Наследие боли

С того дня в Даниэлле что-то щёлкнуло. Маска ледяной пустоты разбилась вдребезги, обнажив не уязвимость, а нечто иное — острые когти и отточенные клыки. Если он хотел видеть её настоящей, он получит её во всей скандальной, стервозной красоте. Она перестала быть пассивной жертвой. Она стала агрессором. И её оружием было её же тело, её насмешки и её непредсказуемость. Однажды вечером он работал за своим столом, погружённый в документы. Даниэлла, которая до этого часами молча сидела в кресле у камина, поднялась и бесшумно подошла к нему. Она была в одном из его шёлковых халатов, который носил его запах. Халат был завязан так небрежно, что при каждом движении обнажалась длинная полоса бедра. — Устал, владыка? — её голос был сладким, как яд. Она облокотилась о стол, наклонившись так, что вырез халата открыл соблазнительный вид на её грудь. — Может, стоит… отвлечься? Кай поднял на неё взгляд. В его глазах не было ни удивления, ни возмущения. Лишь холодное, изучающее любопытство. — Это новая тактика, Даниэлла? Соблазнить меня, чтобы усыпить бдительность? — А разве не этого ты хотел? — она провела пальцем по краю стола, приближаясь к его руке. — Чтобы я перестала притворяться холодной статуей? Ну вот, я вся в твоём распоряжении. Горячая, живая и очень, очень скучающая. Он откинулся на спинку кресла, смотря на неё с тем же выражением, с каким смотрел бы на интересную, но опасную диковинку. — Ты играешь с огнём. — О, я уже горю, — она усмехнулась, и в её алых глазах вспыхнул вызывающий огонёк. — И знаешь что? Мне начинает нравиться этот жар. Она обошла стол и уселась у него на коленях, обвив руками его шею. Её губы оказались в сантиметре от его уха. — Прикажешь мне уйти? — прошептала она, дразняще кусая мочку его уха. Его руки схватили её за бёдра, впиваясь в плоть сквозь тонкий шёлк. В его глазах наконец-то вспыхнуло знакомое пламя — смесь ярости, желания и того самого раздражения, которого она и добивалась. — Нет, — его голос был хриплым. — Но знай, за каждый твой вызов ты заплатишь. — Я с нетерпением жду счёта, — она прошептала и захватила его губы в поцелуе, который был не нежностью, а вызовом. Грубым, властным, полным обещания битвы. На этот раз всё было иначе. Она не подчинялась. Она нападала. Она кусала его губы, царапала ему спину, её движения были дерзкими, требовательными. Она дразнила его, доводила до края, а потом отстранялась со смехом, заставляя его самого терять контроль. Он пытался доминировать, вернуть себе власть, но её ярость, обёрнутая в оболочку соблазна, была сильнее. Она двигалась медленно,наслаждаясь этим моментом, своей маленькой властью над ним. Кай же, готов был рвать и метать. — Трахай меня. — прошептала ему на ухо Даниэлла. Кай взял ее за бедра и поставил раком,вошел и начал быстро двигаться. Даниэлла облокатившись на стол с документами,еле стояла. Она была счастлива что вывела его из себя. Это был отличный секс. Когда всё закончилось, они лежали среди разбросанных документов. Даниэлла поднялась на локоть, её волосы были растрёпаны, а на губах играла победоносная, ядовитая улыбка. — Ну что, владыка? — она провела пальцем по его груди. — Доволен своей живой игрушкой? Он схватил её за запястье, но не грубо, а скорее с странным, задумчивым выражением. — Ты стала опаснее, чем когда-либо, — тихо произнёс он. — Я всегда такой и была. Ты просто отказывался это видеть, предпочитая видеть в мне либо дикарку, либо пустоту. — Она высвободила свою руку и встала с стола, её силуэт вырисовывался на фоне огня камина. — А теперь, если позволишь, я пойду приму ванну. Одна. Без твоего разрешения. И она ушла, оставив его одного среди хаоса, который она устроила. Он сидел, глядя в пустоту, и на его лице впервые за долгое время было не гнев, а нечто похожее на уважение. Она нашла способ бороться. Не силой, а превратив саму себя в оружие. И он, сам того не желая, начал попадать в зависимость от её яда.