Деревенщина

Легкий летний ветер прогонял лишние мысли, шевелил ветви берез, покрытые зелеными листьями, щебет птиц и воркование наглых автовокзальных голубей. Вокруг суматоха. Все люди чем-то заняты. Одни плачут, обнимая близких, по всей видимости прощаясь. Другие проверяют сумки и карманы на наличие вещей, которые они могли забыть. Кто-то успокаивает детей, а семьи, собирающиеся либо в гости к кому-то, либо домой уже из гостей, оживленно спорят о чем-то своем, неведомом никому, кроме самой семьи. Лео наблюдает за тем, как Тимур копошится в его сумках, проверяя, ничего ли любимый братик не забыл, и то и дело пристает к Матвею, упрашивая купить еще два билета и не бросать Лео одного, на что Матвей твердо говорит, что Лео должен привыкать ездить один, что он уже не маленький мальчик, а взрослый лоб, переросший самого Тимура на полголовы. Тим чуть ли не топает ногами. Лео в эту перепалку не вмешивается, с интересом следя за общей обстановкой вокруг. — Ну, Матвей! Он сойдет с ума! Ты понимаешь или нет? — пытался достучаться Тимур, жестикулируя руками. — Он вчера плакал над тарелкой яичницы, потому что… — Он замялся и махнул рукой, мол, проехали. А Лео зацепился за эту информацию, как за единственную. С тех пор как Ян ушел из его жизни, прошло четыре месяца, и Лео почти смирился с этим. Он «сдался», как сказал ему Тимур, позволив Яну жить свою лучшую жизнь без него. Но порой все равно всплывают воспоминания о прошлом. В такие моменты внутри Лео что-то разрушается, убивая только-только зажившее сердце. Единственным лекарством от душевной боли оказался Тимур и друзья, вечно находящиеся рядом. Именно поэтому Тимур переживал о том, как же Лео будет один, так далеко от дома. А Лео уже не переживал. Он просто ничего не чувствовал. У него не было страха будущего, он знал наперед, что такого счастья, как успешное будущее, у него нет. Кареглазый в этом и не нуждался. Учебу закончил с отличием. Красный аттестат и стоящая на полке золотая медаль постоянно напоминали об этом. Но Лео не особо гордился этим достижением, принимая как должное. Оно и есть должное. Он с самого начала знал, что будет хирургом, и если он хочет учиться бесплатно вдали от дома, то учебу нужно закончить с отличием. Как он и сделал. Сначала он думал бросить и учебу, и спорт, спиться как родной отец, раз уж он медленно, но верно вышагивает по его стопам, но на полпути передумал. Ушел только из спорта, не желая жить прошлым. Команда его решение поддержала. Как бы они ни привыкли к Лео, для него было лучшим решением попрощаться с прошлым. Коля навещал Лео чаще всех. Таскал ему всяческие подачки, пытался развеселить и вытащить из дома. В общем, не давал депрессии укатиться глубоко в черную яму, из которой не спасешь. Лео ценил это в Коле. Его поддержка — это высший уровень, настоящий дар. Подумав об этом, Лео слабо улыбнулся. Тимур засек эту улыбку мгновенно и, пристроившись у него под боком, заглянул в глаза, ища ответ на свой вопрос. Лео молча, краем глаза смотрел на Тима. На его лице было столько тоски, у Лео сердце сжималось при виде такой картины. Он сейчас уедет, начнет все с чистого лица, а Тимур снова останется один. У него не будет родной кровинки, кроме Матвея. Но это не братская любовь, которая была у Тима и Лео. Тим и Матвей редко по легкому изменению взглядов друг друга могли разглядеть что-то, а Лео и Тимур — друг у друга могли. Тим приобнял его за плечо, Лео вздрогнул и окончательно повернул голову к нему. Тим чмокнул его в щеку и грустно улыбнулся: — Что тревожит тебя, дитя мое? Поведай мне об этом. — Может, мне остаться? — чуть слышно спросил Лео. В горле стоял ком, не дающий говорить громко, мешающий дышать. — Как ты здесь без меня? — Все будет хорошо, маленький. Любые перемены к лучшему, тем более в таком случае. Я тебя отпускаю, потому что люблю. Лео выдавил измученную улыбку и выглянул из-под вокзального козырька на голубое безоблачное небо. Погода была чудесная, комфортная. В это время деревня обычно наполнена приезжими людьми. Перед уходом он безумно хотел сходить на речку и искупаться напоследок, но количество людей не позволило даже пройти на берег. А еще хуже было то, что какой-то мужчина пилил иву, стоявшую между ивой и домом родного отца. Под этой ивой Тимур и Лео провели почти все свое детство. Тимуру Лео не сообщил об увиденном. Через полчаса пришли Ярослав, Миша, Коля и Тимофей. Ярик оповестил о своем приходе крепкими объятиями со спины, которых Лео испугался даже больше, чем прикосновения брата. — Эх ты! — воскликнул Ярик, отлипая от него. Лео повернулся к Яру лицом и криво улыбнулся. Неискренне. На искреннюю улыбку у него не было сил. — Привет… — Обещай звонить, писать, присылать фотографии и звать в гости. — шутливо попросил Ярослав, вновь повиснув у Лео на шее. Лео промолчал. — Я буду безумно скучать. Я так привык, что ты здесь, под боком! Я уже и жизни без тебя не представляю… Но не суть! Будешь скучать — слушай ксб музик. Кареглазый болезненно сглотнул: — Буду. — кивнул он и проморгался, не давая пелене слез показаться. — Но ты не соскучишься! — беззаботно отмахнулся Яр. — Я буду писать тебе каждый божий день. Мамкой клянусь. Лео фыркнул и слабо рассмеялся: — Не стоит, я тебе верю. Рыжий потянул его за запястье, свободной рукой достал из кармана джинсов оранжево-зеленый браслет из мулине и повязал его у Лео на запястье. Но отпускать его запястье Яр не спешил. Он повертел руку на наличие порезов и только тогда отпустил. Лео сразу спрятал руки в карманы. — Я тебе тоже доверяю, но это чисто забота. — прокомментировал Ярик свои действия и прижался поближе к Лео, перебирая его волосы. Следом пришли Коля и Тимофей. Тимоша шел вприпрыжку, держа Колю за руку, Коля же просто шел рядом, наблюдая за Ти. Он не улыбался, но в его глазах было столько нежности. Лео всегда хотел, чтобы на него смотрели так же. Они остановились немного поодаль, не разрывая рук. Тимофей засиял своей яркой улыбкой, метнул взгляд на Колю и провел большим пальцем по его пальцам. — Привет! — воскликнул он, Коля кивнул. — Я предлагал Коляше купить для тебя плюшевую игрушку, как напоминание о нас, но он сказал, что игрушки — это все чушь… — Ти бросил на Колю обиженный взгляд и продолжил: — Поэтому мы купили тебе набор тарелочек. Коля протянул Лео подарочный пакетик и пожал ему руку. Кареглазый выдавил улыбку: — Спасибо большое, ребят. Я очень ценю ваше внимание. Для меня оно бесценно, правда. — Безусловно. Тарелки — штука действительно нужная. — поддакнул Ярик, отцепился от Лео и прилип к Косте. Поправил его митенки, убрал прядь волос, выбившуюся из общей кучи, и переключился на Тимофея. Растрепал его волосы, схватил за ширинку, они оба расхохотались, и он вновь вернулся к Лео, закинув руку на его плечо. Миша явился спустя десять минут после Коли и Тимофея. Он пришел под руку с красивой, милой девчушкой. Она выглядела как самый настоящий ангел: глаза голубые-голубые, большие, длиннющие накрашенные ресницы, кукольный нос, волосы почти белые, длинные, ростом почти как Лео. Одета она была по-простому: в легкий сарафан, розовые балетки и большую шляпу с бантом. Миша не смотрел ни на кого, кроме нее. Лео отвел с них взгляд и посмотрел на Ярика, чьи пальцы больно впились ему в волосы. Только что озорной взгляд сменился на какой-то озлобленный и ревнивый. Яр сплюнул себе под ноги и отвернулся. Миша и девушка остановились рядом с Колей и Тимофеем, улыбаясь. — Хой! — воскликнул Миха. — Привет всем. — смущенно пробормотала девушка. — Это Альбина. — с широченной улыбкой представил Миша девушку. — Это любовь моя. Лео сощурился: — Привет. Очень приятно познакомиться. — Приятно… — выдавил Ярик, пиная ногой мусорку. Та скрипела, качаясь из стороны в сторону. Весельем Ярик больше не сиял. — У меня особо бабок не было, но с пустыми руками пустить тебя я не мог, поэтому купил тебе гибискус… — Миша передал Лео горшок с цветком и метнул взгляд на Ярика. Он с подозрением пригляделся к нему и нахмурился. — Эй, Ярослав, кто умер? — шуткой спросил шатен, и Ярик оторвался от мусорки. Он по привычному расслаблено улыбнулся и расхохотался: — Да вон вишь мужика? — он указал пальцем куда-то в сторону. — Он уезжает, и я грущу. — Ярослав. — позвал Лео, Яр сразу перевел свое внимание на него. — Проблемы какие? Можем поговорить наедине. — Да нет, никаких. Просто голова болит что-то. — отмахнулся рыжий, сунув руку к Лео в карман. Оттуда он вытянул пачку сигарет. Зажигалка лежала внутри. Лео оглядел его с ног до головы и снова не найдя причин его поведению, отвернулся к брату и Матвею, смеющимся в сторонке. — Если болит голова, то курить не советую. — сухо сказал Коля. — Я вообще курить не советую. — А я разве прошу советов? — огрызнулся Ярослав и прикусил язык. — Я пошутил. Если что… — Я не обижаюсь. — помотал головой Коля. — Чтобы ни произошло, у тебя есть мы, и ты можешь рассказать обо всем, не прикрываясь головной болью. — Не хочу, голова болит. — беззаботно ответил Ярик и наконец прикурил сигарету, подошел к Михе, по-хозяйски закинув руку тому на плечо, тем самым перекрывая доступ Альбины к нему. — Миш, дома замочишь футболку в воде и попроси у мамки там пятновыводитель. Твой ангелок испачкала тебе воротник красной помадой. Лео вышел из-под козырька, оглядывая деревню с тоской. До приезда маршрутки осталось минут десять от силы. Перед его глазами была картина того, как все обнимают его последний раз, он со всеми вещами залазит внутрь машины, садится, и она трогается с места. Он видит провожающих в последний раз, и деревня сменяется трассой, а потом Санкт-Петербургом. Квартира брата сменяется своей собственной, съемной, за деньги Матвея. Деревня сменяется городом, день — ночью, школа — университетом, Ян — кем-то другим. Воздух стал тяжелее, в легкие его поступало все меньше и меньше, Лео уже стало казаться, что он задыхается. Так и было, частично. Кареглазый вернулся под козырек, лицезрел ссору Ярика и Альбины, за которую периодически лениво вступался Миша. Коля и Тимофей наблюдали со стороны, параллельно обсуждая что-то между собой. Тимур, почуяв, что ссора перерастает в драку, влез в перепалку. — Ну-ка цыц! — прикрикнул он. — Ярослав в одну сторону, вы в другую. Ясно? — строго произнес голубоглазый. Ярослав закатил глаза, размял шею и кивнул, отходя обратно к Лео. — Реально скучать буду. — тянет он. — Приезжай почаще… — Буду. — отозвался Лео. Начались реальные проводы. Тимур и Матвей пропали из виду. Остальные по очереди обнимали Лео, желали ему удачи и обещали поддерживать связь. Чем больше человек он обнимал, тем больше ощущал чувство потери и неизбежного одиночества. Машина подъехала. Земля ушла у него из-под ног, и так тяжелый воздух стал еще тяжелее и в конец перестал поступать в легкие. К глазам подкатили слезы, нос защипало, организм требовал одного: кислорода. Рука Ярослава пропала с плеча, оставив лишь воспоминания. — Иди. Не успеешь, а то. — с полным принятием ситуации посоветовал Тимофей и слабо улыбнулся. — Как доедешь — сообщи. Лео не смог ответить ни слова. Он сглотнул ком, вставший в горле, поднял с земли сумки и двинул к транспорту, так и не попрощавшись с братом и Матвеем. Кареглазый показал свой билет, сдал вещи в багаж и ушел в самый конец маршрутки. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, дышать стало совсем невозможно, все шло кругом. Его трясло. Все вокруг казалось жутким. Это не просто поездка туда-обратно, это переезд навсегда. Без пути обратно. Начало новой, самостоятельной жизни, которой Лео хотелось меньше всего. Он наблюдал за заходящими внутрь. Никто из них не видел ничего, кроме себя. Двери начали закрываться. Все. Это конечная, и пути назад нет. Последний шанс выйти и отказаться от учебы, переезда и прочих вещей, которые теперь казались ему чушью. За секунду до полного закрытия дверей прибежал запыхавшийся Тимур. Он показал контролеру билет, оглядел транспорт и, завидев Лео, зашагал к нему. Машина двинулась с места. Тимур с полминуты разглядывал лицо Лео. — Как ты себя чувствуешь? — шепотом спросил он. Паника Лео понемногу утихала. Сердцебиение медленно возвращалось к привычному ритму, дышать стало гораздо легче, и головокружение ушло. Он улыбнулся Тимуру, вложив в эту улыбку всю свою благодарность и любовь. — Не чувствую. — мягко отозвался Лео. Тим коснулся его руки, но Лео одернул свою руку. Это вырвалось скорее на инстинктивном уровне, нежели из желания кареглазого. Ему сейчас не хотелось прикосновений и бессмысленных разговоров. Тимур рядом — ему достаточно. Даже более чем достаточно. Путь был изнурительно долгим. Он казался бесконечным. А это ведь даже не половина. Тимур болтал, не умолкая ни на минуту. Щебетал обо всем подряд. Лео делал вид, что внимательно его слушает, и даже поддакивал, но на самом деле все свое внимание он сконцентрировал на дороге. Следил за тем, как один лес сменяется другим, одна заправка — другой, трассы и дороги в разных местах тоже значительно отличались. Как Лео себе и представлял, так и было. Одно сменялось другим, без пути назад. Он здесь и сейчас. — Ну, Лёнь, ты же хотел оставить все в прошлом? Ты делаешь это. — рассуждал Тимур. — Ты исполняешь мечту. Ну же! Улыбнись, расслабься. — Я ни о чем не мечтаю и никогда не мечтал. — огрызнулся кареглазый в ответ и перевел свое внимание на Тимура. — Помню, как раньше мы с тобой часами болтали обо всем… — тоскливо протянул Тим. — Я помню твою целеустремленность и мечтательность. Ты лет с пяти твердил, что станешь врачом и уедешь далеко-далеко. — вспоминал он, это привлекло внимание Лео. Он слушал внимательно, обдумывая каждое слово. — В одиннадцать лет ты говорил, что мечтаешь путешествовать, иметь кучу друзей и стать успешным. А за месяц до того как ты привел Яна, когда я приезжал из Германии, ты говорил о том, что мечтаешь обрести успех в волейболе. При упоминании Яна сердце Лео болезненно сжалось. Он скрестил руки на груди, хмуро глядя на Тиму. — Это не мечты, это бред. Тот, кто тебе это рассказывал, забыл снять розовые очки. — Нет. Тот, кто мне это рассказывал, — мой брат. Очень целеустремленный и умный не по годам мальчик. — мягко исправил голубоглазый. — Веселый, сильный, добивающийся своих целей. — Видимо, я не знаком с твоим братом. — пожал плечами Лео. — Но мое первое впечатление о нем: он глупый, доверчивый ребенок, который цепляется за первого встречного, лишь бы избежать одиночества. — Неправда! — воскликнул Тим. — Просто мой брат хотел любви, а любовь хотела его. Но та была слишком нездоровой, и изначально было понятно, что ничего не получится, либо получится, но не с первой попытки и придется помучаться. В тоне Тимура была надежда, как и в бездонных холодных глазах. На нем сейчас не было маски, за которой он скрывал себя настоящего. — Поэтому он до сих пор мучается, даже когда уже не получилось. — сухо буркнул Лео. — И вообще не получилось, не потому что лучик света на самом деле был тьмой, а потому что твой брат был долбоебом. Надеюсь, его смерть в одиночестве будет не сильно мучительной. — на одном дыхании. — А я думаю… Нет, даже знаю, что все будет у него превосходно и умрет он от старости с любимым человеком! В домашнем тепле и уюте. — Тимур поставил на этом точку, но Лео молчать уже не был намерен. — Ты хоть слышишь, какой бред ты несешь? — сквозь стиснутые зубы задал он вопрос. — Я люблю одного человека, и нам не суждено быть вместе! Вбей себе это в голову. Я не полюблю другого! — Полюбишь. — помотал головой Тимур. — Время лечит. — Ничего не лечит! Почему ты не понимаешь? — обессиленно произнес кареглазый. — Я опустошен, я не могу спать по ночам, я схожу с ума. И я не приукрашиваю. Вдолби это себе в голову. — Я не обесцениваю твои проблемы. — упрекнул Тим. — Но это нормально, и со временем пройдет. Не само, так запишемся к психологу. Матвей найдет тебе самого лучшего. — Не вешай на Матвея мои проблемы. — Лео сделал акцент на слове «мои». — Вам самим сейчас предстоит переезд. — Твои проблемы — наши проблемы. МЫ семья. Забыл? — Забудешь тут… — И я не могу смотреть на то, как ты мучаешь себя. Мне самому от этого плохо. — Не переживай, в скором времени ты будешь видеть меня очень редко. — зевнул кареглазый. — К тому же в последнее время ты меня и не видел почти. Только за ужином. — На то были причины, ты ведь знаешь. — спокойно пояснил голубоглазый, положив руку Лео на плечо. Он мгновенно среагировал на этот жест и тряхнул плечом, Тим понимающе убрал руку. — Знаю. — согласился он и отвернулся к окну, завершая диалог. День сменился вечером. Закат казался слепящим. Солнце выглядело словно настоящий пожар, небо — его последствия. Подсолнухи, освещенные горящим солнцем, казались сказочными. Приятное зрелище даже для Лео. В прошлом году в это же время и в этот день он гулял с девушкой, что ему нравилась, у деревенской речки. Она была приезжей. Приехала к бабушке помочь с хозяйством. Лео на тот момент с матерью и отчимом жили в доме отца, по соседству с бабушкой Насти. Он увидел ее в огороде и опешил. Она казалась ему необычайно красивой. Настя тоже сразу обратила на него внимание, непонимающе хлопая ресничками, окружавшими темно-голубые глазки с красивым узором. Волосы у нее были прямые, русые, с рыжим отливом, кожа белоснежная, усыпанная веснушками, телосложение мелкое, хлюпкое. Она держалась руками за лопату и неловко улыбалась. Лео улыбался в ответ. «— Познакомимся?» — спросил он. Девушка согласилась. Их общение переросло в крепкую дружбу за месяц, и тот самый день у речки был прощальным. Она возвращалась домой и обещала писать. Написала ли Настя? Нет. Солгала. Лео повернулся к Тимуру, играющему в телефон. На него падал солнечный свет, делая русые волосы рыжими и делая картинку безумно красивой. Будь кареглазый художником, он бы обязательно нарисовал брата. Но в рисовании он полный ноль. Остаток дороги Лео спал. В квартиру они въехали только ночью, в два часа. Сумки с вещами и подарки от друзей остались в прихожей, терпеливо ждать своего череда. Лео рухнул на кровать в спальне, даже не разбирая ее. Тимур последовал его примеру и рухнул на диван в зале. --- До вечера следующего дня они молча разбирают вещи, наводят в квартире свои порядки, пытаясь добавить уюта. Тимур меняет покрывало, оставленное хозяйкой квартиры, на плед, привезенный из дома, и кидает на диван плюшевую акулу, которая некогда ранее лежала на кровати его комнаты. Лео занят кухней. Он вычищает ее до идеала. Ставит все так, как хочется ему, и Тим его в этом поддерживает. Во время перемещения одежды из сумок в шкаф Лео перебирает и вещи Яна, которые тот забыл в квартире Тимура. Он не выкинул их, не постирал. Зарылся лицом в худи, которое Ян носил почти всегда, вдыхая запах его духов. По окончании всех дел Тимур заваливается на диван в зале, Лео пристраивается рядом, и они смотрят фильм. — Как ты себя чувствуешь? — задал уже привычный вопрос Тимур, будто заранее не знал ответа. — Не чувствую. — сухо отозвался Лео и посмотрел на экран телефона с надеждой увидеть сообщение от Яна. Конечно, такого он не увидел. Ему писали Ярик и Тимофей. Оба спрашивали, как он доехал и обустроился. Каждому он подробно рассказал о своих наблюдениях и «планах», которые придумал на ходу. — Ну не можешь же ты совсем не чувствовать… Тимур улыбнулся, пытаясь оказать поддержку. — Могу. — без колебаний ответил Лео и убрал телефон. Он не хотел ни с кем общаться. Кроме одного человека, который самостоятельно отказался от него. Во время увлекательного рассказа Тимура, в котором он скакал с темы на тему, Лео узнал, что через неделю он возвращается домой, потому что у них с Матвеем есть неотложные дела. У этих двоих из неотложного было потрахаться. Лео пару раз застал их за увлекательным процессом и молча уходил, сделав вид, что ничего не было. Обижаться он не стал: у него не было на это сил, да и вообще не хотелось. Тимур и так в последний момент, когда не должен был ехать, запрыгнул в уезжающую машину. Лео был благодарен ему за это. За то, что его не бросили в тяжелую минуту. — Мы с Мотей приедем сюда в августе на концик, хочешь с нами? — Если не нарушу ваш романтик, то не прочь сходить. — честно ответил Лео. — Как ты можешь нам что-то испортить? Не говори чушь! — воскликнул Тимур, потрепав Лео по волосам. Кареглазый не стал отталкивать брата от себя. --- Неделя пролетела незаметно. Вот они с Тимуром вновь на автовокзале, однако теперь уезжает только Тимур, а Лео остается. Здесь было гораздо больше суматохи, чем на родине. Все люди куда-то спешили, не замечая ничего вокруг. Сталкивались друг с другом, ругались, мельтешили. Голубей тоже было много, но здесь они были более наглыми. На улице было пасмурно, ветер прохладный. За спиной светились красные цифры, указывающие время. До приезда маршрутки Тимура оставалось менее пяти минут. Вещей с собой у него не было, кроме кошелька, телефона и билетика с паспортом. Он присел на корточки рядом с Лео и посмотрел вдаль. Кареглазый видел в глазах брата бесконечную тоску, переживания и борьбу с самим собой. По какой причине была эта борьба, Лео не мог разгадать, как бы ни старался. От того что они с братом понимают друг друга почти всегда без слов и лишних эмоций, Лео не стал экстрасенсом. Как бы не хотелось. — Значит так, — начал Тимур, а дальше его уже было не заткнуть. — Каждое утро мне приходит сообщение с пожеланием доброго утра, фотография завтрака. В обед твоя фотка и фотка твоего обеда. Вечером присылаешь мне свой ужин, отчет всего, что с тобой было за день, и перед сном созвон. Ясно? — Так точно! — твердо ответил Лео. Эти слова отозвались болью в груди. Тимур уезжает, и никто не будет трепать его по волосам каждые полчаса, спрашивать, как он себя чувствует и не хочет ли кушать. Они с братом вновь окажутся вдали друг от друга, как тогда при отчиме. — Давай прощаться? — вопросил Тимур, и Лео кивнул. Тима стиснул брата в объятьях, перекрыв тому кислород, Лео обнял его в ответ. Слабо, чтобы не дай бог не причинить боль. Лео чувствовал слезы Тимура у себя на плече. Его сердце билось чаще. Когда Тимур уехал, Лео молча развернулся и ушел. Дойти до дома он решил пешком, дабы не тратить деньги на такси. По дороге Лео заглянул в продуктовый. Нужно было купить утешительное угощение и что-нибудь к чаю. Он зашел в «Ленту» и чуть не потерялся. Для того чтобы найти шоколадку, ему нужно было пройти огромный путь. Во время поиска нужного отдела Лео разглядывал незнакомцев. Все были разными. Начиная от молодежи, заканчивая пожилыми людьми, вызывающими в нем жалость. За одной престарелой женщиной он следил особенно долго. Та трясущимися руками тянулась к пачке самого дешевого печенья. Все попытки достать были тщетны, и Лео двинул на помощь, потому что его сердце при виде такого обливалось кровью. Он подошел аккуратно, показывая свое присутствие: — Здравствуйте? Вам помочь? Женщина обернулась на него, поправила очки и улыбнулась: — Здравствуйте, молодой человек. Если вы поможете — буду признательна. — Помогу. — кивнул Лео. — Вам какое печенье достать? Кареглазый помог женщине, та искренне его поблагодарила и подсказала местонахождение шоколада. Лео энергично двинул туда. Помощь чужому человеку немного притупила чувство тоски и одиночества. Надолго ли? Он не знал, но пользовался моментом. На полках был самый разный шоколад, у Лео разбегались глаза. Столько выбора у него в жизни не было. Он вообще шоколад редко ел, пока брат не сошелся с Матвеем. С Матвеем финансовое положение семьи значительно улучшилось. Улучшилось до такой степени, что Тимур и Матвей смогли купить себе новый дом и обеспечить Лео съемную квартиру в СПб, не забыв выделить деньги на жизнь. Выбор Лео пал на «Милку» с фундуком. Он потянулся к шоколадке и, не успев ее взять, одернул руку. Его кто-то коснулся. Кареглазый с ужасом обтер руку о джинсы и посмотрел на незнакомца. Незнакомец был кареглазым блондином. Внешность миловидная, но при этом довольно красивая. У него не было ярко выраженных скул или щек, слишком большого или слишком маленького носа. Ростом парниша не выдался. Одет дорого: в белую рубаху, рукава которой закатаны, свободные брюки песочного цвета. Он смотрел на Лео и смущенно улыбался. Лео в ответ смотрел зло и показывал недовольство тем, что кто-то влез в его пространство. — Ой! Извини пожалуйста! — голос у парня был звонким, высоким и мелодичным. Тон не выражал ни капли злости, только досаду за содеянное. — Я без очков слепой котенок, а носить их или линзы мне некомфортно… Натирает переносицу. А у меня очень нежная и чувствительная кожа! Представляешь, какой это для меня удар? Лео с недоумением взглянул на него. Для него понятие нежной кожи было неизвестным. Он не следил за кожей и ее чувствительностью, потому что считал это гейством. — Смутно. — честно признался он. Блондин несколько секунд что-то разглядывал в лице Лео молча, а потом улыбнулся. Для русоволосого эта улыбка не представляла ничего хорошего. Ему не нужно чужое дружелюбие. — Слу-ушай… — протянул блондин. — А ты познакомиться не хочешь? Я Елисей, можно просто Еся. — Елисей протянул Лео руку, но он на нее даже не посмотрел. — Мне твое имя неинтересно. — сухо ответил Лео. — И знакомиться с тобой я тоже не хочу. — А почему? Вот я очень хочу. Ты мне понравился. — ничуть не смутившись, произнес блондин. — Ты же гей, да? Удар под дых. Лео едва не задохнулся. Как незнакомец увидел в нем это? Неужели это видно на лицо? — Завали, блядь… — сквозь стиснутые зубы велел он. — Сам ты гей. — Ну да. Я не скрывал особо. Больная тема? — Я не гей и даже не би. Никакой больной темы. — Так что насчет твоего номерка, ась? — перескочил Еся, склонив голову набок. Он широко заулыбался, и на его щеках появились ямочки. — Ну? — Я же сказал. Я не буду с тобой знакомиться. — Да почему? — воскликнул блондин. — Что со мной не так? Я страшный? Скучный? М? Почему такой красавец не хочет со мной знакомиться? Я хочу, чтоб ты хотел! Лео удивленно смотрел на него. Резкая вспышка истеричности напомнила ему Яна. Не в последнюю их встречу, а при сборах куда-либо. Он хотел, чтобы все было по его и красиво, а Лео хотел по-своему, провоцируя ссоры. Все, что напоминает Яна, — больно. Знакомство с новыми людьми — пустая трата времени. Значит, от Еси нужно было уходить. — Не знаю. — пожал плечами Лео, взял шоколадку и двинул на кассу. --- Два месяца прошли без сильной суеты. Лео по-прежнему тосковал, но при этом почти ничего не чувствовал. Много думал и рассказывал некоторые свои мысли либо Тимуру, который слушал их и давал советы, либо Ярику, который поддерживал любую чушь и вставал на сторону Лео. Привыкал к новой жизни. Его привыкание к одиночеству, новой квартире и смене города было долгим процессом. Даже спустя два месяца он не до конца привык к этому всему. Моментами пытаясь найти хоть какую-то схожесть с домом. Частично ему здесь было даже лучше. Лео не боялся, что в неожиданный момент наткнется на неприятность. В Питере люди более мирные. Их не интересуют окружающие. Здесь у каждого свои проблемы, мысли, особенности, взгляды. Пару раз на улице он встречал нечто экзотическое для него. Всю жизнь считал, что такое только в Тайланде и Германии с Америкой. Лео видел парней, схожих с девушками. Схожих не только манерами, но и внешностью. Они красили лицо, носили женскую одежду и даже наращивали ногти! Кареглазый не показывал своего восхищения, но ему это нравилось. В первую очередь он восхищался не женственностью парней, а их свободе и небоязни самовыражаться. Им все равно на общество. Отдельный вид людей — это местные подростки. Ничего, кроме презрения и отвращения, у Лео они не вызывали. Невоспитанные, избалованные дети, лезущие ко всем подряд. Еще кареглазый отметил для себя красоту этого города. Он часто ходил гулять в новые места, исследуя свое новое место выживания. Здесь даже дома были безумно красивыми. Все выглядело дорогим и кукольным. Он даже посетил Гос. Эрмитаж и кинотеатр. Ярик обещал приехать в середине августа и сходить с ним еще куда-нибудь. Этой встречи Лео ждал больше всего. Коля с Тимофеем тоже говорили, что приедут, как только вернутся из Парижа. Они вместе поехали отдыхать и пару раз присылали в групповой чат совместные фотографии. Миша комментировал их и говорил о том, как он хочет съездить туда с Альбиной. Девушка теперь тоже была в их мужском чате. Альбиша присылала кружки, в которых красится, либо делает прически и рассказывает что-либо. Рассказчик она очень интересный. Лео было интересно слушать ее истории. Ярик стал менее активным. Ругал Альбину за спам, а Мише напоминал о том, что с его успехами в работе он никогда не съездит в Париж даже в одиночку, что уж говорить о барышне. Альбину он так и называл: «Дама, барышня, миледи». По имени совсем не называл. Лео он писал каждый день. Когда заканчивались темы для разговора, он начинал слать мемы, анекдоты и петь в голосовые сообщения. Говорить о своем состоянии он отказался. Лео отнесся к этому с пониманием и не стал донимать. Сегодня был день приезда Ярослава. Кареглазый не поехал его встречать, хотя хотел. Яр сказал сидеть дома и не таскаться туда-сюда, что он не маленький и доберется сам. Лео убрал квартиру до блеска, пока ожидал Яра. Он не мог сидеть на месте. Ему нужно было срочно куда-то себя деть. Вечером Ярослав приехал, привезя с собой уют и радость. И коробку конфет. Как только дверь захлопнулась, он бросился в объятья Лео, обхватив ногами за талию. Кареглазый радостно покрутился с ним на руках, не сопротивляясь нежности и радости. — Лео! Ты так изменился! — воскликнул Ярослав. — Волосы отрастил, стиль. Вообще лютый парень теперь. — Ну спасибо. — улыбаясь, ответил Лео. Ярик вылез из объятий, ушел в кухню, кинул коробку конфет на стол и сам нагло уселся на нем. Лео зашел в кухню следом, с интересом и особой внимательностью рассматривая Ярослава. Ярик с последней их встречи на вокзале тоже изменился. Постриг волосы, и теперь они были не кудрявыми, а просто слегка подзавитыми, он похудел и выглядел уставшим. — Ты нормально спишь? — бестактно спросил кареглазый, ставя чайник. — Если нет, то думаю, нужно сходить к врачу. Ярослав отмахнулся: — Да какие там врачи! Ты че, блин. У меня всегда все четко и на мази, ты же знаешь. Лео с недоверием окинул Яра взглядом и отвернулся к холодильнику. Он не стал давить на Ярослава: если он захочет — расскажет сам, без лишнего давления. Вдруг это личное, что он должен решать сам с собой без лишних людей. — А сам как себя ощущаешь? — В основном не ощущаю. Но жизнь для меня теперь разукрашена более яркими красками, чем в деревне. Как будто это место как-то влияет на мое состояние. Лечит, типо. Ярик спрыгнул со стола, обошел кухню. — Вполне возможно, что влияет. Я изучал темку с переездами, сам планирую валить. — Далеко ли? — вопросил кареглазый, выставляя на стол нарезку из колбасы и сыра. — Пока разрываюсь между четырьмя городами: Сочи, Калининград, Краснодар и Питер. — непринужденно, мечтательно сообщил Яр. — Не знаю, правда, как мать переживет мой переезд. Я же вроде… Единственный и любимый ребенок. — С каких пор тебя ебет это? — Ну… Я просто начал думать о том, что могут чувствовать другие. — задумчиво протянул Ярослав. — Я немного углубился в психологию. Лео удивился. Ярослав изменился кардинально. Если Лео изменился только внешне, то Яр сменил в себе все. Кареглазый боялся потерять его. Ярик изменится, уйдет от Лео не попрощавшись, и он снова останется один. — Еще скажи, что теперь ты слушаешь чужое мнение. — усмехнулся Лео. — Смотря какое. — как-то отрешенно проговорил Ярик и достал из кармана пачку сигарет. — Пару раз прислушался к Альбине. Но она ведь дура дурой! Яр курил крайне редко. Обычно либо когда ему было плохо, или во время выпивки с кем-нибудь, но не просто так. Лео требовательно посмотрел на сигарету. — Что? — не понял рыжий. — И как часто ты куришь? — Ну одну пачку в день выкуриваю, сам посчитай. Остаток вечера прошел за алкоголем и разговорами. Лео и Ярик обсудили все, что можно. Начиная с детства, заканчивая починкой стиральной машины. Лео не успевал следить за временем. Да он даже и не пытался. Рядом с Ярославом на душе было легко, словно ничего плохого и не было. Все неудачи ушли на второй план, не оставив от себя почти ничего. Он мог шутить, смеяться и не думать вообще ни о чем. Но одна мысль все равно его не отпускала. И этой мыслью не был Ян или брат. Этой мыслью был Ярослав. Его состояние и поведение. Каким бы он ни казался легким, что-то было не так. Яр, пошатываясь, поднялся с места, подошел к окну и долго что-то высматривал на улице. — А как там Ян? — пьяно растянул все гласные Ярослав. — Или ты решил найти кого попроще и сдаться? А вдруг ему сейчас плохо? Сидит он в своей Москве и страдает. Если вообще жив еще… Русоволосый широко распахнул глаза. Сердце неприятно кольнуло. Яну действительно сейчас могло быть плохо, а Лео развлекается с другом и даже не пытается с ним связаться. Он обещал Тиме, что не сдастся, что будет бороться до конца. А сам, того не заметив, сдался. Закончил борьбу, так и не начав. Получается, он не сдержал своего слова, солгал. — Что ты несешь, ебантяй? — стиснув зубы, прорычал Лео. — Из ума выбился? Мозги на место помочь вставить или ты сам справишься? Ярик вскинул руки и расхохотался. — Да что ты, милый, не злись! Я просто поинтересовался. — Ты же знаешь, что Ян — больная тема. Ярослав перестал смеяться слишком резко, открыл дверь на балкон и вышел наружу, прикуривая новую сигарету. Лео предостерегающе вышел следом, прикрыв за собой дверь. Яр посмотрел вниз, как-то болезненно улыбнулся и обернулся на Лео. По взгляду кареглазый не мог понять его намерений и вопроса, который последует за странной улыбкой. — Слушай… — Рыжий сделал паузу, затянувшись сигаретой. — Ты же врач… — медленно подводил он. — Значит, должен знать, какой исход ждет человека, который выйдет из окна с высоты семнадцатого этажа. Лео нахмурил брови: — Тебе зачем такая информация, обморозок? — Я хочу знать. До него медленно стал доходить посыл Ярика. Резкая смена внешности, поведения, характера, зависимость от курения и многозначительные улыбки — все это сложилось в один пазл. — Э-эй… — с упреком протянул кареглазый, касаясь плеча Ярослава. — Ты решил покончить с собой у меня дома? Ты головой ударился или что? Ярослав! Ярик вскинул руки: — Не кричи, не ударялся я. Не убью же я себя в конце концов. — чуть тише он добавил: — Духу не хватит… Лео насильно затащил Яра домой, уложил спать и охранял его всю ночь. На утро Ярослав как ни в чем ни бывало молча пил кофе со вчерашними конфетами и изредка подшучивал.