрачно сквозь кашель, потыкав себя в нечувствительный живот — Я и тяжелее бывал. — Да что ты..вы говорите, — процедила она, наконец переталкивая его на каталку в более-менее приемлемую позу, складывая оба крыла за спиной, и едва не падая сверху. — Возьму на заметку. Он хрипло рассмеялся. Смех у него выходил короткими низкими толчками с бульканьем, больными, но всё равно наглыми. Она бы предпочла такое не слышать. --- Персонал в приёмной замер, как будто она вкатила не пациента, а инцидент мирового масштаба. Впрочем так отчасти и было. Одетта в мгновение ока сделала выражение лица “расскажете хоть кому-нибудь, вы ни то что здесь не работаете, вам в принципе пизда" , рванула бейдж повыше и с ледяным спокойствием выдала: — VIP-пациент. Пропускаем. Немедленно. И они схавали же. Даже не спросили ничего — просто расступились. Взгляд у всех был одинаковый: смесь отвращения, жалости, бессилия и искреннего желания забыть, что они это когда-то видели. Это явно был Первый человек, кто его не узнаёт то блять, но он же вроде как считался мёртвым и присутствие ЕГО в их больнице было далеко не самым приятным звоночком. Тревога отражалась от его лежачего беспомощного тела и множилась на десять, пока его не закатили в кабинет и персонал наконец не выдохнул. --- В кабинете молодая грешница быстро переоделась, вернулась и начала раскладывать его под рентген. Он был неподвижен ниже живота, но участвовал в процессе как мог: Он комментировал. — Ты, кажется, боишься меня больше, чем смерти, — заметил он в тот момент, когда она наклонялась, чтобы поправить ему руку. — Я боюсь ваших лестных фразочек, если уж честно, — пробурчала она. — Много вы сегодня сказали всего… вдохновляющего. — Хм. Опять кхе-краснеешь. Он опять хищно оскалился. — Не отрицаю я пиздат. Сказал он делая ослабевшей рукой козочку. Она хотела что-то ответить, но аппарат щёлкнул, экран засветился, и она просто застыла. Снимок выглядел… как белый ад. Не силуэт, не кости — сплошная ослепительная заливка. И только одно ребро, нижнее левое, отсутствовало полностью, будто его кто-то вырезал из самой структуры снимка, будто снимок и не мог заснять эту часть. Например если она смотрела куда угодно но не в эту точку она не видела что там ничего нет, будто просто всё заливал белый цвет. Но если смотрела в эту точку то всё вокруг и даже вне снимка погружалось во тьму. Чем дольше она смотрела, тем больше чувствовала… тянущее. Как будто картинка затягивала её внутрь. Как будто эта дыра была не пустотой, а входом. — Э-эй, кх-харк— Адам кашлянул так, что металл кровати дрогнул. — Я понимаю, я охуенен, но потом будешь пялиться. Она дёрнулась, едва не уронив планшет. — У теб-вас рентген…ну он невозможный, — выдохнула она. — Ха бля я так и знал, — самодовольно хмыкнул он. — Дай угадаю, всё бля мимо? Ебать я "везучий". — Да ты… светишься ангельской радиацией! Он расхохотался. Настоящим, громким, больным, но искренним смехом. — Ха! Первый раз вижу, чтобы кто-то пугался божественного сияния! А хотя нет НЕ ПЕРВЫЙ ХА-ХА-КХЕ-КХА-КХАРК — Ага как “божественный”, как ядерный реактор на старте, — буркнула она под нос. — Придётся делать МРТ. --- Перетаскивать его во вторую комнату было отдельным адом. Она стянула с него остатки спецовки — и охнула. Часть — от того, насколько он был полуживым. Часть — потому что… ну да. Это был Адам. Первый человек. Ангельская мощь, первородный образ, жестокий, древний… и при этом выглядящий как молодой мужчина, с парой состаривающих его элементов типа морщин на лбу или сединой на висках. Слишком грубый, слишком истинный, слишком неправильный для обычного мира. Да с двумя огромными сложенными крыльями. Но в остальном обычный мужчина. Он продолжал сверлить её золотым мутным взглядом. — Если задумалась, как выглядел бы Эдем без меня — потом подумаешь. Давай уже внутрь засовывай, у меня кстати крыло одно зацепилось блять. *Замолчал бы ты* — подумала она про себя покраснев и включила аппарат. --- МРТ наконец показал что-то. Но на месте того ребра — всё та же абсолютная вроде отсутствующая а вроде и нет дыра. Не пустота, не отсутствие ткани — абсолютное ощущение нуля. Так не бывает. Он рывком вдохнул, кашлянул — и спросил: — Ну? Насколько я “хорош”? Она сглотнула. — У тебя… двенадцать ножевых ранений. Семь из них уничтожили правое лёгкое. Одно цепляет перикард и время от времени… перекрывает доступ крови к сердцу. *Ангельскому сердцу. Которое, чёрт возьми, продолжает биться, даже когда его душит собственная кровь. Че за херня тут творится* Он молча посмотрел на потолок. — Ничего смертельного. *Чего??!* — Каждая ваша кашлевая реакция вызывает микроинфаркт. Каким образом вы вообще ещё живы — я не понимаю. Он фыркнул. — Тебе бы мой обычный понедельник в древние времена. Она пропустила это мимо ушей и продолжила: — Ещё два удара прошли между позвонками, зацепили спинной мозг, отсюда паралич. Остальные — просто дырки между органами. Которые… ну… всё ещё дырки тем не менее. — Замечательный доклад, — произнёс он насмешливо. — И что порекомендуешь блять? Пластыри или КХЕ-уголь адский? Она задумалась настолько сильно, что даже забыла обидеться на его комментарий. Протезы, импланты — всё это было к Вокстеку, а с ним… С ним лучше даже не встречаться, учитывая какой он пропагандон и в каких "хороших" отношениях с компанией её матери. И уж точно — не отдавать первого человека кому-то ещё кроме себя, делиться таким уловом попросту глупо. Она была химиком, биологом. Экспериментатором. Но сейчас ей нужно было подключить вообще все свои возможности чтобы хотя бы придумать сколько-нибудь адекватное решение. — Ладно… — выдохнула она, осознавая масштаб проблемы. — Чёрт. Будем думать. Адам закрыл глаза, на мгновение выдохнув тихо (но всё ещё с бульканьем) — почти человечески. — Только быстрее, сучка. Не хочу заканчивать бессрочный отпуск в аду на каталке блять.