Мой луч

На следующий день Арсений вызвал Антона на "дополнительное занятие" после уроков, как обычно. Антон пришёл, натянув капюшон толстовки как можно ниже. Как только дверь за ними закрылась, Арсений подошёл к Антону и, вопреки его ожиданию, не стал говорить о математике или о его поведении. Он просто обхватил обеими руками его тонкие запястья. Он был сильным, и Антон не смог вырваться. — Не надо, Арс! Пусти! — Антон задышал прерывисто, в его глазах появился животный страх. — Я не пущу, Тоша. Я не пущу, пока ты не скажешь мне, откуда синяки, — голос Арсения был низким, но беззлобным. — Ты лжёшь. Ты в опасности. А ты мой. И я не отпущу тебя в эту тьму. Арсений медленно, осторожно поднял его руки. Сначала на запястьях были красные следы от сильного сжатия. Затем Арсений задрал рукава толстовки выше. Увиденное заставило его на мгновение замереть. Не один, а несколько синяков, разной степени давности, уродовали его бледную кожу. На одном предплечье был след, похожий на отпечаток пальцев. Арсений отпустил его руки, и Антон закрыл лицо ладонями, начиная плакать беззвучно. — Мама... и её гости. Они... они смеются. Они... прикасаются... Он не смог договорить. Арсений обнял его. На этот раз это не было просто утешением. Это было заявление о владении, о защите. Он прижал хрупкое тело Антона к себе, так сильно, что тот почувствовал, как бьётся сердце учителя. — Тише, мой Тоша. Тише. Всё, что они сделали, — это их мерзость, а не твоя. Это не твоя вина. Ты не грязный. Ты чистый, — Арсений нежно целовал его в макушку. — Ты — мой. И я тебя не отдам. В голове Арсения уже созревал план, стремительный и решительный. Школа, полиция, опека — он использует все средства, чтобы вытащить Антона из этого ада. Это был очень напряжённый момент.