Наследие боли

Прошло несколько дней. Кай, обычно невозмутимый и властный, теперь напоминал хищника в клетке. Он пытался вернуть контроль — приказывал, требовал, провоцировал. Но Даниэлла научилась играть лучше. Она не отказывала ему открыто. Она подчинялась, но с таким ядовитым сарказмом, с таким убийственным взглядом, что каждое её «да, владыка» звучало хуже самого яростного «нет». Однажды вечером он застал её за чтением одной из его древних книг в библиотеке. Она сидела, поджав ноги, её поза была расслабленной. — Нашла что-то интересное? — его голос прозвучал у неё за спиной. Она не обернулась, перелистывая страницу с томной небрежностью. — О, множество вещей. Например, о том, как ваши предки подавляли восстания. Довольно… кровавые методы. Я бы, наверное, вписалась в ту эпоху. — Ты вписываешься в любую эпоху, где есть хаос, — он подошёл ближе. — Это твоя природная стихия. — А твоя? — наконец она подняла на него глаза, и в её взгляде читалась холодная насмешка. — Создавать порядок? Или просто контролировать всё, что движется? — Контроль — это единственный способ выжить, когда тебе четыре тысячи лет. — Скучно, — она отложила книгу и поднялась, подойдя к нему так близко, что их грудь почти соприкасалась. — Ты прожил тысячелетия, Кай, и всё, чего ты добился — это заточить себя в золотую клетку под названием «власть». И теперь ты пытаешься заточить в неё меня. — Ты сама вошла в мою клетку, когда бросила вызов, — он не отступал, его глаза сузились. — Нет, — она покачала головой, и её губы тронула лёгкая улыбка. — Я не вошла в твою клетку. Я разбила её стену и поселилась у тебя в голове. Арендная плата — твой покой. И, судя по всему, я уже задолжала. Её слова попали точно в цель. Он молчал, и она видела, как в его глазах борются гнев и то самое осознание, которого она и добивалась — он не мог отрицать её правоту. — Чего ты хочешь, Даниэлла? — наконец спросил он, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а усталое любопытство. — Я уже сказала. Власти, — она протянула руку и провела пальцем по его щеке. Он не отстранился. — Но не над миром. Над тобой. Мне не нужен трон Вольтури. Мне нужен твой разум. Твои мысли. Твоё внимание. Полностью и безраздельно. — И ты думаешь, что получишь это, дразня меня и манипулируя? — Я уже получаю, — она усмехнулась. — Ты здесь. Со мной. А не на троне, где тебе место. Ты думаешь обо мне, даже когда пытаешься думать о чём-то другом. Я стала твоей навязчивой идеей, Кай. И самое забавное..Ты сам это допустил. Она обошла его вокруг, как кошка, обходящая свою добычу. — Ты мог убить меня. Мог запереть в башне и забыть. Но ты этого не сделал. Потому что я — единственный вызов, который у тебя остался. Единственное, что заставляет тебя чувствовать себя живым после всех этих веков. И ты ненавидишь меня за это. И… жаждешь. Она остановилась перед ним, её алые глаза пылали в полумраке библиотеки. — Так что да, я буду продолжать. Я буду дразнить тебя, соблазнять, злить. Пока ты не признаешь, что мы не палач и жертва. Мы — два хищника, запертые в одной клетке. И вопрос не в том, кто кого сломает. А в том, кто кого переживёт. Она повернулась и пошла к двери, но на пороге остановилась. — Кстати, я передумала насчёт дивана. Сегодня я буду спать в твоей кровати. Одетая. А ты можешь посидеть в кресле и подумать над моими словами. Без моего разрешения не входить. Она ушла, оставив его одного в тишине библиотеки, с головой, полной её слов, которые, как он с ужасом понимал, были чистейшей правдой. Она не просто вошла в его жизнь. Она поселилась в самых тёмных уголках его сознания. И выгнать её оттуда было уже невозможно.