Наследие боли

Кай ворвался в апартаменты с лицом, высеченным из льда. Воздух вокруг него трещал от сдерживаемой ярости. Очередное собрание Владык, очередные пререкания, очередные попытки оспорить его решения. Маркус со своими едкими замечаниями, Аро с вечным притворным миротворчеством. Он был сыт по горло этой тысячелетней игрой в политику. Он швырнул пальто на ближайшее кресло, его пальцы сжались в кулаки. Ему нужно было выпустить пар. И он знал, как. Устроить очередной изматывающий «урок» для Даниэллы. Сломить её сопротивление, которое в последнее время стало таким изощрённым. Но комната была пуста. Тишина. Лишь потрескивание дров в камине. — Даниэлла, — его голос прозвучал как хлыст. — В спальне, — донёсся её голос, на удивление спокойный, даже ленивый. Он прошёл в спальню, готовый излить на неё свой гнев. Она сидела на краю кровати, одетая лишь в его чёрную рубашку, расстегнутую настолько, что видно грудь.Её волосы были распущены, а в алых глазах читалась не насмешка, а нечто более глубокое. Расчёт. — Уходи, — бросил он, отворачиваясь, чтобы снять куртку. — Сейчас не время для твоих игр. — Как раз самое время, — её голос был тихим, но в нём слышалась сталь. — Я вижу, тебе нужно расслабиться. Прежде чем он успел ответить, она оказалась перед ним на коленях. Он замер, шокированный не столько её позицией, сколько выражением её лица. В нём не было покорности. Была сосредоточенность. Хищный, холодный расчёт. — Что ты задумала? — прошипел он. — Я хочу вкусить власти, — прошептала она, её пальцы ловко расстегнули его брюки. — Хочу, чтобы самый могущественный Владыка на земле забыл всё на свете из-за моего рта. Его ярость столкнулась с шоком и волной мгновенного, животного возбуждения. Он хотел оттолкнуть её, схватить за волосы и отбросить, но его тело предательски откликнулось на её дерзость. — Не смей.. — начал он, но голос сорвался, когда её губы коснулись его. Это была атака. Умелая, безжалостная, направленная на то, чтобы лишить его воли, растворить гнев в физическом наслаждении. Она взяла член в рот, и двигала головой вверх-вниз,то замедляя, то ускоряя темп, её язык и губы сводили его с ума, а пальцы впивались в его бёдра, не позволяя ему двигаться. Он смотрел на неё, на её опущенные ресницы, на её губы, обхватившие его член, и чувствовал, как его собственная власть ускользает. Он, Кай Вольтури, который держал в страхе целый мир, был на грани потери контроля из-за женщины, которая «ненавидела» его больше всего на свете. Он попытался взять верх, схватив её за волосы, но она лишь глубже взяла член в рот, заставив его закатить глаза и издать сдавленный стон. В этот момент он понял. Она не просто соблазняла его. Она доказывала свою силу. Доказывала, что может управлять им так же, как он управлял ею. Волна оргазма накатила на него с сокрушительной силой, вырывая из груди низкий, хриплый рык. Он кончил ей в рот, и она проглотила всё, не отводя взгляда, в котором читалось холодное, победоносное удовлетворение. Он отшатнулся, опершись о стену, пытаясь перевести дух. Его колени дрожали. Он, древний вампир, чья сила была легендой, стоял обессиленный у стены благодаря минутной ласки. Даниэлла медленно поднялась, сглатывая. На её губах играла та самая ядовитая, торжествующая улыбка. — Ну что, владыка? — её голос был хриплым. — Чувствуешь себя… расслабленным? Он смотрел на неё, и в его глазах бушевала буря. Ярость смешивалась с шоком, а под ними — тлеющий уголёк чего-то, что он боялся признать. Восхищения. Она подошла к умывальнику и сполоснула рот с театральным намёком,не отводя от него взгляда. — Кажется, сегодня я буду диктовать условия, — бросила она через плечо. — И я хочу спать одна. На диване в гостиной. Без тебя. И она вышла из спальни, оставив его одного с осознанием того, что баланс сил только что бесповоротно сместился. Она нашла его ахиллесову пяту. И это была не его сила, а его же собственная, неутолимая потребность в ней.