Ярче и теплее

      Следующие несколько дней прошли в молчании. Со стороны обоих причём. Лёша боялся тревожить Женю ещё, мало ли, навязывается. А Женя думал. Очень много думал.       Было ли когда-то такое, что бы он смотрел на парней по-другому? Да нет, вроде. Почему на Лёшу тогда «по-другому»? А готов ли он вообще что-то делать для отношений? В деле у него не много было отношений, тем более с парнем. С ними так-то приблизительно ноль. К нему уже даже мама во сне приходила и сказала, прошептала точнее: «выбирай сердцем». А как его, блядь, сердцем выбирать? Оно вообще там бьётся или просто существует?       Женя потёр лицо. Как-то это всё сложно. Лёша, вероятно, им дорожит, а он? А хуй его знает. Он так загружен, что даже особо не замечал и не задавался вопросом: хорошо ли ему с ним? Хорошо. Только если этот полудурок не напивался, хотя, даже так хорошо. Алкоголь делает его уязвимым, более человечным что-ли. Правда, ну и хуйню же он творит, будучи не совсем трезвым, зато не умничает. Будь Женя менее убитым, он бы даже посмеялся с него.       Та-ак, снова мысли не в то русло. Значит, Лёша ему нравится? Или нет? Или он просто чувствует что-то типо ответственности, может, даже вины?       Бля, как же много вопросов. У него скоро мозг взорвётся. У кого бы посоветоваться и не выглядеть как долбаёб? Рома? Единственный, с кем Женя типа близко общается, помимо Лёши, – Рома. Значит, надо ему написать. Только в общих чертах, а то ещё и к Лёхе пристанет.       Milkovskyi: Ром, здоров. Вопрос, как ты понял, что Марина тебе нравится? И кто сделал первый шаг?       Рома: Какие люди в Голливуде 🙌 Женя закатил глаза. Как обычно блядь, началось.       Рома: А что, ты в кого-то втюрился?)       Milkovskyi: Да иди ты нахуй. На вопросы повыше лучше ответь.       Рома: Бебе       Рома: Ладно. Ну, я не знаю как это всё объяснять. Я тебе Гс запишу       Milkovskyi: Ой бля... Спустя пару минут, Женя получил обещанное голосовое. Булахов там и десять раз поржал, и рассказал, и даже спел... Ебать дурак конечно. Ладно, с этого голосового Женя понял две вещи: первое – он никогда не влюблялся настолько, второе – Лёша нравится ему.       Ну, если конечно исходить из критерий Ромы, которые в части странные, и тем неменее. Он постоянно о нём думает, ему понравилось с ним целоваться, и... Он хочет продолжение? Бляя... Боже, это так страшно. Страшно признавать это самому себе.       Milkovskyi: Блядь... Это пиздец. Ладно, спасибо, что помог.       Рома: Та, не за что. А чё, скоро свадьба?)) Меня как друга позовут? Я тебе тут ебать любовные советы даю))))       Milkovskyi: Ты ебанутый? Всё, давай пока?       Рома: покакаешь дома💋       Milkovskyi: 🖕 Блондин выключил телефон. Теперь вопросов стало и меньше, и больше одновременно.       Получается Лёша ему всё-таки нравится? И как он ему об скажет? Типа: «Лёша, ты мне нравишься. Как я это понял? Мне Рома критерии подсказал». Фу блядь, бред.       Ладно, а как бывшим признавался?.. Ну, это разное. Там он каким-то был более решительным. Это же девушка, ангельское создание, хрупкое и нежное, а Лёша ничего общего с этим не имел. Не в оскорбление ему конечно, просто он уж очень отличается от девушки. Как минимум наличием писюна. Хотя, целуется ни чуть не хуже, даже лучше. Ну, по крайней мере он ни с кем ещё так не целовался, как с Лёшей. Какой позор. Или не позор?       

***

      На улице смеркалось. Где-то, вроде, даже было слышно стрекотание сверчков.       Шатен уже который час просто смотрел куда-то в стену. Его снова и снова терзали мысли. От Жени ни признака жизни. Неужели он всё проебал?       Ну нееет. Женя же с ним свяжется, когда обо всём подумает, да? Пизда. А если нет? Что, если Лёша больше никогда не сможет с ним общаться?       А почему он вообще так им дорожит? Просто... Просто Женя единственный, кто действительно мог его понять. И даже, наверное, понимал. А теперь...       Лёша вздохнул. Он абсолютно не знал, куда себя деть. Он, конечно, примет любое решение Жени, но когда тот молчит, становится страшно. Он каждую свободную минуту о нём думал, уж больно близкими они стали. Что, если это всё было зря?..

***

      Женя ебнул для "храбрости" немного алкоголя. Горло приятно обожгло спиртное, да, хорошо. Просто прекрасно. Сейчас стоял выбор: либо всё, либо ничего.       Сколько вообще от него зависит? Ну, с одной стороны хочется верить, что немногое, а с другой...       Так. Всё, хватит. Нужно просто придти, постучаться и поговорить. Уже взрослые люди. Нужно всего-то взять яйца в кулак. Легко сказать, блядь.       Женя вдохнул-выдохнул, чувствуя как алкоголь начинает немного действовать. По крайней мере, его мышцы хоть немного расслабились, ибо вероятно он был зажат так, словно идёт на смертную казнь. Ну, в принципе что-то общее есть.       «Жень, давай. Всё будет хорошо.» — Ласково прозвучал мамин голос где-то далеко, в голове. Такой теплый, родной и призрачный. Кажется, Женя окончательно начал его забывать...       Он едва ли не расплакался. Так давно её голос не слышал. А вживую так и подавно. Так, ладно, не время об этом думать. Всё. Надо идти.

***

      Когда в дверь постучали, Лёша едва ли не вскочил. Он не знал, кто это может быть, но первый, кто пришел на ум – Женя. Он ждал, он очень его ждал.       И, открыв дверь, Бочкарёв облегчённо улыбнулся. Это действительно был он. Правда, его спокойствие длилось не долго. Ибо едва ли взглянув в глаза Лёши и пробормотав «прости», Женя его грубо, хотя правильнее резко, схватил за затылок и притянул к себе, касаясь губ.       Лёша, конечно немного ахуел, но быстро пришёл в себя и ответил на поцелуй. Он жадно впивался в такие желанные и от чего-то запретные губы. Во рту появился горький привкус алкоголя, Лёша едва заметно поморщился, но это было пустяком. Больше всего его волновали эти немного обветренные губы, которые, судя по всему, тоже соскучилась по Лёше.       Боже, если Женя ещё более жадно целуется, чем Лёша, то он сколько сдерживался? Он целовал его так, словно они были женаты лет 10 и приблизительно столько же не виделись. Вторая свободная рука где-то была на спине Лёши, скорее ближе к талии, притягивая его ещё ближе.       Если бы кто-то сказал ему, что Женя вот так будет его целовать, ещё бы пять минут назад он рассмеялся этому человеку в лицо, а теперь это всё кажется просто сном. Скорее даже бредом. Ему не верилось, что его чувства взаимны. Причём на столько.       Стоило им немного отстраниться друг от друга, как Женя просто закрыл дверь в комнату и льнул к губам. Глаза Лёши вновь распахнулись от удивления, но он не стал сопротивляться. Он чувствовал себя... Таким желанным что-ли? Ему никогда не было настолько хорошо. Тело приятно обжигали руки блондина на нём.       Студент и без слов понимал, что Женя «говорит». Намного глупее звучало бы, если бы тот пытался объяснить свои чувства словами. А зная его стеснительность и раздражительность, он бы не за что не стал это делать. Ему проще показать.       Вот именно поэтому теперь Лёша лежал на кровати, а Женя нависал сверху. Он не мог оставить паузу. Он панически боялся, что Лёша начнёт говорить, возмущаться. Он предпочитал его затыкать. Ну ладно, не затыкать, показывать чувства и не останавливаться. Никогда.       Возможная тишина была ужасна. Настолько, что аж в ушах звенело. Он так её ненавидел. А когда ты слышишь сбившиеся дыхание человека, которое тебя ещё и согревает, то она и вовсе кажется пропастью. Без точки возврата. Как хорошо, слышать Лёшу, а не эту ебучую, тяжёлую тишину.       Лёша едва ли успевал отдышаться, прежде чем его вновь целовали. Вот к такому он точно никогда не был готов.       — Женя, стой... — Лёша отвернул голову и выставил руки. То, как жадно его целовали без остановки – ужасно выматывало, он просто не выдерживал. Слишком быстро, слишком много. Он уже не мог нормально вдохнуть-выдохнуть. Ну, точнее он и с первого взгляда не мог нормально дышать, но теперь едва ли не задыхался.       Женя довольно быстро отстранился, причём так, словно его ошпарило кипятком. По телу прошёлся ток. Женя спрятал лицо в руках. Теперь стало страшно ему. Что же, он блядь, натворил? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем????       Будь его глаза открытыми, они бы определенно тревожно бегали из стороны в сторону.       Бочкарёв обнял его со спины. Его собственное сердце бешено колотило в груди, настолько, что вероятно Женя чувствовал это. Лёша чувствовал себя обезоруженным, он не мог никуда спрятаться, да и не было необходимости. Он боялся. Боялся этих теперь возможных отношений, но желание явно сильнее страха. Руку пробил тремор. Заебал. Парень сжал руку в кулак, стараясь унять эту неконтролируемую, врождённую дрожь.       Женя коснулся руки Лёши. Легко, невесомо, просто... Просто интересно. Голову разрывали мысли, но алкоголь отчаянно старался их приглушить, что довольно-таки помогало.       Лёша опешил от этого прикосновения. Никто не касался его руки вот так. Лёша, правда зачастую прятал руку, считая тремор чем-то постыдным. А вот Женя наоборот, словно восхитился этим. Правда никогда об этом не скажет.       Тишина, что возникла между ними была до жути неловкой, но не была похожа на ту, в которой обычно жил Мильковский. Что делать дальше? Кажется, Женя зашёл в тупик, но... Но ему было вполне хорошо даже просто сидеть вот так в объятьях. Иногда мама его молча обнимала, когда у того не было настроения, Лёша делал почти тоже самое. Нет, конечно он не заменит маму, да и не надо, это не более чем воспоминания о спасительной близости.       — Как дела? — Сказал Лёша, где-то рядом с ухом Жени.       — Та... Нормально?.. — Скорее спросил, чем утвердил Женя. Он чувствовал себя полным идиотом за то, что сделал. Но с другой стороны, ему было невыносимо молчать, когда внутри, кажется, порхали бабочки, что болезненно резали живот. Он никогда не чувствовал себя так... грязно?       — Ты у меня спрашиваешь? — усмехнулся шатен.       — Я... Та нет... Просто... — «Просто» что? Он не знал, что сказать и как продолжить. Мысли, словно мул, затягивали, но при этом расплывались под действием спиртного, что так отчаянно тот недавно выпил.       — Ты переживаешь? Думаешь, я тебя оттолкну?..       — Что за б... — Ему не дали договорить, Лёша закрыл рот ладонью, как бы затыкая.       — Тс. Жень, кому ты врёшь? Ты же постоянно думаешь. Но знаешь что? Мне... Мне действительно стало легче, когда теперь я знаю, что мои чувства взаимны. И ты даже не представляешь, насколько я счастлив. Женя убрал руку со своего рта и тихо буркнул:       — Мне страшно...       — А ты думаешь мне не страшно? Знаешь, сколько раз я обжигался? Но я действительно этого хочу, а ты?       — Я не знаю...       — Будь более увереннее в себе. Женя, тебя никто бить здесь не собирается. Чего ты боишься? Неизвестности? Будущего? Осуждения? Чего? Разве этот страх сильнее и важнее меня?       — Это манипуляции.       — Ладно, согласен. Перегнул. И всё же... Давай хотя бы попробуем? Студент молчал пару мгновений, а затем развернулся и вновь поцеловал. Он не хотел ничего говорить. Он хотел лишь снова и снова касаться этих теплых, чертовски умелых, губ. Лёша конечно же тоже не медлил.       Теперь, казалось, все мысли наконец-то затихли, сменяясь на «здесь и сейчас». Парни жадно впивались в друг друга, стараясь показать все свои чувства. Не факт, что в этом был какой-то смысл, но их всё устраивало. Теперь они могли откинуть все фильтры и действительно быть настоящими. Хотя бы сейчас.       Время пролетело незаметно, кажется, уже была ночь. По крайней мере, на улице прилично стемнело. Они не позволили друг другу распускать руки, так что они были одетыми. Целоваться это одно, а заниматься сексом вовсе другое. Женя не мог себе это позволить, вероятно, из-за страха, Лёша — из-за моральных ценностей. Хотя, кажется, он даже пару раз представлял Женю, пока дрочил. Ну, он слишком тогда был усталым, так что это всё бред. Точнее он так себя успокаивал.       — Жень? Останься у меня. — Карие смотрели в блестящие глаза напротив. Они были такими красивыми, такими глубокими... Лёша хотел в них раствориться.       — Ты уверен?..       — Я хочу провести с тобой время, пока ты не передумал. Пожалуйста. Блондин сел на кровати, достав пачку сигарет с кармана. Он мог бы остаться. Но стоит ли?       — Ты можешь спать на соседней кровати, если хочешь... — Добавил Бочкарёв, чтобы дать какое-то пространство юноше.       — Ладно... Лёша обнял Женю, взяв сигарету из пальцев, разок затянувшись.       — Ты лучший.       — Да ну...       — Не начинай, а то укушу.       — Ха-ха, очень смешно. — Скептически буркнул блондин, выдохнув дым.       — Ты во мне сомневаешься? — Лёша вызывающе посмотрел на Женю.       — Нет. — Честно и даже как-то серьезно ответил Женя.       — Пидора ответ. Вот тогда и не бурчи. Милько лишь цокнул на высказывания шатена.

***

      Утро началось почти хорошо. Всё было бы лучше, если бы не болела голова. Фу, ебанный алкоголь. Женя перевернулся набок, морщась от боли. Через какое-то время проснулся и Лёша. Вот он, кажется, чувствовал себя в разы лучше. Правда в виски тревожно били мысли: «Что, если это сон??», «Всё изменилось?», «он должен что-то теперь делать??». Но, повернул голову и увидев такое знакомое, уже полюбившиеся лицо, он выдохнул. Ненадолго правда, приблизительно до тех пор, пока не заметил, что Мильковский морщится.       — Голова болит? — Пробормотал парень.       — М?..       — Говорю: голова болит?       — А, да, есть немного. Но всё хорошо...       — Ты как обычно. — Лёша закатил глаза. Во дурак. Он встал со своей кровати и подошёл к Жени, конечно взяв «волшебную» таблетку. Женя недоуменно на него посмотрел, тот вздохнул.       — Ну что ты смотришь на меня как пёс раненный? Женя отвёл взгляд.       — Я не к этому говорил. Короче, не выебывайся. Выпей таблетку, пожалуйста?       — Спасибо... — Милько сел на кровати, чтобы было удобнее. Студент сел рядом, обняв того за плечи.       — Извини за вчера...       — За что? За то, что ты позволил себе быть настоящим или за то, что напился?       — Вообще за всё. Наверное, мне не стоило приходить к тебе... — Женя смотрел в пол, склонив голову.       — А я тебе щас пизды дам. Так ты у нас получается герой, пока действует алкоголь? Пора бы уже отвечать за свои действия, даже не в особо трезвом состоянии.       — Я хотя бы не напиваюсь до беспамятства. — Обиженно фыркнул парень.       — Каюсь, грешил. Тебе это всё ещё болит? Что мне сделать? До смерти тебя зацеловать, пока ты здесь? Женя сжал губы, прикусив нижнюю. Лёша тронул аккуратно кожу, освобождая губу.       — Может, посмотришь на меня хотя бы?       — Мне стыдно...       — Кто бы сомневался. Так что, забираешь все свои действия и слова назад, списав всё на алкоголь?       — Нет...       — Ну тогда почему стыдно? Лёша взял подбородок Жени и повернул его голову к себе.       — Я не знаю, что ты там себе придумал, но я ни о чем не жалею. — Лёша наклонился вперёд. Ему ужасно хотелось чувствовать эти вредные губы снова. Доказать, что это не сон. В деле, он, наверное, всегда будет этим наслаждаться и этого жаждать. Мильковский немного замялся, но ответил.       — Давай будем друзьями? — Сказал Бочкарёв после того, как отстранился, наблюдая за реакцией парня.       — Друзьями?.. — Недоуменно спросил Женя.       Как же это так? Он сделал такой отчаянный, тяжёлый для себя шаг, чтобы ничего не изменилось?? Или он сделал что-то не так?       — Ну, с привилегиями.       — «С привилегиями»?..       — Да.       — Почему друзьями?       — Я... я не готов именно к отношениям. — В голове невольно всплыли обрывки совместных моментов с бывшим. Лёша тряхнул головой. — Мы знакомы месяц. Ты мне очень нравишься и я люблю тебя, но предпочитаю пока остаться друзьями, с небольшими бонусами.       — Какими?..       Лёша не ответил. Вместо этого он взглянул в глаза студента и притянул того к себе за затылок. Он сделал это довольно резко, но предельно аккуратно. Женя опешил, но ответил, зарываясь пальцами в эти мягкие, темные волосы.       — Вот такими. — Шатен улыбнулся, не отрывая взгляда.