Ярче и теплее

      Апрель пролетел незаметно, как и чуть больше половины мая. В моменте оно все ужасно тянется, но теперь было 19 мая. Его день рождения. И вроде особенный день, но на улице всё так же серо, а в груди всё так же больно. Даже немного удивительно, что скоро конец мая, а на улице всё ещё как-то прохладно и пасмурно.       Женя сел на кровати. Благо, на работе дали выходный, значит, сегодня ему всего-то нужно было отведать пары и он сможет просто спать. Ничего больше, чем спать, ему абсолютно не хотелось. Даже не смотря на "праздник". Этот день давно утратил какую-то особенность.       Студент встал и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. После сна он, всё же, выглядел не особо привлекательно.       Умываясь, он посмотрел на свои руки, а затем в зеркало. В груди неприятно закололо. Ведь теперь он видел не себя, 18-летнего парня, а маленького мальчика...       — А кто это тут проснулся? Именинник, да? — Женщина тепло улыбнулась, садясь на кровать, едва заметно поморщившись от боли.       — Даа! — Радостно воскликнул мальчишка.       — Иди тогда умывайся, а потом тебя ждёт кое-что интересное.       — Правда? — Глаза искрились неподдельным, детским счастьем. В такие моменты Лена и понимала, что вовсе не жалеет о выборе стать мамой.       — Конечно. Как же в день рождение без подарка?)       — Я тебя так люблю! Ты у меня самая-самая лучшая мама на свете! — Женя навалился на маму, обнимая её. Та в ответ погладила его по спине.       Ей не верилось, что этому, кажется, совсем недавно родившемуся мальчишке, сегодня 7 лет. Такой взрослый уже...       — Иди умывайся. — Мама мягко отстранилась, смотря на Женю. Тот выглядел таким счастливым. В груди что-то кололо, смотря на него, она вспоминала свое беззаботное детство. Она определенно готова делать всё, чтобы видеть эту улыбку.       — Хорошо. — Милько пошёл в ванную.       Почистив зубы, умывшись, он посмотрел в зеркало. Ну он такой уже взрослый. Прям ваще. Довольный собой, Женя направился на кухню.       — Ты торт испекла?       — Да. Как же без торта?)       — Ещё и мой любимый! Мам, ты у меня волшебница! — Женя вновь обнял маму. Его безумно радовало, что мама прекрасно помнит все его вкусы. Торт, к сожалению, был редким удовольствием в доме, как и другие вкусности. Зато самый вкусный и сделанный с огромной любовью.       — Да. Но это ещё не всё. — Женщина достала из-за спины небольшой коробочек, где уже было видно, что это небольшая, игрушечная машинка.       Мальчишка, что есть силы улыбался. Это была именно та машинка, которую он очень-очень хотел, и даже пытался на неё накопить. А теперь она была у него в руках. И не просто машинка, а машинка, что купила мама.       — Мама... — пробормотал Женя, осматривая подарок. Это самый лучший подарок в его жизни.       — Жень, надеюсь я смогла исполнить какие-то твои хотелки. Я желаю тебе, чтобы ты всегда был здоровым, красивым и самым-самым лучшим. Чтобы всегда оставался добрым, не смотря ни на что. Чтобы всегда хватало сил справиться со всеми трудностями. С днём рождения тебя! — Сказав это, она погладила голову мальчишки, пока тот всё ещё радовался подарку.       — Спасибо. Это лучший мой день рождения! — Женя потянулся, чтобы поцеловать маму в щёку.       В груди женщины снова разливалось тепло. Она старалась, сделать всё, чтобы сын не ощущал проблемы бедности. У неё ужасно болела спина, она очень устала вьъебывать на работах с тремя инвалидностями, но видя эту улыбку, это счастье в глазах, мигом всё превращалось в мелочь.       — Мам, а можно я пацанов приглашу торт покушать?       — Конечно, зови, только не проказничайте мне. — С лёгким укором, но в шутку сказала женщина. — Тогда чайку поставлю или вы попозже?       — Не знаю. А ты сегодня идёшь на работу?       — Ну конечно. Но ты можешь сам чайник поставить или дядю попросишь, когда он проснется.       С воспоминаний вырвало какое-то странное, чужое, но знакомое прикосновение. Женя поднял голову и сфокусировал взгляд, чтобы увидеть отражение в зеркале. Лёша.       — Ты чего стоишь здесь?       — М?       — Ты что, глухой стал?       — Иди нахуй.       — Бу-бу-бу. — Лёша чмокнул Женю в щёку. Кажется, его забавляло, когда Женя ворчал. Он обнимал блондина со спины и его всё определено устраивало.       — Ты чего пришёл?       — Здрасте. Ты не рад?       — Не особо.       — Как романтично. Я вообще-то соскучился. Ты вчера поздно вернулся, даже мне не сказал.       — А надо?       — Ну... — Бочкарёв задумался. Действительно, а надо ли. — я был бы не против по крайней мере.       — Ясно.       — Что-то случилось?       — Нет.       — Врёшь.       — Отьебись. — Отмахнулся Женя, отойдя от раковины и выпутываясь из объятий.       — Если я тебя поцелую, ударишь?)       — Могу.       — Бука-а. — Лёша схватил Женю за кисть, притянув к себе свободной рукой за затылок и на секунду посмотрев в эти ужасно вредные глаза, потянулся к губам.       Женя впервые в поцелуе был каким-то отстранённым что-ли. Лёша заметил это не сразу. Теперь это немного его тревожило, но и допрос с пристрастиями он устраивать не будет. Женя всё равно не скажет, если не хочет. Это шатен уже запомнил. А так хотелось...       — Жень, пойдем гулять? После пар естественно.       — Не знаю, может быть. Честно, вообще никакого настроения нету.       — Я заметил вообще-то. А чего так? Что-то случилось??       — Не...я вспомнил, как мама меня с днём рождения поздравляла... — Изначально он хотел снова отмахнуться, но впервые за долгое время ему захотелось хоть как-то выговориться.       — Погоди... — Лёша сложил все пазлы в голове. Не будет же у Жени просто таких воспоминаний, только если... — У тебя сегодня день рождения?       — Мг.       — Так чего ты раньше не сказал?? Ну, знаешь, в честь этого можно и пары проебать. 18 лет один раз в жизни исполняется! Надо как следует отпраздновать!!       — Зачем? — Равнодушно спросил Женя, хотя и сам знал ответ.       — Ой, ну не начинай, бога ради! Значит так, ты, судя по всему, опять, пидорас, не спал, поэтому ты идёшь спать, а потом мы что-нибудь придумаем.       — Да не хочу я.       — Да-да, расскажи. Я же дурак, не вижу нихуя. Хочешь, я тебя спинку почухаю?)       — Иди нахуй, я тебе не псина, чтобы спинку чухать. — фыркнул парень. Лёша довольно усмехнулся.       — Скорее хрюшка. Ладно, пошли спать. — Уже более серьезно сказал Лёша.       — Нашёл же на свою голову...       — И я тебя люблю! — выходя из ванны, крикнул шатен, не оборачиваясь. Женя закатил глаза, но пошёл за Лёшей.

***

      Ладно, всё-таки сон Жене пошёл на пользу. Он поспал несколько часов, пока Лёша обнимал его. Пусть блондин и не признавался и даже фыркал, но ему безумно нравилось покоится на груди Лёши или чуть-чуть выше. Так было куда спокойнее.       Последний раз это было в глубоком детстве и то, это был роскошный максимум ибо мама зачастую очень рано вставала, а ребёнок, что с него взять, спит и хорошо, зачем будить. А спал он чутко, так что мама редко соглашалась на подобные авантюры.       Так что теперь Женя лежал на груди – друга, парня, хорошего знакомого, кого блядь – и не подавал виду, что проснулся. Потому что, видимо, он ещё не до конца пришел в себя. Да и такой момент не особо хотелось портить.       Впервые за долгое время, будучи абсолютно трезвым, он чувствовал себя нужным или что-то около того.       На улице светило солнце. Где-то щебетали птицы, даже некоторые стучали в окно или это птенцы учились летать... В общем-то, погода лучше некуда, но Жене было всё равно. Его давно уже не интересовало то, что происходило за окном.       Бочкарёв невесомо коснулся губами виска юноши, тот довольно хмыкнул.       — Не спишь уже?       — Мг.       — И молчишь. Засранец.       — Сам такой. Шатен ущипнул бок Жени, получив недовольство и легкий удар по руке, что вызвало смешок.       — Ещё и смеётся с меня. — фыркнул Милько.       — Я любя))       — Любя сигареты подай мне лучше.       — Прям тут курить будешь?       — Ну нет блядь, пойду щас за три пизды, мне ж делать нехуй.       — Не матюкайся. — Лёша выглядел довольным от возможности упрекнуть Женю. Подьебать так сказать.       — Да никогда в жизни, Алексей. Лёша закатил глаза, но сигареты подал. Женя развернулся так, что теперь смотрел в потолок.       Знакомый вкус ощутимо полоснул по нервам, приводя Женю в себя. Шатен заметил резкое изменение в, до этого, пустых глазах.       — Всё нормально?       — Да. Парень прищурил глаза, Женя же очевидно врёт.

***

      — Рома? Алё? Чуешь, короче, у меня для тебя ебейшое задание. Оформи какое-то небольшое пати. У Жени сегодня ж день рождение, оказывается.       — Сегодня? Сейчас?..       — Ну... Было бы не плохо, а там как пойдёт.       — Блядь, как снег на голову, ей богу. Ладно, что-то придумаю. М... — Рома помолчал пару мгновений, казавшихся целой вечностью. — к девяти вечера приходите. Будет день, будет пища.       — Ты настоящий друг. Спасибо. — с плеч упал какой-то камень. Он сможет сделать Жене праздник.       Мильковский ушёл за сигаретами минут 15 назад, а Лёша остался ждать. Боже, знал бы раньше, подарок купил бы. А так неловко даже как-то. Хотя Женю как будто бы всё устраивает. Его и хлебом не корми, лишь бы покурить дали. Гад, никогда же не скажет, каково ему.       Лёша подпёр подбородок рукой. Тяжело заставить человека доверять. Хотя, это даже было похоже на какую-то игру. Лёша непременно станет победителем, а главным призом будет ласковый, как кот, Женя.       Ладно, нехуй сидеть и ждать. Чуда не произойдет, а подарить что-то всё же очень хочется. Правда, Лёша ещё сам не знает что. У него есть пару тысяч. Это весь бюджет, который он может выделить на сегодня. А в это входит в том числе и бухло, ибо Рома такое зачастую не закупает. Тем более в достаточном количестве.       Выйдя на улицу, парня обдало вечерним воздухом. На небе красиво разлился яркими красками закат. Была просто замечательная погода. Если бы Женя не был таким пидорасом и спал нормально, они бы обязательно погуляли.       Так, ладно, что можно подарить Жене? Надо что-то полезное, наверное. Хотя, можно совместить полезное и приятное. Решение принято.

***

      — Женя! — нетерпеливо крикнул Лёша. Сколько можно собираться? Он уже задолбался стоять в дверном проёме.       — Да щас!       — Что случилось?       — Да я кеды зашиваю.       — Бля, что за круг умелые ручки?       — Отьебись. — зажав между губ нитку, пробормотал студент. Весь такой сосредоточенный, серьезный. Лёша его и на парах его таким никогда не видел.       — Почему ты так груб со мной? — Лёша показательно надул губы. Ему нравилось дразнить Женю.       — Я не груб.       — Ещё как. Ты там долго?       — Да щас. — шикнул студент, явно не особо довольный компанией умопомрачительного друга с незатыкающимся ртом.       Лёша подкрался из-за спины, поцеловав шею парня. Совсем аккуратно, но достаточно, чтобы вызвать мурашки по коже.       — Не делай так.       — Почему? Тебе не нравится? — совершенно невинным голосом спросил Бочкарёв, продолжая обжигать горячим дыханием. Его губы находились буквально в нескольких миллиметрах от шеи.       — Голову убери.       — Только после того, как ответишь на вопрос. — губы вновь прикоснулись к нежной коже, а зубы слегка прикусили. Женя тяжело вздохнул, приняв поражение. Вот же гад.       — Нравится.       — Да я вижу. — Лёша усмехнулся, но всё же отстранился. Женя сжал челюсти. Тоже мне, ишь какой внимательный тут нашёлся.       Зубы оборвали нитку. Всё. Готова. Почти как новые. Кеды в смысле.       — Пошли, пока Рома звонить не начал.       — А в честь чего вообще это "пати"?       — Не ну я конечно понимаю, что ты иногда тупишь, ну чтобы настолько... За такие слова спина почувствовала ладонь на себе. Больновато.       — Иди нахуй. Сам не лучше.       — Бе-бе-бе. — Шатен показал язык, Женя закатил глаза.

***

      Едва зайдя в квартиру, погруженную в темноту, до ушей донёсся «С днём рождения Ж-е-н-я!». Ебануться. Блондин невольно улыбнулся. Приятно. Его крепко обняли молодые люди, в том числе и любимый Лёша, создав своеобразный круг.       Когда студенты отстранились и воздуха стало куда больше, вышел Рома с небольшим тортом, откуда так ярко горели свечки.       — Загадывай желание. — Рома улыбнулся.       Женя задумался. О чём он там вообще когда либо мечтал? Зависнув на пару секунд, он всё-таки задул свечки под аплодисменты.       — А теперь бухать! — весело выкрикнул кто-то из толпы.       — Тебе лишь бы одно. — Фыркнул Рома.       По итогу, через 10 минут, все вместе сидели и пили алкоголь. Даже Женя ни чуть не отставал от других. Ну, а собственно сколько раз в жизни ещё бывает 18? Так говорил Лёша. Значит, надо как следует отметить.       — Женя-я. — протянул Бочкарёв. — Закрывай глаза. — Рука легла на лицо, погружая в абсолютную темень.       — Высунь руки вперёд. Женя послушно, пусть и с опаской, выпрямил руки. Над ним же не будет шутить?..       В ладонях появилась небольшая коробка. Относительно лёгкая. Лёша убрал свою руку с его глаз. Женя посмотрел на коробку и на душе стало теплее. Всё-таки, ему купили подарок.       — Это от меня с Ромой и Мариной. — парень опустился рядом, вновь потягивая спиртное из стакана.       Мильковский открыл крышку. Новые струны, хорошие струны, видимо, Рома подсказал или купил Так же здесь были сладости: пару шоколадок, мармеладки. Потом глаза зацепились за какой-то брелок и самое интересное, презерватив. Ну конечно, это было самое важное.       Как бы там не было, глаза Жени заблестели и не только от алкоголя. Не смотря на все приколы, его нужды учли. Женя давно хотел поменять струны, только вот деньги накопить было проблематично.       Женя чувствовал себя едва ли не ребёнком. И подарок, и поздравления, и даже торт. Конечно, всё сильно отличалось от детства. Но это вызвало почти такие же яркие эмоции.       По скольку ближе всего оказался Лёша, Женя потянулся к нему, чтобы поцеловать. Во рту появилось горькое послевкусие алкоголя. Пальцы сжали темные волосы в руке. Сука, как же он его любил. Его совершенно не беспокоили люди рядом. Пусть думают, что хотят, если им, конечно, есть до этого дело.       — Ого, а меня тоже так будут благодарить? — Когда парни перестали целоваться, спросил Рома, который появился очень даже неожиданно.       — Обязательно. — Довольно усмехнулся Лёша, чувствуя, как на ступень выше поднимается его самооценка. Никогда не думал, что поцелуй при всех может быть настолько приятным.       Правда, он получил подзатыльник за такую не совсем удачную шутку. Жене не особо видимо понравилось.       — Так, чуваки, я предлагаю ещё по стопке. Тем более коль у нас такой повод. — Булахов подмигнул, наливая алкоголь.       Осушив рюмки, Женя снова потянулся к Лёше. Сука, что за хуйню им наливал Рома, так хорошо... Он никогда не чувствовал такой лёгкости, непринуждённости. Ему было абсолютно похуй на всё, кроме Лёши. А лучше закуски, чем губы нету ни-че-го. Рома даже ради приличия отвернулся. Хотя, скорее, ради прикола. Скотина.       — Евгений, вы сегодня какой-то очень тактильный. — Лёша поправил волосы, чувствуя себя чуть ли не самым ахуеным в этом мире.       — Тебе не нравится? — Женя прикурил сигарету.       — Наоборот.       — В рот наоборот. — Влез Рома, усмехаясь. Женя недовольно цокнул.       — Не ахуевай.       — Я же любя, брат.       — Иди Марину лучше люби, брат. — Акцентировал внимание на последнем слове блондин, как бы коверкая его.       — Даже алкоголь не делает тебя веселее.       — Ромка, поверь на слово, он никогда ещё не был настолько расположенным. — встрял Лёша, не давая эту перепалку превратить и конфликт.       — Ладна. Пойду к чувакам. А то там тоже какой-то интересный движ-париж. — глаза вновь зажглись азартом.

***

      Женя слабо помнил, как оказался в общежитии. Уже утро. Он ахуено встретил рассвет с Лёшей. Они сидели на улице, обнявшись. Женя как обычно курил. Кажется, ему больше ничего и не нужно для счастья.       Правда, теперь было 9 утра, Мильковский-то был у себя в комнате, а вот Лёша... А хуй знает, где пропал Лёша. Женя, конечно, переживал, но он явно находился не в том состоянии, чтобы что-то делать. Ему отлично лежиться. Встать кажется непосильной задачей.       А через небольшое, наверное, время усталость взяла свое и он уснул. Кровать наконец-то была такой удобной, буквально встречала его с распростёртыми объятьями...

***

Несколько часов ранее.       — Да Лёха, чё ты, не ломайся, давай с нами. — Парень покачнулся на месте. Его глаза блестели от алкоголя, он улыбался.       — Да ну нет. — Лёша поморщился.       — Да давай. Лёха, ты должен это попробовать. Ты чё, нетакуся? — Никита усмехнулся.       — Я не хочу.       — Ой, вы только посмотрите на эту нежинку. Ему тут наркотики бесплатно предлагают, а он тут дохуя правильного корчит. Последний раз, будешь?       — Ладно. Только... если немного. Чисто попробовать.       Вот пиблизительно так Лёша и согласился попробовать наркотики.       Парни, конечно, всё сделали сами. Измельчили небольшие кристаллики, сделали дорожки. Снюхали они первыми, а Лёше оставили немного. Точнее так казалось. Однако этого было достаточно с головой. Позже оказалось, что это было даже дохуя. Ощущения были странными. Нос немного жгло. По началу будто бы ничего и не изменилось. Ну, помимо того, что в груди покоилось чувство неправильности.       Правда, уже через 20 минут Лёша активно разговаривал со всеми. Едва ли не дискуссии был готов вести. Ему было скучно сидеть на одном месте.       Был бы рядом Женя, он бы расцеловал, а гляди, может и больше. Но он куда-то ушёл... Лёша ужасно мог концентрироваться на чем-то одном, поэтому особо не заморачивался.       В компании никого особо и не смущали расширенные зрачки. Все были выпившими и крутились вокруг своим проблем. Рома, правда, как-то косо посмотрел. Но, наверное, он не впервые такое видел или, возможно, просто чем-то другим был озабочен. А может, Лёше и вовсе показалось.       За бесконечными разговорами, играми, студент окончательно потерял счёт времени. Взглянув на часы и увидев 10 часов – явно ахуел. Он даже не знал, сколько времени прошло с момента приема. По-моему, около 4 часов или пять... Ай да похуй. Есть много чего куда более интересного.

***

      Когда Женя открыл глаза, на часах уже было шесть вечера. Нихуево поспал. Голова была тяжёлой, но хотя бы не болела. Так быстро прошёл его день рождения...       Прокручивая вчерашний день, Женя то и дело возвращался к Лёше. С ним всё очень тесно связано. Интересно, он уже вернулся в общежитие?       Милько взял почти севший телефон. Никаких уведомлений от Лёши... Ладно. Значит, сам позвонит. Противные, долгие гудки вызывали раздражение. Почему они такие неприятные?       Но трубку никто не взял. Женя мог бы подумать, что Лёша спит, но тот должен был написать или позвонить... Они буквально на кануне договаривались, что напишут друг другу, чтобы не беспокоится. Вот же пиздабол. Не то, чтобы Женя выполнил это обещание конечно... Но он бы написал, как только проснулся.       Парень усилием воли встал с кровати. Тело казалось каким-то чужим, конечности тяжёлыми. Даже стены казались нарисованными. Ладно, не в первые.       Едва Женя открыл дверь комнаты, как на него навалился Лёша. Сказать, что блондин ахуел – ничего не сказать. Он даже испугался немного. Ну ещё бы. Есть сомнения, что кто-то ожидает, открыв дверь, человека, который ещё и упадёт на тебя.       От Лёши ужасно штыняло алкоголем, сигаретами, потом и чем-то неизведанным. Одним словом, ничего приятного и привлекательного.       Наверное, Лёша облокотился на дверь, в попытках её открыть, что явно у него не получилось.       Пальцы Бочкарёва дрожали, Женя это прекрасно чувствовал. Тот жмурил глаза, пытаясь прогнать галлюцинации. Почему ему вечно что-то мерещиться??       То улыбка какая перед глазами, жуткая, с кривыми зубами и ужасным глазами рядом. То, собственно, сами глаза. Много глаз. Они по всюду. Они наблюдают за ним. То ему что-то слышится. Вплоть до криков отца. Сука. Удивительно, что в таком состоянии Лёша дошёл до нужной комнаты. Наверное, ноги работают лучше, чем его голова.       Женя даже не успел отодвинуть от себя Лёшу, как тот судорожно в него вцепился, едва ли не вжимаясь. Нет. Он не хочет видеть залитые кровью глаза отца. Он не хочет ощущать на себе липкость крови. Которой, конечно, на нём и нету. Почему у него справа кто-то смеётся??? Нет. Сука, нет. Пожалуйста, нет.       — Лёш?.. — Не смотря на весь шок и, возможно, даже какой-то страх за него, Женя говорил спокойно и даже как-то ласково.       Правда, галлюцинации были слишком громкими, чтобы Лёша что-то услышал, а тем более смог ответить.       Кое-как, Женя отцепил от себя Лёшу. Увидев через чур расширенные зрачки, пришло осознание. Все пазлы сложились воедино. Он что, принимал? Ладно, глупый вопрос, когда ответ и так, блядь, очевиден.       — Ты чё, вообще с ума сошёл?!       Лёша лишь пробормотал что-то невнятное. Да как выключить эти ебанные галлюцинации. Он уже не понимал, то ли глюки, то ли действительно голос Жени...       — Алё блядь. Ты меня вообще слышишь?       — Жень?.. — Шатен прозвучал и вовсе неуверенно. Ему свой же голос был ужасно чужим. Почему-то казалось, что он говорит где-то очень глубоко под водой...       — Ну пиздец... — Мильковский вздохнул. Его распирало непонятно откуда взявшиеся чувство беспокойства. Он не мог объяснить словами, но он был безумно зол на Лёшу за то, что тот творит хуйню, настолько сильно разрушая собственное здоровье. Вообще, чем он думал, когда принимал?! Ладно, выпить, сам Женя с этим грешил, но наркотики это уже через край.       Не говоря ни слова, ибо бесполезно, студент повел Лёшу к себе в комнату. Не будет же он оставлять его в коридоре. Усадив на кровать и оценив состояние, Женя всё же вышел. В туалет хотелось больше, чем следить за Лёшей. Ничего же за две минуты не произойдет?..       Бочкарёв снова и снова хватался то за волосы, то за голову. Как это остановить? Он с ума уже сошёл или что? Почему он чувствует чьи-то прикосновения? Он не хочет. Он не хочет слышать блядский голос бывшего, который теперь каким-то мерзким был. Как будто бы у них не отношения были, а игра кто кого больше поимеет. Лёша щас блевать начнёт. Слишком тошно от этих голосов, прикосновений. Сколько бы не жмурился, всё равно что-нибудь то видел.       Справившись с нуждой, парень вернулся в комнату. Не сказать, что прям сильно, но немного ахуел, увидев Лёшу, который улыбался, но при этом закрывал свой рот рукой. Насильно закрывал рот. Что уже опять пропустил? Pov Лёши:       Передо мной стоят люди. Они вечно меняются. Кто-то подходит ближе, кто-то, наоброт, словно растворяется в тумане. Все стены, пол и так далее, покрыты глазами. Их много. Они следят за каждым моим движением. Отвратнее всего становится, когда в некоторых мелькают воспоминания. Прям как сейчас.       Вот, глаз уставился на меня. Его зрачок не сильно, но расширен, а внутри я бегу. Мне снова 14, сердце готово разорвать грудь, а воздух в лёгких давно уже заканчивается из-за бега.       Сука, прекратите наконец-то этот цирк. Меня тошнит от вида вновь вонзившегося ножа в грудь моего отца. Он громко кричит. Кажется, этот крик снова звучит у меня в ушах. Хотя я буквально смотрю на это со стороны. Сука.       Мое "кино" заставил прерваться чей-то силуэт, что подошёл слишком близко. Он бережно взял мое лицо в свои руки, заставив наконец-то отвести взгляд от этого злоебучего глаза. Я даже и не понял сначала, кто это. А сейчас, когда зелёные глаза посмотрели четко в мои я понял. Это Макс. Мой бывший.       А он-то хули тут забыл? У него же новая баба есть. Которая явно лучше меня.       Почему он вообще трогает мое лицо? Я не хочу его ни видеть, ни уж тем более, чувствовать.       — Лёшенька, как ты? — его голос звучал ласково. Как же, сука, мерзко.       — Чего молчишь? М? Ответить не можешь? — его губы растянулись в улыбке. — Какая жалость.       Вот же сука лицемерная. Сначало ласково говорит так, словно снова любит, а щас ишь какую лыбу растянул. А я не молчу! Я хочу сказать, только не могу...       — Ты живёшь, наверное, именно той жизнью которую так хотел, да? Только вот ты, сука, виноват в смерти отца. Ты ебаный эгоист. Из-за тебя страдает мать. Ты всех уничтожаешь вокруг. Все погибнут из-за тебя. Из-за того, что ты только о себе переживаешь. Ты будешь один. — голос звучал грубо, поучительно и как-то слишком внушительно. А затем снова сменился на ласковый: — Но ты ведь этого и хотел, да, Лёшенька?       Я хочу ответить. Хочу сказать, что он грёбаный идиот и нихуя не знает, но мой рот непроизвольно растягивается в улыбке.       И какого хуя ты улыбаешься? Лёша, алё блядь, перестань улыбаться.       Я уже спутал, что есть моими мыслями, а что не моими. Я просто вжимаю руку себе в рот. Я не могу перестать улыбаться. Мне больно. Наверное. Зубы сильно впиваются в ладонь. Но я почему-то очень глухо это чувствую.       Какой кошмар. Как это всё прекратить? Кто-нибудь уже вытащил бы меня отсюда... Я словно заперт в 4-х стенах. Я никогда не просил помощи и не хочу, но я и сам ничего не сделаю...       Парень давно уже растворился. Мне всё ещё ужасно хотелось смеяться. Кто-то убрал руку с моего рта. Здесь или не здесь? Периодически все эти картины пропадали и я оказался где-то. М, похоже на комнату Жени. Я уже окончательно спутал глюки и реальность. Я не понимаю, мне это сниться, я схожу с ума или наступил какой-то апокалипсис и это всё реально происходит??       — Лёша, блядь, просмотри на меня. — знакомый голос звучал грубо. Кто-то не сильно, но чувственно ударил меня щеке. Комната с глазами пропала.       Размытый, но перед моим лицом появился Женя. Я не мог оторваться от его глаз. Они, почему-то , были перепуганы, но мне они нравились. Они были такими красивыми... А, главное, родными.       — Лёша, да скажи ты уже хоть что-нибудь. Я щас скорую вызову. — Голос звучал как-то жалко. Даже дрожал. Я протянул руки, убирая прядь с его лба. Или, по крайней мере, попытался. Руки сильно дрожали, но я смог. Я снова улыбнулся, а на глаза почему-то навернулись слёзы. Что со мной происходит?       — Я люблю тебя... — Голос был вообще не моим. Какой-то слишком чужой, странный.       — Ты дурак блядь. Я его спрашиваю, как он себя себя чувствует, а ты мне за любовь говоришь. Это пиздец.       Я сжал челюсти. Я не хотел больше говорить. Слишком сложно.       — Лёш, ты что-нибудь хочешь?       Я лишь слабо кивнул. Как ему объяснить, что мне очень страшно? Как объяснить, что я просто хочу, чтобы он меня обнял. Крепко обнял и никогда больше не отпускал. А он как назло держал дистанцию.       Меня всё больше пожирал страх, что эти глаза, эти люди снова вернутся. Прям сейчас. Стоит Жене моргнуть или на секунду убрать руку...

***

      Мильковский ничего не понимал. Лёша смотрел на него беспрерывно уже минут 10. Пиздец какой-то. Чем ему вообще помочь?       Собственное сердце болезненно сжималось в груди. Последний раз студент такое ощущал когда умерла мама... Он точно так же чувствовал безысходность, невозможность помочь. Только Лёша не умирал, вроде, и слава богу.       Парень набрал полные лёгкие воздуха, сел рядом и, наконец-то, крепко обнял Лёшу, прижимая его голову к своему плечу.       Впервые за долгое время губы сильно дрожали, хотелось плакать, но он... не мог? Не здесь и не сейчас, по крайней мере. Когда-нибудь потом. Когда всё будет хорошо, возможно...