Твоё гитарное соло

      Драйв, энергия полного хаоса и раздрая всегда перевозбуждала музыкантов. Им не особо-то были нужны какие-либо запрещённые вещества, музыка сносила голову и без этого. Не редко внизу живота расплывалось чёртово тепло, когда гитара прижималась к телу так близко, что даже одежда не могла создать хоть какой-то барьер. Экстаз, вибрации... Взаимодействие между партнёрами одной группы. Тяжело не влюбиться в этом единении душ стольких людей. Ни одно порно не способно завести так же сильно, как хорошая музыка и бесконечная харизма, плещущаяся из человека на сцене. Возбуждение в воздухе ощущалось физически. На кураже хотелось коснуться себя, члена группы. «Члена»… Группы.       Во рту всё пересохло, соло-гитаристу было необходимо наконец ощутить чёртову влагу. И в момент тяжёлого вдоха губ касаются чужие губы. Собственные пальцы ощущают под подушечками рельеф уже так знакомой ему маски, рожек на ней. Вторая рука, как заведённая, продолжает перебирать струны, не выбиваясь из ритма. Слегка мутит, голова музыканта по наитию отклоняется в сторону, чтобы он вновь мог ощутить на своей шее чужие зубы, впивающиеся в солёную и мокрую от пота кожу.       Хорошо, что гитара прикрывает состояние полного «воодушевления» от любопытных глаз.       Судорожный выдох, от нехватки кислорода темнеет в глазах. Тело уже привыкло к такому, руки продолжают играть, несмотря ни на что. Дуэт гитары и баса стихает, вновь звучит голос вокалиста. Чужие руки исчезают, поцелуй остаётся лишь фантомным следом на губах. Возбуждение ощущается только сильнее. Они вновь в разных концах сцены, есть время перевести дух, отдаться музыке без остатка.       «Что он выкинет на этот раз?» — уже звучало лейтмотивом, когда Николас приближался к соло-гитаристу.       За взаимодействием Мульти и Огненного гулей зрители наблюдали с упоением, никогда не зная, чего ожидать от этих двоих. Страсть между ними хлестала через край, пусть их отношения за сценой никогда не выходили за рамки «дозволенного». Шуточные поцелуи, перемещения по сцене с целью достать партнёра по группе, вывести на эмоции.       Игра для зрителя.       Фанаты с удовольствием следили за этими двумя, что пышели харизмой в каждом действе, в каждом своём вдохе. В целом, вся группа с её музыкой, лором и историей выделялась, неся в массы свою философию. У каждого музыканта был свой фан-клуб, и те с удовольствием подбрасывали дровишки в костер «любви».       Однако было в этом и больше, чем игра на публику. Этот жар было не унять.       Солист продолжал петь, когда новая волна драйва захлестнула сцену. Бас, соло, ритм-гитары слились в едином звуке, заставляя зал кричать от восторга. Брисель, поглощённый своей игрой, не сразу смог заметить приближение чужой фигуры к своему месту. Обычно соло-гитарист бродил по сцене, взаимодействуя как со зрителями, так и с партнёрами по группе. Достаточно скромный и тихий в жизни, на сцене, под маской, он раскрывался совершенно с других сторон. Задиристый, жаркий, крепкий на слово и жесты. Он полюбился фанатам за тот хаос, что он устраивал во время шоу. Настоящий огненный гуль.       — Не называйте меня Содо, — смеялся Брисель на очередном стриме группы, когда кто-то из фанатов заваливал чат восклицаниями: «Содо, я люблю тебя!»; его слегка смущала полная форма его прозвища «Содомайзер».       — Дью Дроп ему нравится больше, — насмешливо бросал Николас Бёрн, которого фанаты окрестили Свиссом, чтобы различать безымянных гулей друг от друга.       Единение с гитарой можно было бы описать как восхитительный секс, далеко выходящий за рамки чего-то физического. Нельзя сравнить ни с чем другим. Это дарит эмоции на уровне более возвышенном, как если бы касались самой души. Заводит круче афродизиака.       В отличие от своего обычного поведения, сегодня Содо остался на своём месте, в левой части, на небольшом пьедестале. Он продолжал играть, погружаясь в музыку с головой, не останавливаясь, даже ощутив чужие ладони на своем теле. Николас держал партнера левой рукой за шею, слабо сдавливая её, в тот момент как вторая уже скользнула к чужому паху. Брисель продолжил играть, словно бы и не заметил, как чужая ладонь проскользнула сквозь расстёгнутую ширинку и обхватила его ствол. Чёрт возьми, лишь висевшая на уровне бедер гитара скрывала их действо от широкой публики. Этот чёртов изврат… Снова он вытворяет что вздумается. И Содо в очередной раз ему это позволяет.       Брисель не может сдержать судорожный выдох. Руки привычно орудуют струнами, ловко, словно ничего не происходило. Рука на его члене двигалась в ритм песни, что они сейчас играли. К счастью, ему не нужно было подходить к микрофону, иначе бы он не смог сдержать себя от стонов. Когда силы были на исходе, мужчина откинул голову назад, на плечо Свисса, благо его маска, закрывающая также и рот, не позволяла другим увидеть его состояние. Он уже не сдерживался, толкался бедрами в чёртову горячую и мокрую от его же смазки ладонь партнёра, продолжая играть. Время его соло.       Он судорожно дёргает рычаг тремоло, изменяя тон звучания инструмента, как если бы касался себя сам. От горячего дыхания на тканевой части маски, закрывающей рот, образуется конденсат, хочется её снять, но он лишь хрипло стонет, когда его тело в очередной раз прошивает удовольствием. Зубы Ника впиваются в его плечо сквозь костюм, это заводит ещё сильнее. Чужой член недвусмысленно упирается ему в поясницу.       «Чёртова разница в росте».       Ноги были словно ватные, потому, чтобы те не разъехались от этих ощущений, Бри расставил их немного шире, ловя баланс в более устойчивой позиции. Помогало слабо, когда настойчивые фрикции в его поясницу и на его члене усиливались. Соло-гитарист слишком ярко чувствовал чужое дыхание, слишком податливо двигал бёдрами в такт руке Свисса. Зал кричал в восторге, но звук к нему сейчас пробивался как через толщу воды. Его возбуждение расплёскивалось не только физически - его моральное состояние так же было на грани. Впервые его касались на сцене, когда каждый нерв был натянут гитарной струной. Одно неверное движение - и она порвётся, разрезая пальцы. Весь мир сузился до его соло-партии и ритмичного движения на его члене. Внизу живота всё растекалось патокой и чёртовым покалыванием по возбуждённому органу. Стоило ритму ускориться, он кончил…       Что было дальше, он не помнил. Брисель очухался, когда звучала уже другая композиция, а Николоса рядом и след простыл. Мужчина, как ни в чем не бывало, стоял на своём месте недалеко от ударной установки. Гитара, бубны, бэк-вокал. Мульти гуль.       Свисс был вторым сердцем группы. Без него было тяжело представить тот восхитительный драйв, что он зажигал очередной выходкой. Шоу.       Всё его существование было элементом шоу.       Даже эти откровения на сцене. Когда они выйдут за кулисы, Ник даже не вспомнит о том, что натворил. Брисель, конечно же, не будет ему об этом напоминать.

Communication is key When you unlock to believe Can you see what I see? Searchlights Looking for the watcher in the sky Searchlights Looking for the watcher in the sky