Вместе До Конца

Адрес первый. Ламбет. Она шла по улице в маске, и люди шарахались от неё, как от чумы. Маска была новой — серебристо-чёрной, с узкими прорезями для глаз, которые делали взгляд ещё более пронзительным. Регель не скрывала её. Зачем? Мусор всё равно не видел ничего, кроме смутной тени, а те, кто видел, предпочитали перейти на другую сторону. Животные. Они чувствуют хищника даже тогда, когда не могут его объяснить. Ламбет встретил её запахом жареной рыбы и дешёвого пива. Она свернула в переулок, нашла обшарпанную дверь с облупившейся краской и, не стучась, выбила её пинком. — Петрификус Тоталус! Женщина, которая сидела в кресле у окна, даже не успела вскрикнуть. Её тело одеревенело, руки прижались к бокам, и она завалилась набок, как кукла, с которой оборвали нитки. Регель подошла ближе. На вид — лет пятьдесят, седые волосы, морщины вокруг рта. В комнате пахло старостью, камфарой и чем-то сладковатым — может, ладаном. На стенах висели выцветшие фотографии: молодая женщина в мантии Хогвартса, потом свадебное фото — чистокровная мать и магл-отец. — Слушай меня, грязнокровка, — Регель навела палочку на лицо женщины. Её голос был спокойным, почти ласковым, но в нём чувствовалась такая сталь, что даже стены, казалось, сжались. — Где кулон? Женщина не могла ответить — окаменение сковало челюсть. Регель щёлкнула пальцами, ослабляя чары на губах. — К-к-какой кулон? — прошептала та, и в её глазах плескался ужас. — Не прикидывайся, мусор. Тот, что принадлежал твоей матери. Чистокровной. Которая совершила ошибку, выйдя за твоего отца-животное. Ты даже не полукровка, ты — осквернение крови. Тебя не должно было быть. Женщина вздрогнула. Не от упоминания отца — от голоса Регель. В нём не было ни злости, ни спешки. Только холодная, тягучая уверенность хищника, который знает, что жертва никуда не денется. — Я не... я не знаю, о чём вы... — Знаешь, грязнокровка. Твоя мать украла его, когда сбежала с этим животным. Она думала, что может взять сокровище древнего рода и притвориться, что ничего не случилось. Но кровь не обмануть. Ты носишь в себе её позор. И сейчас ты вернёшь то, что не принадлежит тебе. Регель медленно, почти нежно провела палочкой по щеке женщины, спустилась к ключице, остановилась над сердцем. — Я спрошу ещё раз. Где кулон? — У меня нет никакого... — Круцио. Крик был таким, что, наверное, было слышно на улице. Но Регель заранее наложила заглушающие чары на всю квартиру. Женщина изгибалась дугой на полу, её пальцы скрючило, глаза закатились, изо рта пошла пена. Регель смотрела на неё с лёгким любопытством, как смотрят на насекомое под стеклом. Десять секунд. Двадцать. Тридцать. — Где кулон? — повторила Регель, снимая заклинание. Женщина захлёбывалась слезами, её тело била дрожь. — В... в шкатулке... в спальне... под кроватью... заберите... заберите всё, только не надо больше... — Молодец, грязнокровка. Даже животное может научиться выполнять команды. Регель оставила женщину корчиться на полу и пошла в спальню. Шкатулка нашлась быстро — деревянная, резная, с гербом какой-то чистокровной семьи, которую Регель не узнала. Внутри, на бархатной подушечке, лежал кулон. Золотой. С крупным рубином в центре и мелкими бриллиантами по краям. Тяжёлый. Древний. От него пахло магией предков — настоящей, чистой, не осквернённой. Регель сунула его в карман мантии и вернулась в гостиную. Женщина всё ещё лежала на полу. Она перестала кричать — только всхлипывала тихо, как подраненный зверёк, и смотрела на Регель мокрыми, безумными глазами. — Ты... ты обещала... я сказала... — Я обещала, что ты скажешь, где кулон, грязнокровка. Ты сказала. Спасибо. Но ты думала, что можешь оскорблять мой род? Что можешь прятать то, что принадлежит Лорду? Ты — ничто. Ты — мусор. Ты — ошибка, которую природа допустила, а я сейчас исправлю. Регель навела палочку на её лоб. — Твоя мать предала свою кровь. Твой отец-животное осквернил её. А ты просто доживала свои дни в этой крысиной норе. Мир не заметит твоей смерти. Никто не придёт на твои похороны. Ты умрёшь так же, как жила — одна, в грязи и забвении. — Пожалуйста... — Авада Кедавра. Зелёная вспышка. Тело обмякло. Регель опустилась на колено рядом с трупом. Она достала палочку и, даже не колеблясь, начала выводить в воздухе прямо над телом — Знак Тёмного Лорда. Череп. Змея. Зелёный, дымящийся, он повис над женщиной, как клеймо, как предупреждение для всех, кто войдёт сюда после. — Пусть все знают, — прошептала Регель, любуясь своей работой. — Пожиратели Смерти были здесь. Она вышла из квартиры, не оглядываясь. На пороге она стряхнула с мантии невидимую пыль и зашагала дальше. Люди на улице снова шарахались от неё. Одна женщина прижала к себе ребёнка и перебежала на другую сторону. Мужчина с собакой замер, как вкопанный, и пропустил её вперёд. Регель улыбнулась под маской. Животные всегда чувствуют страх. Они правы — бояться. Она несла в кармане смерть и древний артефакт, от которого пахло кровью и вековой магией. И это было правильно. --- Адрес второй. Брик-лейн. Здесь жил мужчина. Тридцать пять лет. Грязнокровка. Работал курьером в Министерстве и иногда, за жалкие галлеоны, носил маленькие пакеты туда, куда не совали нос авроры. Волдеморту нужны были имена — кто заказывал эти пакеты, кому они предназначались, какое заклинание было на них наложено. Регель вошла в дом так же — без стука, выбив дверь ногой, с палочкой наготове. Но внутри оказалось пусто. — Homenum revelio. Слабый отблеск в дальней комнате. Она двинулась туда бесшумно, как кошка. В спальне, забившись в угол между шкафом и стеной, сидел мужчина. Дрожал. Сжимал в руках детскую игрушку — плюшевого дракона. Рядом, в кроватке, спал ребёнок. Девочка. Года три. Сладко посапывала, приоткрыв рот. — Не надо, — прошептал мужчина. — Пожалуйста. У меня дочь. Ей три года. Она не виновата, что я... — Что ты — грязнокровка? — перебила Регель. Её голос сочился презрением. — Что ты променял честь на дешёвые галлеоны? Что ты предал свой род, свою кровь, своё место в этом мире? Твоя дочь вырастет такой же мусор, как и ты. Если вырастет. — Нет! — мужчина заслонил кроватку собой. — Делайте что хотите со мной, но не трогайте её! — Имена, — сказала Регель, игнорируя его мольбы. — Ты носил пакеты. Ты знаешь, кто их заказывал. Назови имена. Он назвал их быстро. Слишком быстро. Семнадцать имён. Регель запомнила каждое, повторила про себя, как заклинание. Некоторые она знала — старые чистокровные семьи, которые играли в свою игру. Другие были незнакомы — полукровки, которые пытались выслужиться перед Лордом, продавая информацию. — Я всё сказал, — мужчина плакал, уткнувшись лицом в дракона. — Отпустите меня, пожалуйста. Я никому не скажу. Я уеду. Я заберу дочь и уеду. Вы меня больше никогда не увидите. Регель посмотрела на него. На его дрожащие плечи, на игрушку, на мокрые дорожки от слёз на щеках. Потом перевела взгляд на девочку. Та спала, розовощёкая, беззащитная. Маленькое животное, которое ещё не знает, что оно — грязнокровка. — Ты прав. Не скажешь. — Обливиэйт. Она стёрла ему не только последние пять минут. Она стёрла всё — имена, пакеты, деньги, сам факт того, что он работал в Министерстве. Она стёрла ему лицо Регель, голос, маску. Она стёрла ему даже страх — тот самый, животный, который заставил его плакать. Мужчина обмяк, как тряпка. Глаза его остекленели. Он очнётся через час, не помня, ни где он, ни кто он, ни зачем вообще пошёл в эту комнату. Регель не стала оставлять над ним метку — он был слишком мелкой сошкой. Не заслужил. Она вышла на улицу, поправила маску и зашагала дальше. В кармане теперь лежал не только кулон, но и семнадцать имён. Хорошая охота. --- Адрес третий. Уайтчепел. Здесь её уже ждали. Регель почувствовала это за квартал до дома — напряжение в воздухе, чужую магию, запах засады. Слишком чисто для Уайтчепела. Слишком тихо. Даже мусор — настоящий, человеческий мусор — куда-то попрятался. Она могла бы повернуть назад. Но Регель Блэк не поворачивает назад. Лорд не прощает трусости. И она сама себя не простит. Она вошла в подъезд, и в тот же миг из темноты вылетело заклинание. — Ступефай! Регель ушла в сторону, выставила щит. — Протего! Красный луч ударил в невидимую стену в дюйме от её лица. Из темноты вышли двое. Авроры. В штатском, но Регель узнала бы их и без формы — по выправке, по взгляду, по тому, как они держали палочки. Сволочи. Крысы. Слуги гнилого Министерства. — Сними маску, — сказал один. — Ты окружена. — Вы вдвоём — это называется «окружена»? — усмехнулась Регель под маской. — У вас низкие стандарты, господа авроры. Как у всего вашего прогнившего Министерства. — Мы знаем, кто ты, Блэк, — сказал второй, постарше, с сединой на висках. — Сдавайся. Твой брат... — Не смей говорить о моём брате, крыса! — закричала Регель, и в её крике было столько ярости, что аврор на секунду отшатнулся. — Сириус — предатель! Он не мой брат! Он — мусор! Он — животное! А вы — такие же! Она не стала ждать. Атаковала первой — серия заклинаний, одно за другим, без пауз, без жалости. Инсендио! Флиппендо! Конфринго! Авроры разлетелись в разные стороны, уворачиваясь, отбиваясь. Молодой, с рыжими усами, был быстрее — его щит держался крепко. Второй, постарше, чуть замешкался, и Регель этим воспользовалась. — Экспеллиармус! Его палочка отлетела в сторону. Но он не растерялся — выхватил запасную из голенища сапога. Где только не прячут, подумала Регель. Крысы всегда прячутся. — Сдавайся, девка, — прохрипел он. — Ты одна против двоих. У тебя нет шансов. — Я — Блэк, — прошипела Регель. — У меня всегда есть шанс. Она ушла в глухую защиту, пропуская их заклинания мимо, отбиваясь, уклоняясь. Стены вокруг были в щербинах и вмятинах. Где-то наверху закричала женщина — магл, животное, которое испугалось шума. Регель не обращала внимания. — Обскуро! Тёмное заклинание, которое она выучила у Беллатрисы. Не смертельное, но мучительное. Оно ударило аврора в грудь, и он рухнул, скрючившись, с пеной на губах. Молодой рванул к нему, и Регель выскочила в окно — разбила стекло локтем, перекатилась на крыше соседнего дома. Она не стала добивать. Не время. Не место. Но она успела оставить метку — прямо на стене подъезда, над лужей крови, которую оставил раненый аврор. Череп. Змея. Зелёный, дымящийся, торжествующий. «Пожиратели Смерти были здесь». Регель вскочила на ноги и аппарировала. Она приземлилась на окраине Лондона, в заброшенном парке, тяжело дыша. В ушах звенело, в боку кололо — стекло всё-таки порезало, кровь капала на мантию. Она посмотрела на свою руку, слизнула кровь с пореза и улыбнулась. Кулон был в кармане. Семнадцать имён — в голове. Метки — на первом и третьем адресе. А второму грязнокровке она стёрла память, и это было почти так же хорошо, как убить. Регель сняла маску, сунула её в карман и посмотрела на ночное небо. Звёзды были холодными и далёкими. Но одна из них, самая яркая, мерцала на юге. Сириус. Идиот. Регель стиснула зубы, отогнала мысли о брате и аппарировала в Малфой-мэнор.